Раздался общий вздох и сразу крики восторга. Мои стрелы торчали в центре шести из семи мишеней.
— Вы превзошли учителя, господин — низко поклонился мне пожилой самурай.
Низенький, с залысинами, лицо испещрено морщинами, нос картошкой, под носом жесткий пучок усов — пройдешь не заметишь. Самурай взял у меня лук, положил несколько стрел в колчан, и вдруг без предупреждения, с разворота стал всаживать их в мишень. Стрелы ложились в пятак, а последняя даже расщепила воткнутую стрелу. Еще один восхищенный выдох.
— Это ваш учитель кюдзюцу, касира всех лучников Сатоми Касахара Мотосуги — пояснил мне Хиро-сан.
Мы двинулись дальше, к копейщикам. Тут бал правил высокий, жилистый Таро Ямада. Улыбчивый самурай с длинной косичкой легко крутил шест «бо», отмахиваясь сразу от пятерых учеников. Те пытались его взять и по одиночки, и скопом, но он легко ускользал, выстраивая нападавших в линию. Как объяснил мне генерал, под начало Таро отдают всех копейщиков, которых бывает одна, максимум две тысячи человек, но титул тайсе, т. е. тысячника Ямадо пока не получил. Во-первых, один тайсе — сам Симодзумо Хиро уже в армии есть, а во-вторых, мой отец считал, что мало самому виртуозно владеть копьем, нужно хорошо уметь управлять такими массами людей, а вот с этим у Ямадо были проблемы. Так особого желания махать шестом у меня не возникло, мы пошли к мечникам.
Вот тут я встал надолго. Какого упражняющегося самурая ни возьми — каждый просто виртуоз. Один лысый толстячок, раздетый до пояса, стоял посреди воткнутых веток. Неожиданно он одним плавным, но стремительным движением выхватил из-за пояса катану и, не останавливаясь ни на секунду, принялся шинковать стебли бамбука. От каждой ветки отлетал кусок шириной с палец и через минуту от бамбука остались одни опилки. Другой боец с двумя деревянными мечами отмахивался сразу от семерых учеников. К нам с поклоном подошел еще один японец. Назвать его субтильным не поворачивался язык. На голову выше меня, квадратные плечи, грудные мышцы прямо разрывают кимоно на груди. Я уже привык к круглолицым мужчинам — этот же никак не укладывался в общепринятый канон. Мощный подбородок и скулы, нос с горбинкой. Черные раскосые глаза, как два дула смотрят в упор.
— Давненько вас не видел, Ёшихиро-сан[24], соскучились по тренировке? — почти с оскорбительной усмешкой спросил самурай.
— Это наш самый известный мечник Сатоми, моя правая рука, касира Танэда Цурумаки — встал между нами генерал — имел честь учить вас кэндзюцу.
— Да, Ёшихиро-кун, гонял я тебя славно — закатил глаза в воспоминаниях Цурумаки — и сейчас бы погонял, если не твоя рана. Бо-бо, наверное?
— Соберите самых лучших мечников — коротко распорядился я, не отвечая на подначки Танэды.
Этим людям можно доказать что-то только делом. Болтовню такие бойцы уважают мало. Я скинул кимоно, выбрал из стойки первый попавшийся деревянный клинок. Крутанул в кисти. Пойдет. Сел на колени, закрыл глаза. Сейчас мне понадобится все наследство Ёшихиро — от и до. Успокоил дыхание, очистил разум от лишних мыслей и переживаний. Почувствовал энергию Ки, которая текла внутри меня. Я готов.
Вокруг уже собралось человек десять, включая толстячка-рубанка и обоерукого бойца.
— Танэда-сан — обратился я ухмыляющемуся самураю — будьте так добры — завяжите мне глаза вот этим поясом.
Усмешка сползла с лица Цурумаки — Ёшихиро-сан, вы уверены в своих силах?
Ага, уже не кун, а сан.
— Разрешаю лично поучаствовать и проверить мои силы. Нападайте все сразу, поодиночке — мне все равно. Получивший удар по телу — выбывает.
Раздается удивленный гомон самураев. С завязанными глазами, да еще против десяти лучших мечников… Цурумаки завязал мне глаза и я смело вошел в круг, который создала собравшаяся толпа.
— Всем тихо — громко приказал правая рука генерала.
Я полностью расслабился, вдох — выдох, вдох — выдох. Вселенная медленно вошла в меня. Мне не нужны были глаза, чтобы видеть моих укэ[25]. Я чувствовал их запах, слышал скрип суставов, ощущал напряжение мышц. Они медленно окружали меня, принимая удобные стойки. Начать решил обоерукий. Я почувствовал как напряглась его опорная нога, скрипнул песок под таби, но я не стал ждать рывка. Кувырком назад сократил расстояние и при выходе из кувырка провел мгновенный укол клинком вспять в туловище самурая. Раздался стук соприкосновения дерева с грудной костью и обоерукий с руганью отскочил назад. Тут же два его соседа попытались взять меня полулежащего в клещи. Я услышал справа свист воздуха, рассекаемый боккэном[26], парировал его своим клинком и мгновенно перекатился в ноги левого бойца, который только замахивался мечом. Перекатываясь, я успел свободной рукой ударить самурая в пах. Благо тот стоял в широкой, «лошадиной» стойке. Попал не очень удачно, но товарищу этого хватило. Его скрючило, из горла вырвался стон и тут же раздался крик Цурумаки — Вышел из круга, ты убит.
Формально он еще не убит, но это уже не имеет значение. Продолжать схватку не может. Минус два, опять скрип подошв вокруг меня.
![Сэнгоку Дзидай - i_012.jpg](https://all-library.ru/pic/2/7/6/8/3/1/276831/1454594585/i_012.jpg)
![Сэнгоку Дзидай - i_013.jpg](https://all-library.ru/pic/2/7/6/8/3/1/276831/1454594585/i_013.jpg)
Вторым решился толстячок-рубанок. Мгновенный подскок, взмах боккэном, я блокирую и тут же прижимаюсь к нему, не давая разорвать дистанцию. Он давит своим мечом, а сзади уже замахивается еще один самурай. Бью лбом в нос толстяка, слышится хруст носовой перегородки, он отшатывается, я шагаю вслед и возвратным движением присев в низкую стойку полосую клинком назад. Самурай, который целил в меня, из-за нашего совместного с «рубанком» шагом вперед, проваливается и получает моим боккэном по шее. Минус три. Толстяк, потеряв выдержку с криком бросается вперед, но я обкатываю его вертикальный удар, прижимаясь боком к боку и тут же делаю неожиданный выпад влево. Там в ступоре застыл боец, который даже не успевает блокировать мой удар. Осталось шесть. Я чувствую страх пятерых из них. Мое обоняние обострилось настолько, что я различаю запах пота каждого из них. Единственный, кто меня не боится — это Цурумаки. Он то и решается скоординировать своих коллег — Ну, ка! Все разом, по моей команде!
Ага, щаз. Буду я ждать твоей команды. Кончик моего таби цепляет небольшую кучку песка и я швыряю ее навстречу «рубанку». Его меч слегка запаздывает и мой боккэн попадает по ребрам. Я перехватываю выпадающий из руки меч и тут же раскинув руки в стороны встаю на шпагат. Два укола для двух резвых самураев, бросившихся ко мне с двух сторон. А вот не надо так широко размахиваться. Тут же происходит еще один быстрый обмен ударами с двумя бойцами, боккэны сталкиваются со звонким стуком. Мне удается попасть по пальцам правого самурая и он с криком бросает меч. Левый получает по ногам и тоже выбывает из игры. Остается один Цурумаки. Он не торопится, обходит меня по часовой стрелке.
Я решаюсь сравнять шансы и отбрасываю в сторону второй боккэн. На площади царит мертвая тишина. Все, затаив дыхание, смотрят на нас. Я уже прилично устал, а от резкого шпагата у меня болит в паху. Как бы не было растяжения.
Я чувствую, озадаченность Цурумаки. Он никак не может выбрать стратегию схватки со мной. То поднимет меч вертикально у правой стороны головы, то опустит его вдоль средней линии туловища. Двигается вперед он всегда с правой ноги, медленно подтягивая левую.
Внезапно он рванул с криком ко мне, метя клинком в лицо. Я поставил жесткий блок, мы вошли в клинч и тут же получил локтем в голову. Успеваю убрать лицо и подставить лоб, но на мгновение теряю ориентацию и Цурумаки хитрым движением закручивает мой боккен и выбивает его из рук. Все что мне удалось — это поднырнуть под добивающий удар и прихватить локти самурая. Я тут же сделал переднюю подножку и повалил Цурумаки на землю. Схватка перешла в партер. Мечом действовать мой укэ уже не мог и попытался боднуть меня макушкой. Я отпустил его локти, тут же получил несколько смазанных ударов кулаками, но успел всунуть руки под отворот кимоно и резко стянуть воротник. Цурумаки захрипел, попытался освободиться от удушающего приема — я же только сильнее сдавливал его шею.