– Я залезла к тебе в комнату, потому что все, кто хоть чуточку петрит в сезонах, знают, кто твой отец, и он бы точно не впустил меня через парадную дверь. Я совершила восхождение меньше года назад. И совсем не готова все бросить. Мне очень нужно поговорить с тобой, потому что ты ничегошеньки не знаешь, а оставлять тебя в неведении неправильно и нечестно.
Мелани в таком недоумении, что дальше просто некуда.
– В неведении насчет чего?
– Насчет всего.
Девчонка со вздохом закрывает альбом, аккуратно кладет его на письменный стол, опускает руки на коленки и внимательно смотрит на Мелани.
– Меня зовут Джек, – сообщает она. – Меня не всегда так звали, но теперь только это имя для меня и важно. Я дух Зимнего асцендента, а значит, мое место рядом с тобой, я принадлежу к твоему двору… если ты победишь. Если продвинешься как можно дальше и как можно быстрее.
Мелани понимает, что ошиблась: теперь она в еще большем недоумении, чем секунду назад, но от этого осознания ничуть не легче. Трещит голова, и из-за головной боли Мелани вспоминает, что только что совершила самый страшный грех, какой только можно совершить в ее коротенькой жизни, – не приняла лекарство, когда прозвонил будильник.
– Погоди! – говорит девчонка – говорит Джек, – когда Мелани тянется к флакону с таблетками. Голос у нее встревоженный, будто Мел вот-вот допустит ужасную ошибку. – Погоди, ладно?
– А что такое? – рука Мелани замирает. – Нужно выпить лекарство, иначе сердце остановится, а я должна встретиться в школе со своим парнем, там танцы в честь Дня святого Валентина. Прости уж, странная девочка, вломившаяся ко мне в комнату, но Гарри для меня гораздо важнее твоих нелепых объяснений.
– Твое сердце не может остановиться, ведь оно уже остановилось. Ты мертва вот уже много часов, но все еще двигаешься.
Мелани изумленно смотрит на нее.
– Ладно, все круто, просто я еще не проснулась.
– Нет, все происходит на самом деле. И ты, как и я, совершенно точно не спишь.
– Во-первых, я вообще не уверена, что ты существуешь, прими это, пожалуйста, к сведению. Во-вторых, ты утверждаешь, что я умерла… Ты про то, как я упала на футбольном поле? Про что еще… Но я по-прежнему в сознании и хожу, получается, я зомби. Не пора ли тебе делать ноги, пока я не нацелилась тебя сожрать?
– Никакая ты не зомби, – отвечает Джек. – Зомби не существуют. Ты воплощение Зимы, ну или можешь им стать, если продвинешься быстрее соперников. Если что, я болею за тебя. Остальные претенденты в основном не очень.
Мелани удивленно хлопает глазами.
– Ты вроде говорила, что ты сама и есть Зима или кто там еще.
– Я Зимний асцендент. А ты воплощение Зимы. Это вовсе не одно и то же; прости, мне следовало рассказать тебе об этом раньше, как только я явилась служить короне, но мне это место досталось потому, что последний Ледяной Джек в здешних краях пытался попасть к вам в дом, и твой отец от него избавился. За последние лет десять он избавился от многих, а мы не всегда успеваем сообщить друг дружке, что происходит. Предполагается, что можно служить лет сто, но мой предшественник продержался меньше полугода. Ты его хоть помнишь?
Мелани, нахмурившись, качает головой. Если уж не удается проснуться, вполне можно и подыграть.
– Не знаю никого по имени Джек, уж извини.
Но правда ли это?
В седьмом классе у одного учителя был помощник. Этот помощник ее хвалил, после его подсказки она попробовала работать пастелью, ему нравились ее рисунки, он называл ее умницей. Раз Мелани пришла в школу очень усталой, потому что все выходные провела в больнице, и помощник что-то такое сказал, мол, заглянет к ней домой и побеседует с отцом о том, как лучше сочетать ее состояние и учебу, а после этого в школе его больше не видели.
Остальные ученики про него словно позабыли. Да и Мелани уже много лет его не вспоминала. Она медленно моргает и ничего не говорит.
Лицо у Джек становится довольное.
– Как же давно я хотела это сделать, – говорит она. – Когда я стала асцендентом, мне было всего двенадцать, и случилось это отчасти потому, что твой отец порешил столько наших. Я для этой должности еще не годилась. Но получила ее и твердо намерена за нее держаться, и я не позволю какой-то напичканной таблетками чирлидерше всего меня лишить.
Джек с вызовом смотрит на Мелани. Мелани понятия не имеет, что здесь такое творится, она так запуталась, что до сих пор не понимает, спит она или нет, поэтому просто молча садится на краешек кровати.
– Чепуха какая-то, – говорит она. – Что значит «Зимний асцендент»?
– Ладно, объяснение получится странное.
– Куда уж страннее, – возражает Мелани.
– Твоя правда, – беспечно отвечает Джек. Голос у нее довольный. – Чтобы наш мир крутился, люди ему на самом деле не нужны. Он их даже не особенно-то и хочет. Мы – это такой побочный продукт, который получается, когда вселенная упорядочивает самое себя, такие себе помехи, возникающие при передаче сигнала. Маленькие частички времени и материи, достаточно упорядоченные, чтобы мыслить и чего-то хотеть, а миру это очень неудобно, ведь ему нужно как-то существовать, пока мы в нем ходим-бродим со всеми своими желаниями, чувствами и стремлениями. Ему надо нас как-то встраивать, учиться с нами жить.
– Понятно, – говорит Мелани, хотя ей совершенно ничего не понятно.
– И вот реальность начала привязывать людей к своим основным функциям. Чтобы нас чем-то занять, чтоб не слишком балагурили. Но дело вот в чем: стоит какой-нибудь функции реальности получить человеческое лицо, как она больше не может правильно работать без воплощения. Для всего, что в наши дни регулярно воплощается, когда-то был избран первый человек; все эти функции прекрасненько себе жили-поживали, пока не научились быть людьми. Как только функция осознает саму концепцию воплощения, она на нее подсаживается. Стоит после этого убрать человека, придется убирать из вселенной и само понятие. Улавливаешь?
– Нет. Совсем не улавливаю.
– Хотела бы я сказать, что дальше будет проще, но вряд ли, – Джек пожимает плечами. – Извини, мне очень жаль.
– Ни капельки тебе не жаль.
– Да, ни капельки. Мне жаль, что именно я тебе это пытаюсь растолковать, ведь я сама не так давно обо всем узнала, но чего уж тут. Меня обучала одна дама, Кукурузная Дженни, вот она бы отлично все разложила по полочкам. Плохо, что она не годится. Но у меня есть ее номер, – Джек оживляется. – Наверняка она сейчас толкует с твоим парнем, раз уж вы полыхнули одновременно. И наверняка у нее получается гораздо лучше, а он потом растолкует тебе. Здорово, да? Тебе же наверняка проще воспринимать кого-то из близких. Я тоже когда-нибудь стану к тебе ближе, если победишь. Но пока я всего-навсего странный ребенок, без приглашения забравшийся в твое окно.
– Я уже совсем потерялась, – хмурится Мелани.
– И никогда не найдешься, если не победишь, – Джек подается вперед, уперев локти в колени, взгляд ее серьезен. – Смотри, пока на службу не призвали первого Скупого Джека, осень распрекрасно себе наступала безо всякого человеческого лица, но стоило привязать ее к человеческому облику, стоило ей понять, каково это – дышать, ходить среди людей, – она подсела, и теперь, если убрать Джека, придется убрать и всю осень. Лето будет переходить сразу в зиму, и нарушится баланс.
Мелани молчит. И просто таращится на Джек.
– Асценденты сезонов появлялись один за другим, когда год научился разделять сам себя. Джек в зеленом направляет весну. Кукурузная, или Пшеничная, Дженни хранит лето. Скупой Джек – осень. А твоя покорная слуга, расчудесный и распрекрасный Ледяной Джек, заботится о зиме. Но чем дольше мы служили, тем тяжелее становился год, и в конце концов мы утратили над ним власть. Два самых сильных сезона срослись в две короны. Зима и лето. И у них появились не только асценденты, но и воплощения.
– И?..
– И ты всегда выходила зимой на улицу без пальто, даже когда не вылезала из болячек. И вечно забывала надеть носки и перчатки. И ты совершенно не знаешь, каково это – когда холодом прихватило. И пока отец не подобрал специальные лекарства, чтобы отделить тебя от зимы, снежинки не таяли у тебя в руках. – Джек улыбается. – Я тоже от рождения обладаю задатками, позволяющими служить зиме, но у тебя зима в крови. А теперь старый Зимний король умер, и у тебя появился шанс заявить права на корону. Нужно действовать быстро, потому что в состязании участвуешь не ты одна, но если окажешься первой, то проживешь столько, сколько зима тебя стерпит. А если нет, умрешь.
