Мужики — не все, но очень многие — узнали, что за пределами их родного уезда есть еще много довольно интересных мест, причем в местах этих можно очень даже сладко жить! Так что в один прекрасный мартовский день Вячеслав Константинович навестил Александра Алексеевича, приглашенного в Петербург на аудиенцию к императору, и сообщил ему «горячую новость»:

— Император решил, что четверть полученных в виде репараций средств стоит потратить на переселение мужиков в Сибирь.

— Это замечательно, но мне-то зачем это знать?

— Думаю, вы сами скоро поймете, зачем, — усмехнулся министр внутренних дел, — ведь император решил, что переселением стоит заниматься тем, кто на этом собаку съел. Но вы не беспокойтесь особо: я довел до императора, сколько на самом деле средств тратится на одну переселяемую семью в вашей компании, и он сказал, что его подобные суммы не смущают.

— А мне денег и без того хватает.

— Тоже верно. Но вам не хватает иного, а император готов, уже готов и все прочие привилегии вам в этом деле дать. И мне кажется что вам привилегии сии понравятся.

— И какие же это привилегии?

— Насколько мне известно, у вас аудиенция с ним на завтра назначена, вот завтра он вам все и скажет. А я вас заранее предупредил, чтобы вы… как вы говорить любите, в отказ с разбегу не пошли. Но в любом случае я был бы рад, если вы и меня после аудиенции той посетите, есть у меня некоторые вещи для приватного и неспешного обсуждения. Так я вас буду ждать завтра вечером? Вы же знаете, ко мне и в полночь зайти не поздно…

Вильям Палмер, Первый лорд Адмиралтейства, спокойно выслушивал доклад разведки и думал о том, что из услышанного нужно будет сообщить королю Эдуарду — но у него создавалось впечатление, что королю нужно будет рассказать все и довольно подробно — просто потому, что новая информация могла, по крайней мере, погасить панику, в последнее время охватившую правительство, причем панику, как выяснилось, совершенно напрасную:

— Что касается якобы невероятных бомб, которые использовали русские, то можно с уверенностью сказать, что нипперы оказались на редкость тупыми: русские им на головы просто сбрасывали банки с нефтью или с бензином, от которых их бумажные города совершенно естественно мгновенно сгорали. Нам удалось найти несколько таких неразорвавшихся бомб, и, нужно отметить, тут русские действительно проявили бездну фантазии — но кроме как для японцев такая банка никому серьезного ущерба нанести не может, разве что разобьется непосредственно о чью-то голову.

— А их сообщения о страшных взрывах?

— Мы же уже отметили в докладе: русские проявили фантазию. Для поджигания угольных ям в портах они брали не маленькие банки, а большие бутыли — и их заполняли не просто нефтью, а пропитанной бензином селитрой с добавлением какого-то масла, чтобы смесь горела дольше. Наши химики провели испытания и выяснили, что если пропорции селитры и бензина менять, то может и довольно сильный взрыв случиться — но тогда поджигающая способность окажется меньше…

— С этим понятно, а по кораблям?

— Тут еще проще: они сбрасывали на корабли просто бутылки с жидким бутаном, маленькая бомбочка газ распыляла, а затем, когда он втягивался в воздуходувки топок, смесь газа и воздуха в топках и воздуховодах и взрывалась. Тут вроде важно, чтобы инициирующая бомба была снаряжена динамитом или толом: такая раньше времени газ не поджигает… но я не специалист, подробности в докладе отдельно расписаны. Тут важно лишь то, что для предотвращения взрыва топки достаточно поставить перед входом воздушной трубы в топку мелкую металлическую сетку, как в шахтерских лампах, в несколько слоев. Работы по установке таких на наших кораблях уже ведутся, к лету все они будут доработаны.

— Все это мило, а что по главному вопросу?

— А тут у нас проблем с выяснением деталей совсем не было, всю информацию мы получили непосредственно из царского дворца. Русские просто построили большие планеры, по типу тех, что сейчас пользуются огромной популярностью на континенте, особенно во Франции, и прикрепили к планерам несколько бензиновых моторов — по нашей информации, по четыре штуки. И далеко они могут летать только если ветры попутные, но в любом случае не очень-то и далеко: та машина, которая напугала весь Лондон, была запущена из какого-то частного поместья на побережье… правда, мы пока не выяснили, откуда точно.

— Но даже если машина способна хотя бы Канал перелететь, она представляет определенную опасность. Корабли нипперов они ведь добивали, сбрасывая на них снаряды главных калибров…

— Это действительно неприятно, но все же не критично: русские придумали несколько действительно эффективных против дикарей видов оружия. Но наши инженеры, при должном финансировании, быстро сделают все то же самое, но гораздо лучше и дешевле. И с летающими машинами тоже: русские придумали для планеров моторы из алюминия, но лично я убежден, что через год и у нас будут моторы не хуже.

— Ну да, а для автомобилей мы закупаем моторы в Германии…

— Повторю: при должном финансировании. И если король сочтет, что казна такие работы профинансировать сможет…

— Хорошо, он именно так и сочтет: мне кажется, что летающие машины сейчас для нас будут самым важным новым оружием. Оставьте пока доклад мне, я его дополнительно изучу. А вы постарайтесь раскопать подробности об этих русских моторах…

Россия победила Японию, и война не принесла стране кучу трупов, хотя потери все же были и не очень маленькими, по Сашиной оценке погибло и изувечено было около двадцати пяти тысяч человек. Но потери японцев оказались на порядок большими, и они не только не получили каких-то выгод, территориальных или материальных, а утратили почти все, что имели ранее. Но сам Саша считал эту победу лишь «глубоко вторичным моментом», для него главным стало то, что уже не наступит «революция пятого года» — которая, собственно, никакой революцией и не была. Это был бунт голодных и озлобившихся мужиков, причем бунт, спровоцированный и активно поддержанный «внешними силами» — а сейчас картина принципиально иной получилась: и «голодных и озлобившихся» в стране массово не появилось, и «внешние силы», хотя и временно, но «засунули языки в задницу».

Валерий Кимович еще раз мысленно окинул взором «историческую перспективу» и порадовался, что ему все же удалось «историю повернуть». И дело была даже не столько в технических достижениях, хотя то, что заводы Андрея Розанова спокойно производили свыше миллиона патронов в сутки, было очень неплохо. Но «в несостоявшейся истории» русские заводы патронов выделывали не меньше, только для других (мосинских) винтовок и Россия «в несостоявшееся войне» именно военную победу, хотя и с кучей оговорок, все же одержала. Но «тогда» эту победу буквально просрали царские чиновники, которых уже здесь не было. И то, что они из этой победы сделали, тоже стало фактором, приведшим к народному бунту. Точнее, стало той растопкой, которую удалось легко разжечь врагам России. Ведь, положа руку на сердце, никаких, скажем, «экономических предпосылок» для «революции» не было.

Люди жили в нищете — это да, но они и раньше точно так же жили, и жизнь хоть и медленно, но все же улучшалась, особенно, кстати, жизнь рабочих, у которых при весьма стабильных ценах зарплаты очень даже заметно росли. И мужикам в деревне, хотя и продолжавшим жить все в той же нищете, страна давала приличные перспективы. Ведь не зря эта «революция» случилась после того, как был убит фон Плеве: в результате его деятельности число бунтов в деревне в «предреволюционные» два года упало вчетверо, а последствия этих бунтов стали куда как менее разрушительными, поскольку «главжандарм» упор все же делал не на репрессии (хотя инициаторов бунтов при нем стали наказывать заметно строже), а на «воспитательную работу».

Но тот же Столыпин обеспечил наличие в стране восьми миллионов абсолютно лишенных любых средств к существованию мужиков (из десяти миллионов «переселенцев» восемь — уже не имеющие вообще ничего за душой — вернулись обратно, и почти миллион из них (то есть почти половина взрослых мужчин из несостоявшихся переселенцев) не нашло себе лучшего занятия для элементарного выживания, чем примитивный бандитизм. А подписанный Витте «капитуляционный» по сути «мир с Японией» вернул в европейскую часть страны триста тысяч озлобленных отставных солдат, уже освоивших «науку убивать». Причем солдаты эти успели нахвататься так называемых «социалистических идей» от своих же «офицеров», в которые были мобилизованы недоучившиеся «интеллигенты», решившие, что теперь они стали «белой костью» и имеют право «править миром». А если учесть, что идеи им внушали специально подготовленные инструкторы во время нахождения их в японском плену…