— Ну да, и все он себе заберет. Напрасно мы ему эти дело вручили, у него земли сейчас скоро больше, чем у меня станет.

— Так земли-то все эти пока казенными числятся. А тут он мне проект земляной реформы предложил посмотреть, в ней как раз предлагает все эти земли, что поселенцам выделяются, так казенными и оставить, чтобы не перепродавали они их. Но казенными, однако в бессрочную аренду мужикам переданную. Захочет мужик с земли уйти — земля все равно казенной и останется, так что убытка казне тут не будет. А за аренду он предлагает уже не по три рубля с десятины платить, а по шесть, а сверх того и треть урожая в казенные закрома бесплатно отдавать. Но прежде чем такое вводить, нужно для зерна собранного и казенные хранилища выстроить, а это — дело не быстрое. Но — выполнимое, у него уже и планы на строительства такие подготовлены.

— Хм… а ему-то здесь какая корысть?

— Простая: за то, что компания Розанова пахоты эти будет машинами своими обрабатывать, он еще треть зерна уже себе заберет.

— А почему не всё?

— А просто потому, что сам он кормить мужика вовсе не собирается. На условиях, что он придумал, мужику работать выгодно будет…

— И получать от урожая всего треть…

— Тоже верно, но треть не с пяти десятин, а с полусотни, а то и с сотни. Да за это мужик будет горы готов свернуть! И я уж не говорю, как вас благодарить станет…

— Вот уж отец сиротинушку пригрел… казанскую. Этот точно скоро меня в достатке обгонит! Ну да ладно, я думаю, что еще годик, даже два ему для завершения всего им задуманного мы еще дадим… И если у него все, как он вам сказывал, получится… А если не получится, то… Спасибо, Иван Иванович. И я вас вот еще о чем попрошу: при случае посмотрите, что он на самом деле в деревнях этих переселенческих делает, а то мне уже много разного порассказывали, и я уж не знаю, чему верить.

— Сделаю, Ваше величество. Тем более, что он и сам просил ему в следующее лето некую помощь оказать. Советом большей частью, но чтобы советы давать, мне как раз все там в деталях изучить потребно будет…

В короткий промежуток между Рождеством и Новым годом («Старым Новым годом», как не преминул отметить Валерий Кимович) Саша успел провести больше десятка совещаний относительно дальнейшего развития компании. Такие совещания обычно каждые два месяца собирались, а по отдельным направлениям деятельности — и каждый месяц, но эти, «Рождественские», в компании считались самыми важными, ведь на них определялось, чем будет заниматься компания весь следующий год и — главное — на какие шиши она все это делать будет. С деньгами в компании было в целом неплохо, но, как Саша постоянно повторял инженерам и, даже чаще, работникам «финансового департамента» компании, копить их — это «издевательство над здравым смыслом», поэтому их необходимо очень быстро тратить. Но тратить их следовало таким образом, чтобы потом самих денег становилось больше, а трат — необходимых для деятельности компании трат — становилось меньше.

Если не вдаваться в мелкие подробности, Валерий Кимович старался «воплотить в компании идеи чучхе» — то есть все необходимое производить самим. И делать это, даже если то же самое можно было приобрести где-то еще гораздо дешевле, потому что сегодня «это» купить можно, а завтра, может так случиться, «это» уже купить не получится. Исключительно потому, что когда в компании люди что-то делать научатся, они всегда смогут производство удешевить, хотя, возможно, и не очень быстро, а если все просто покупать, то есть серьезный риск в определенный момент остаться и без производства, и даже без штанов — лишь потому, что кто-то, на кого повлиять будет невозможно, цены задерет до небес. И экономисты в компании с таким уже несколько раз сталкивались, когда ломалось закупленное за границей оборудование, а компания, его изготовившая, либо уже перешла в другие, более загребущие руки или вообще перестала существовать и запчасти к поломанным станкам обходились чуть ли не больше, чем станок изначально стоил.

Но в тысяча девятьсот пятому году эта проблема со станками уже практически исчерпалась: большую часть станков выделывали уже собственные заводы компании, а то немногое, что все еще ввозилось из-за границы, сразу же обеспечивалось «собственными запчастями»: в компании уже два очень специализированных заводика были, которые только изготовлением запчастей к заграничному станочному парку и занимались. Небольшие были заводики, но они решали довольно серьезные потенциальные проблемы, да и немало уже актуальных проблем решали — правда, не для предприятий компании, а «сторонним промышленникам»: иностранных станков-то в России по заводам тысячи были расставлены, и почти везде именно с запчастями возникали проблемы — а если эти запчасти можно купить довольно недорого, то и проблема пропадала. И очень многие владельцы заводов (русские владельцы русских заводов) знали, где можно станок недорого отремонтировать, причем очень быстро.

Заводики были, конечно, «узкоспециализированными»: один делал запчасти для станков германских, французских и бельгийских, а второй — для американских и британских. То есть один работал «в метрической системе», а второй — в «имперской». И как раз второй завод имел максимально качественное (и дорогое) оснащение, ведь его работа заключалась в том числе и в постепенном переводе «имперских» станков в метрическую систему. Внешним заказчикам такое было, как правило, не надо — но ведь и в компании Розанова успели много англо-американского закупить, а так как основное производство сейчас активно именно в «метр» переводилось, это становилось уже неудобно.

И особенно неудобно потому, что все «собственные» станки делались именно «метрическими», и «имперские» было крайне неудобно встраивать в модернизируемые производственные линии — а модернизация всех заводов-то шла непрерывно! Потому что и продукции требовалось все больше и больше, и выпускаемая продукция тоже «шла в ногу со временем». А часто это «время» даже обгоняла — и предрождественские совещания оказались в значительной степени этому «обгону» и посвящены. Потому что инженеры компании внимательно изучили конструкцию «Тринклер-мотора» и разработали свой собственный, изготовленный по тому же принципу. Даже сразу три таких мотора: четырехцилиндровый мощностью аж в полсотни «лошадок», двенадцатицилиндровый в двести десять лошадей и еще один, с восемью (но очень большими уже) цилиндрами, мощность которого приближалась в шести сотням лошадиных сил.

Никаких лицензий и патентов компания не приобретала, так как моторы эти никому и продавать не собиралась, а вот использование их для собственных нужд выглядело очень заманчиво, все же солярового масла нефтяные заводы выделывали довольно много и стоило оно сущие копейки. Но вот производство таких моторов копейками точно обойтись не могло, тут по-настоящему огромные вложения требовались, причем не только в станки и оборудование, но и «в людей». И поэтому сначала на совещаниях слово было предоставлено именно «экономистам», а затем уже и инженеры начали «дозволенные речи».

Саша в детали того, что говорили специалисты, даже вникать не собирался: у него для этого «образования не хватало». Однако он неплохо разбирался в возникающих между «экономистами» и «инженерами» разногласиях, так что ему удавалось и людей от перебранок удержать, и пути решения поставленных задач наметить. Точнее, задача-то была одна: «не позднее начала седьмого года довести производство тракторов с новыми моторами до пятидесяти тысяч штук в год». И — уже «волевым решением» — определить, где именно эти трактора будут производиться.

И вот по последнему пункту ни у кого вообще ни малейших возражений не последовало: после того, как прошлой осенью железная дорога дотянулась до Барнаула, довольно уже немаленький город буквально «просился» стать площадкой для новых предприятий. Но постройка завода — это дело далеко не самое быстрое, а тракторов требовалось много уже к следующей посевной, так что внимательно обсуждались и вопросы, касающиеся возможностей уже существующих тракторных заводов нарастить производство и — если получится, конечно — перейти на выпуск новых тракторных моторов. Однако по результатам совещания было решено, что переход на новые моторы в наступающем году все же осуществить не выйдет, и их (то есть моторы) будут выпускать только на одном (и вовсе не тракторном) заводе. В компании имелся уже один завод, на котором делались «локомотивы» для узкоколейных дорог (которые в той же киргизской степи все были частными и принадлежали как раз компании Розанова), но раньше их делали с семидесятисильными бензиновыми моторами, а теперь было предложено перейти на производство локомотивов помощнее и потяжелее, способных до десятка даже товарных вагонов за собой таскать. А чтобы на том заводе и новые моторы могли делать (речь шла как раз о двенадцатицилиндровых «монстрах», на завод требовалось и станков новых не так уж много поставить. Некоторые из нужных станков придется все же из-за границы везти, но зато уже к лету производство новых моторов на заводе наладить скорее всего получится…