Но это в России в плане автомобилизации все так развивалось, хотя и не особо быстро, а вот на Туманном Альбионе с автопроизводством случилась мелкая неприятность: Роберт Торнтон свою компанию продал (за миллион с четвертью совершенно британских фунтов) и, зажав вырученную денежку в потном кулачке, отбыл в далекую Австралию. А купившие эту компанию другие британские промышленники где-то через полгода осознали, что продолжать производство люксовых автомобилей им будет крайне сложно. И началось все вроде бы с пустяка…

Пустяк — не пустяк, но внезапно русская компания, поставлявшая на завод электрические лампочки для фар, поставки прекратила — под предлогом, что «им самим не хватает». Но тем же германским производителям автомобиля она лампочки продавала по-прежнему — вот только и у немцев их купить не получалось: если на автомобиле компании БМВ лампочка перегорала, то ее следовало принести в ближайшую мастерскую, автомобили обслуживающую, и там, перегоревшую сдав, получить новую, за деньги, конечно. Или просто по почте ее отправить в офис компании и по почте же получить новую. Автомобили компания продавала с парой запасных ламп, и перегорание одной не приводило к невозможности авто использовать в темное время — но лампы даже у автовладельцев выкупить не представлялось возможным. А мерзкие русские на требование поставки в Британию продолжить ответили… они оказались людьми очень невоспитанными и откровенными хамами.

Но ситуация с лампочками была лишь началом неприятностей новых автозаводовладельцев: шведская компания, поставлявшая ранее клапана для моторов (а на один мотор их нужно было сразу шестнадцать штук) тоже отказалась продлевать контракт. Там причина оказалась другая: прежний хозяин просто помер, а наследники не придумали ничего лучшего, как компанию ликвидировать и уже все оборудование, необходимое для изготовления этих деталей, распродали. Ну, в целом причина была уважительной, но новым британским автомагнатам от осознания этого легче не стало. Так что на то, что поставщик моторчиков для дворников тоже контракт продлевать не захотел (точнее, выставил новую цену на них втрое больше прежней), они уже отреагировали слабо.

А добило их то, что они — всего лишь через полгода после приобретения завода — выяснили, что даже половину кузовных деталей им поставляли на завод из Германии, и на заводе даже штампов, нужных для их изготовления, не было! А немцы сами начали почти такие автомобили производить, и цену на них поставили в полтора раза ниже, чем была у «Серебряного призрака»! Британцы было сунулись в суд с претензиями — но их даже суд в Лондоне сразу отшил: оказалось, что вся конструкция автомобиля была всего лишь лицензирована у БМВ, и лицензия эта была не исключительной…

Чтобы хоть как-то окупить затраты, англичанам пришлось просто подписать с немцами новый контракт на поставку из Германии уже большей части деталей — и теперь «Фантом» отличался от германского «Триумфа» лишь более дорогой внутренней отделкой и серебряной фигуркой на капоте. И мотором: немцы ставили мотор всего в двадцать лошадиных сил, а британцы — шестидесятисильный, но снаружи-то это не видно…

Правда, уже военное министерство, озабоченное отставанием британского автопрома от мирового, затеяло проведение разработок по части самостоятельного производства критических деталей, однако быстрого результата ждать тут не приходилось.

Впрочем, вот кто-кто, а Саша по этому поводу вообще не переживал: его если что и волновало в области британской промышленности, так это куда и насколько успешно мистер Торнтон вложит честно заработанные миллионы — но он как раз точно знал, что хоть какую-то отдачу получить выйдет не раньше, чем через пару лет. А чтобы эту отдачу все же получить, Андрей заказал у бельгийцев строительство целого завода: судостроительного, и завод этот бельгийцам предстояло выстроить аж во Владивостоке. Причем завод они должны были построить такой, на котором будут сразу выпускаться суда по купленной в той же Бельгии лицензии: сухогруза на четыре тысячи тонн груза. С паровой машиной в две тысячи лошадиных сил…

Николай, которому о постройке нового судостроительного завода доложили, обратился за консультацией к одному из своих учителей, мнение которого он уважал, и обратился потому, что «доклад» был составлен в исключительно ругательных тонах: флотские ему пожаловались, что рабочие с других судостроительных заводов увольняться начали и некоторые заказы флота компании в срок теперь выполнить не могли. Но Иван Иванович Янжул на вопрос императора ответил, изрядно царя удивив:

— Я думаю, что все эти жалобщики просто врут, чтобы штрафов за срыв заказов не выплачивать казне. Компания Розанова рабочим платит не больше, а даже меньше, чем на прочих заводах.

— Но рабочие-то к нему уходят?

— Тоже верно, но вот тут все равно неправда написана. Просто у Розанова рабочие сразу и жилье приличное получают, и много иных улучшений в жизни. Там каждый рабочий знает: как женился, так сразу и квартиру компания предоставит, а уж если дети родятся, то для них просто рай настает.

— И с чего бы Розанов благотворительностью занялся? Ему что, денег некуда девать?

— А… нет, я специально узнавал, мне московские промышленники на него тоже жаловались. У Розанова за доходами следят весьма пристально, и у них это не благотворительность, а голый расчет: рабочие не бастуют, работают лучше поскольку за место держатся. А за квартиры-то Розанов с них деньги всяко берет, так что у него и по зарплатам выгода образуется, и со сдаваемого его же рабочим доход определенный.

— Так и другие…

— Другие, я вам скажу, сейчас копейку сэкономят, но далее куда как больше теряют. Но тут вы бы лучше все же Вячеслава Константиновича расспросили: у Розанова на заводы агитаторы, себя социалистами именующие, даже соваться не пробуют: их в лучшем случае просто побьют, что не в каждой больнице излечить смогут…

— А в худшем?

— А вот это я не знаю, вам об этом именно у Вячеслава Константиновича спросить стоит. А так: все законы Розанов соблюдает, и именно благодаря этому у него и спокойно на заводах, и выручки больше, чем у многих прочих. Я, правда, одно так и не понял: у него же что заводы, что жилье и всё прочее, что в рабочих городках строится, за счет заемных средств получается, а вот как при этом иностранцы ему в займах не отказывают, понять просто невозможно. Но, думаю, им про законы наши господин Волков досконально объясняет…

— А по деревням его?

— Это я уж не знаю, деревни — это не моя епархия. Я лишь слышал, что и в деревнях у него все таким же манером устроено — но в деталях… если вы возражать не станете, я бы отдельно попросил профессора Озерова это поизучать: он в подобных делах дока, да и сам из крестьян, знает, куда смотреть…

— Хорошо. Вам на такое изучение сколько нужно?

— Ну скажу сразу, нужно у Ивана Христофоровича о деньгах вызнать.

— Деньги ему выделят, я спрашиваю, сколько времени потребуется?

— Надеюсь, за лето он работу сию сделать успеет.

— Хорошо, я жду… от вас доклада в сентябре. Можно даже в конце сентября… но обязательно жду!

Весной тысяча девятьсот первого года в Сызрани заработала первая установка по производству стирола. Небольшая, она выдавала что-то около тысячи двухсот килограммов продукта в сутки — но пока что и это стало существенным достижением: из этого количества получалось изготовить около четырех тонн каучука. А из тонны каучука делалось в среднем четыре сотни автомобильных шин. То есть даже такого производства с запасом хватало на то, чтобы все шины для выпускаемых в стране автомобилей изготовить, а остатками накормить и все велосипедное производство, и мотоциклы. Точнее, должно будет хватать — когда химики все же научатся из такого каучука нормальную резину производить, но с этим особых проблем не ожидалось: вопрос решал целый научно-исследовательский институт.

Саша такой институт (получивший название все же «экспериментальная лаборатория Андрея Розанова») организовал в Казани: там в университете химическая школа была довольно неплоха, а студент в массе своей избытком гонора не выделялся, поэтому довольно многие из них еще на студенческой скамье с удовольствием взялись за «подработку» в этой лаборатории. Да и преподаватели университета это дело активно поощряли, поскольку в собственно лабораториях «Лаборатории» оснащение было на высочайшем мировом уровне и довольно многие сугубо «учебные работы» они с удовольствием там же и проводили со своими студентами. А Петр Алексеевич Полторацкий — бессменный казанский губернатор — еще три года назад выделил компании Розанова, причем совершенно бесплатно, участок в городе для постройки… чего угодно: в переданном Саше разрешении было лишь одно ограничение: не строить вблизи центра города «дурно пахнущие и сильно дымящие заводы и фабрики». Впрочем, и для таких он тоже участок выделил, уже на окраине города — но это он проделал не из какой-то благотворительности, а взамен на обязательство «обустройства к Казани электрического освещения, трамвая и новых учебных заведений». И трамвай по городу уже два года как бегал, да и освещение на улицах обеспечивалось электрическими фонарями. Не на всех, пока что фонари эти были установлены лишь на столбах, к которым провода трамвайные крепились — но город бурно рос и провода (уже не трамвайные) довольно быстро по улицам протягивались. А на «промплощадке» на окраине города в начале лета заработал третий турбогенератор городской электростанции — и в городе всерьез заговорили и об электрическом освещении в домах жителей.