И первым был самый «скромный» по производительности завод бывшего Донецко-Юрьевского общества, попавший в руки Саши после отправки вора Алчевского «по назначению» в места, очень даже отдаленные. Заводик был не очень большим и довольно отсталым в плане технологий, потому его прежде всего принялись «модернизировать» (а, по сути, просто все прежнее там снесли и выстроили все новое). И вместе с заводом компании достались и рудники, в которых руда была качества довольно паршивого и «бедная», но все же ее и обогатить перед отправкой в печи было не особенно сложно: у Карнеги несколько не самых маленьких заводов работали на примерно такой же руде и «за определенную мзду» удалось и сюда все необходимые машины (вместе с технологиями) приобрести. Причем «технологии» перетаскивались заметной частью вместе с «носителями»: на завод получилось перевезти из США перу сотен вполне себе «русскоговорящих» рабочих. Довольно примитивным способом: с ними заключался контракт на год — а они, осмотревшись на новом месте, предпочли контракт сделать уже бессрочным, все же у Розанова условия жизни рабочих были реально на порядок лучше, чем у таких же рабочих в США. А что зарплаты были поменьше, так и цены тоже были куда как более скромными, а уж относительно «соцкультбыта» американцы в принципе с заводами Андрея конкурировать не могли.
И не могли конкурировать не потому что были очень уж жадными, в США владельцы заводов даже по закону в большинстве случаев не могли за свой счет создавать подобную инфраструктуру: например, там по закону нельзя было устраивать промышленным предприятиям что-то вроде «школ рабочей молодежи» или бесплатные лечебные учреждения не для самих рабочих, а для их семей. Потому что там это был «отдельный бизнес», и «отдельные бизнесмены» нужные им законы продавили — а вот в России, оказывается, императору было вообще плевать, что там промышленники для своих рабочих придумывают. То есть были приняты какие-то законы, вроде бы права рабочих защищающие — но государство даже за их исполнением лишь изредка приглядывало и до «завоевания Андреем мирового господства в отдельно взятой стране» — по крайней мере по части металлургии — почти все промышленники такие законы просто игнорировали. Теперь — из-за того, что «Товарищество» как пылесосом высасывало любых квалифицированных рабочих — некоторые тоже обратили внимание на условия жизни собственного персонала, но пока этот процесс лишь стартовал. И стартовал даже не особо и быстро: у большинства этих именно отечественных промышленников в этом деле опыта не было, да и средств на масштабные работы в деле обустройства «соцкультбыта» катастрофически не хватало. Но самые умные из таких уже начали потихоньку договариваться с «Товариществом» о «совместной работе». И Саши такой подход нравился, так что в планово-экономическом департаменте был даже специальный отдел образован, в котором именно подобными «совместными проектами» и занимались.
А вторым «новым источником металла» стал комплекс бывших заводов братьев Юзов. Там тоже все было не очень-то и «прогрессивным», поэтому и здесь пришлось над модернизацией поработать довольно прилично, хотя старые домны все сразу и не погасили, их поочередно сносили и на их месте ставили новые. Но именно что «совсем новые», не по пятнадцать с небольшим тысяч кубических футов, а уже по тридцать две тысячи: новейший проект, который предложили отечественные металлурги. Замечательный у них проект получился, вот только на строительство таких печей ушло чуть больше двух лет. Зато когда печи заработали (а их в Юзовке сразу две и строили), то все глубоко осознали: время было потрачено не зря. А так как для этих печей (точнее, для чугуна, который они будут выдавать) сразу и пять новых мартенов выстроили, то уже в ноябре оттуда стало поступать (на прокатные станы, рядом установленные) по восемьсот тонн стали в сутки.
Третий источник' был немного послабее и на судостроение непосредственно даже и не влиял: на заводе у станицы Магнитная за период с сентября по начало декабря заработали четыре «восемнадцатитысячника» (на самом деле объемом самую малость поменьше), но они металлом стали обеспечивать другую довольно важную отрасль «народного хозяйства»: там на заводе катались профили, необходимые для постройки мостов и для изготовления рам тех же автомобилей и тракторов. А заодно и стальной лист для автомобильной промышленности. Ну и в Барнауле теперь металлом с этого завода должно было обеспечиваться литье звеньев тракторных гусениц — ну, когда завод на производство таких тракторов перейдет.
А пока два новых тракторных завода делали трактора колесные, и делали их по две с лишним тысячи штук в месяц. Однако компания, как и раньше, их никому не продавала: все они шли на организованные по инициативе Саши МТС, которые, в свою очередь, на «договорной основе» работали в полях, выделенных для переселенцев или на тех, которые компания получала на «старой» территории от переселяющихся на Восток мужиков. Ну и на землях, которые активно у разоряющихся мужиков и помещиков скупались.
Уж больно выгодным оказывалось такое их использование: трактор за посевную мог обработать около двухсот десятин полей, с учетом «осенней вспашки» на каждую машину приходилось уже триста десятин — а даже при весьма скудных урожаях в районе двенадцати-четырнадцати центнеров с гектара трактор обеспечивал сбор зерна свыше двадцати двух тысяч пудов. При средней рыночной цене «на току» в полтинник за пуд это уже давало больше десяти тысяч рублей — а сам трактор обходился в производстве чуть больше трех тысяч. Конечно, для работы ему и топлива сколько-то требовалось (как раз примерно по пуду на обработку десятины), масло, запчасти разные, трактористам за работу тоже что-то нужно было платить — но даже при всем при этом трактор успевал дважды окупиться за один сезон. И при таких условиях кому-то эти трактора отдавать — очевидная же глупость! А если собранное зерно еще погрузить на судно и отправить его в тот же Марсель или в Неаполь, то даже пятнадцать тракторов, необходимых для получения зерна на один рейс сухогруза, еще раз дважды окупались только за счет экспорта.
Понятно, что все зерно за границу не продашь… хотя желающих такое проделать тоже было немало — но с этими «желающими» были свои методы борьбы. Правда, пока еще довольно слабенькие, но «дорогу осилит идущий» — и именно поэтому когда император попросил Сашу «рассказать ему подетальнее» насчет «ограбления России иностранцами», Александр Алексеевич обрадовался — ну а Валерий Кимович начал быстренько вспоминать, как следует вести переговоры с людьми, скажем, недалекими, но откровенными мерзавцами все же не являющимися. В «прошлой жизни» ему неоднократно доводилось с такими переговоры вести, но в основном это происходило в странах, мягко говоря, находящихся на задворках даже «третьего мира», а вот о том, что и в России начала двадцатого века подобные люди будут страной руководить, он и в страшном сне себе представить не мог. Но это, скорее, было вызвано тем, что в историю этого времени ему вникнуть было просто некогда, да и негде…
Однако уже Саша в этом мире успел пожить немало, и с очень многими людьми пообщаться успел. Да и с самим Николаем он уже встречался, а потому определенное мнение о русском царе уже составил. Мнение очень не лестное, но ведь у переговорщиков работа такая: нужно говорить с теми, кто есть, а не с теми, с кем поговорить хочется. И если визави — не мерзавец отпетый, то это уже хорошо, а если у него хотя бы намеки в мировоззрении имеются, позволяющие найти «общий интерес», то и вовсе замечательно. А у Николая по крайней мере один «намек» в его убеждениях имелся: он был «в принципе за социализм», ему это очень качественно профессор Янжул внушил. Правда, и сам профессор, и тем более Николай крайне слабо представляли, что такое «социализм», но определенные (и не самые идиотские) представления об этом имели, так что шанс «товарища наставить на путь истиный» имелся. Небольшой, но вполне реальный — но и тут, как хорошо знал Валерий Кимович, спешить и «давить» оппонента было категорически нельзя. Однако если это делать постепенно… Время-то еще для достижения нужного результата было.
