Правда, в этой истории таких «броненосцев» не появилось, но не потому, что Алексей Александрович «исправился». А потому, что фон Плеве, после жалобы уже Александра Михайловича — тоже Великого Князя и кузена «главного по флоту» — провел проверки на верфях, затем небольшое расследование — и на прямой вопрос Саши «ничего не ответил, а просто кивнул головой». И расследования по поводу «безвестно пропавших чиновников Морского ведомства» полиция и жандармерия просто спускала на тормозах, а царю Вячеслав Константинович приносил однотипные доклады, в которых говорилось «проворовался и, скорее всего, убежал за границу», так что и Николай вскоре интересоваться результатами таких «расследований» перестал.

Но ситуация в отечественном судостроении лучше от этого не стала, и во флоте продолжался все тот же бардак, который даже приобретал все большие масштабы. Так что Саша — правда, только на Дальнем Востоке — организовал немного иную структуру, названную им «морской милицией». Для нее строились небольшие кораблики, вооруженные довольно скромно, но они уже очень успешно гоняли иностранных (да и отечественны) браконьеров. Причем не столько «гоняли», сколько топили без предупреждения — и в море стало поспокойнее. А когда на берегах Охотского моря и строительство новых портов началось, эта же «милиция» и русские промысловые суда успешно защищала.

Суденышки эти все обеспечивались самыми новейшими моторами, изготовленными «по циклу Тринклера», причем в разработке именно «судового» двигателя и сам Густав Васильевич принял самое активное участие. А в марте восьмого года в Юрге с таким «морским» мотором был изготовлен и первый локомотив для «нормальной колеи». Локомотив изначально позиционировался как «маневровый», но в МПС этот локомотив с тысячесильным мотором, способный на одной заправке протащить состав из двадцати пяти вагонов на пятьсот километров со скоростью до шестидесяти километров в час, оценили несколько иначе — и в апреле для их массового выпуска начал строиться и новый завод. На этот раз — в Александровске-на-Оби, а не в новом, специально «под завод» выстроенном городе. Потому что и Александровск был городом очень новым, а главное, в нем в очень обозримом будущем должно было стать «очень много электричества»: к строительству ГЭС там приступили уже всерьез.

Андрей когда в конце апреля прочитал «список первоочередных задач», поинтересовался:

— Саш, я вот что понять не могу. То есть я-то химик, и мне и понимать не обязательно, но просто интересно: в Александровске ты собираешься ставить гидротурбины по шестьдесят четыре тысячи киловатт, и это у инженеров безумного восторга не вызывает, а паровые мы делаем по девять, самые большие по двенадцать тысяч. А в двадцать тысяч киловатт, которую только проектировать начали, все инженеры воспринимают как чудо расчудесное. Почему такая разница-то?

— Все очень просто: гидротурбина крутится медленно, оборота полтора в секунду, и если она даже получится не очень уравновешенная, этого почти никто и не заметит. А паровая — она три тысячи оборотов в минуту дает, то есть за секунду пятьдесят раз оборачивается — и там, если она на граммы буквально неуравновешенной окажется, биения просто все в куски разнесут. Спроектировать-то паровую турбину можно хоть в полмиллиона киловатт, хоть в миллион — а вот сделать ее… Инженеры не над конструкцией корячатся, а над технологией изготовления таких турбин. Ну и генераторов, конечно, тоже — а как генератор устроен, ты и сам видел. Честно говоря, я и сам не понимаю, как наши инженеры тот же ротор с катушками возбуждения выделывают, по мне так там все просто рассыпаться должно от действия центробежных сил.

— А почему они не додумаются обороты сбросить?

— Потому. Потому что чем медленнее турбина крутится — я о паровой говорю — тем у нее КПД меньше. Сейчас в Экибастузе ставят турбозубчатые агрегаты, у которых редукторы обороты вчетверо гасят, и так у инженеров получилось мощность генератора поднять до тридцати двух тысяч киловатт — но за это сами турбины до ремонта отрабатывают всего месяца три, и редуктор больше десяти процентов мощности отъедает. Но там все это сделали только чтобы турбину саму обкатать и придумать, как ее все же нормальную изготавливать можно за приемлемые деньги…

— А зачем вообще нужны такие мощные турбины? Поставь в рядок десять, двадцать штук — и будет тебе счастье.

Счастья не будет, ведь в голове-то мысль останется, что одна турбина в сто мегаватт потратит топлива вдвое меньше, чем одиннадцать по девять. Да и места она займет столько же, сколько две маленьких…

— Да это я так, сам знаю, что глупость сказал. Я просто чтоб разговор поддержать… В спросить вот что хотел: ты в ближайшее время в Тегеран не полетишь? Оля просила, если возможность, конечно, будет, коврик нам там настоящий персидский купить, маленький, в детскую комнату.

— А почему сам не купишь? Сними трубку телефона, авиаотряду команду дай — они слетают и коврик нужный назавтра и привезут.

— Так ведь дорого специально-то лететь, один полет рублей в тысячу встанет!

— И это мне говорит хозяин компании с ежедневным доходом в миллион рублей!

— И ежедневным расходом в два: я финотчет за март смотрел, и знаю, как непросто ты денежки зарабатываешь.

— Мы зарабатываем… но ладно, я там в середине мая буду, привезу вам коврик. Какой она хочет? В смысле, цвет, что там еще у ковров важно?

— Ну, такой, с длинным ворсом который, а цвет — лишь бы не красный.

— Договорились…

В сельском хозяйстве компании весной произошло несколько «приятных изменений». Например, про активной поддержке Коковцова удалось выкупить почти всю землю в Режицком и Двинском уездах и там получилось почти всю землю под пахоту пустить. Правда, отдельные хуторяне так там и остались, но Саша считал, что очень скоро они сами оттуда уедут: ведь теперь у них не осталось ранее «бесхозных» лугов, так что скотину им будет зимой просто кормить нечем. Уже сейчас стало нечем: выпасов для скотины тоже практически не осталось. А так как им предлагалось переехать в места не самые отдаленные и для занятий сельским хозяйством вполне даже пригодные, причем им и сам переезд, и даже провоз скотины оплачивать не требовалось, то шансы окончательно землю «освободить» выглядели весьма высокими.

А еще компания в самих Двинске и Режицке и нынешним горожанам очень прозрачно намекала, что не нужны они здесь. Не всем горожанам, а только разным купцам да трактирщикам: в городах были открыты лавки и магазинчики, где продавалось все, что для жизни требуется — но раза в полтора дешевле, чем это в торговле раньше было. Еще в городах были открыты «корпоративные» больницы (в которых, правда, далеко не всех принимали) для рабочих открываемых в городах заводов и фабрик уже и детские сады были организованы. И открыты школы — но сугубо «пролетарские».

И «пролетарии» в начале лета не смогли не заметить, что компания к своим работникам относится весьма заботливо: те, кто уже год проработал на предприятиях компании, получили возможность «уйти в оплачиваемый отпуск» и отпуск этот провести вообще в санатории! Да, почти три года в плавнях Приазовья насыпались острова, затем на этих островах выстроили и здания все для обеспечения отдыха людей нужные. Дороги проложили, вокруг корпусов санаториев разбили цветники (главным образом розарии) и парки разные — а теперь рабочие получили возможность там летом отдохнуть! И цены на такой отдых были невелики, а «передовики производства» вообще могли с семьей туда бесплатно отправиться!

Ну а если учесть, что такими санаториями теперь было занято почти семьдесят километров Азовского побережья, очень многие рабочие могли там неплохо провести время. Правда, пока что санаториев, где семьи могли с детьми приехать, было еще очень немного — но строки-то и дальше продолжались, а компания приступила и к планомерному выкупу земли в Крыму и на Черноморском побережье Кавказа.

Для дальневосточников санатории тоже строились, но уже в районе Владивостока и дальше к корейской границе, а для совсем уже сибиряков, которым до любого моря ехать было очень долго, санатории строились возле местных озер, рек или просто «в лесу». А для тех, кто никуда ехать по каким-то соображениям не хотел, и возле их городков строились «дома отдыха». Комфортные, с освещением электрическим, с водой в кране (а местами даже с горячей водой) — и все это для людей «буквально в одночасье появилось». И обо всем этом местные газеты буквально взахлеб писали…