Земля под босыми ногами мягко пружинила. Он вспомнил, как женщины разглядывали его лицо и наперебой советовали, какие черты стоит смягчить. Тинил тогда хмурилась и заставляла его убрать брови и массивный подбородок. Степан считал, что такой вид придаёт ему мужественности, а Тинил терпеливо объясняла различие между мужественностью и животной агрессией.

Окончательно его убедил приведённый в пример Иван. Причём Тинил его использовала как последний аргумент. Всё время откладывала, надеясь убедить парня другим способом. Видимо, не хотела, чтобы у Степана появилась ревность к Ивану. Только Стёпа был немного из другой породы людей. Он не завидовал чужому успеху. Он пытался понять, как этого же успеха может достичь он сам.

Впереди среди кустов, показался узкий мост, ведущий на остров Дятлинка. Больше одной машины по нему за раз не проехать. Степан замедлился и прислушался. Часовых было двое. Европейцы переговаривались на незнакомом языке. Зато обострившимся обонянием он почувствовал запах страха, исходящий от них. Он даже вонь немытых тел перебивал.

Въезд на мост преграждали барьеры с колючей проволокой. Освещения не было. То ли не хотели привлекать лишнего внимания, то ли банально экономили батареи для фонарей. Что они могли разглядеть в наступившей для обычных людей тьме, для Степана оставалось загадкой.

Он подобрался ближе. Двигаться бесшумно оказалось проще, чем ему казалось. Ноги сами находили место, куда наступить, чтобы ничего не хрустнуло и не зашуршало. Даже дыхание замедлилось до почти неслышного. Иван называл его метаморфом, и это звучало как-то по-научному. Степану нравилось. Лучше, чем оборотень или перевёртыш.

Часовые о чём-то заспорили. Тот, что повыше ростом, ткнул пальцем в темноту, куда-то мимо Степана, а второй отчаянно замотал головой. Разговор перешёл на повышенные тона. Лучшего момента ждать не стоило.

Степан стремительно выскочил из темноты. Одним прыжком перелетел через ограждение и обрушился на часовых. Первый европеец умер мгновенно. Тяжёлый удар сверху расплющил его череп и оборвал жизнь. Второй успел отшатнуться и даже открыл рот, чтобы закричать, но Степан перехватил его голову и резко рванул в сторону. Хрустнули шейные позвонки. Тело обмякло.

С внутренней стороны, заграждения имели удобные ручки, взявшись за которые Степан освободил дорогу. Покойников трогать не стал. Эттув со своими людьми сам с ними разберётся.

Перебежав на другой берег, он бесшумно двинулся по дорожке. Степан не боялся неожиданной встречи с патрулём или секретом. Он бы их раньше учуял, но Михаил говорил, что с наступлением темноты все второстепенные патрули были отозваны во избежание лишних потерь.

Спорткомплекс темнел впереди нагромождением бетонных конструкций. Михаил рассказывал, что славяне начали стройку ещё до войны, но закончить не успели. Внутренние помещения спорткомплекса имели подозрительно толстые бетонные стены и большие подвальные помещения. Неудивительно, что европейцы использовали недострой, как крупный склад для боеприпасов.

Часовых оказалось неожиданно много. Яркое, по меркам Степана, освещение казалось достаточным, чтобы нельзя было подобраться незамеченным. Прожекторы на вышках постоянно шарили по прилегающей территории. При этом здания самого спорткомплекса оставались в тени. К тому же весь периметр зданий был обнесён колючей проволокой, закреплённой на деревянных столбах.

Степан замер в густых кустах и принялся наблюдать. Европейцы явно нервничали и перекрикивались чаще, чем следовало при нормальном несении службы. В воздухе висел уже знакомый запах страха, смешанный с вонью какой-то химии и горячего металла.

Двигаясь в тени, Степан начал обходить стадион по периметру, стараясь не попадать в лучи прожекторов. Мачту антенны он обнаружил сразу. Она торчала на краю крыши большого здания. Что это такое, Степан представлял слабо, но Михаил подробно рассказал, как антенна выглядит и где расположена. Степана она не сильно интересовала. Ему нужно было уничтожить рацию. Как объяснил Эттув, даже с оторванной антенной есть шанс, что европейцы смогут подать сигнал тревоги. Значит, следовало добраться до самой аппаратуры.

Следующим по важности шёл генератор. Его тарахтение было прекрасно слышно в ночной тишине. Степан уже знал, что местные, не имея магии, сжигают жидкое топливо в сложных агрегатах. С их помощью они приводят в движение свои автомобили и получают электричество. Один из таких агрегатов ему предстояло поломать. Без света охрана стадиона станет слепой и практически беспомощной.

Но сначала радиостанция, потому что она могла иметь резервное питание.

Предстояло преодолеть открытое пространство. До окна комнаты на третьем этаже, где располагалась рация, Степан рассчитывал добраться по внешней стене. Плутать внутри, по коридорам, постоянно натыкаясь на вооружённых людей, будет слишком долго и лишит его элемента неожиданности. Он уже сейчас неосознанно удлинял и обострял когти. Источник, чувствуя, что предстоит серьёзное дело, начал гнать волны энергии, изменяя и усиливая тело ещё больше.

Когда организм начал звенеть от переполняющей его энергии, Степан сорвался с места. Пробежать по открытому месту предстояло порядка семидесяти метров. Загородку из колючей проволоки Степан за препятствие не считал. Он выбрал момент, когда поисковые прожекторы разошлись в разные стороны. Массивная туша легко разогналась и точно побила все рекорды, которые когда-либо ставили на спортивных аренах этого мира.

Среагировали на бросок Степана с большим опозданием. Он преодолел освещённое пространство и подпрыгнул сразу на уровень второго этажа. Только в этот момент прожекторы осветили место, где его давно не было, и раздались робкие выстрелы. На шум в окно выглянул европеец. Удар наотмашь снёс ему половину черепа, и тот мешком осел внутрь помещения.

Степан шустро поднялся ещё на этаж. Его когти на руках глубоко проникали в древесину подоконников. Ноги тоже находили за что зацепиться, легко удерживая вес тела. В комнате связи находились трое. Один, видимо, радист, сидел в наушниках спиной к окну и ничего не слышал. Двое других вскинули оружие, но слишком медленно.

Стремительно влетев в комнату, Степан короткими ударами убил всех. Ему не пришлось использовать когти. Руки, налитые энергией, легко проламывали черепа и крушили рёбра. Намного осторожнее Степан обращался с оборудованием. Электричества он боялся, поэтому последовал совету Эттува и сначала огляделся в поисках чего-нибудь деревянного. Степан схватил массивный табурет, на котором недавно сидел радист, и принялся методично крушить аппаратуру.

Металлических ящиков с огоньками, оказалось больше, чем говорил Эттув. Целых три штуки разного размера. Делали их на совесть. Табурет разлетелся в щепки после пятого удара, а проклятые коробки всё ещё искрили и светились. Пришлось добавить кулаками и надеяться, что молнией не ударит. Что-то внутри металлических корпусов звонко лопалось, сыпало искрами и противно воняло жжёной резиной. Степан бил до тех пор, пока все три устройства не превратились в груду покорёженного металла.

В дверь пытались вломиться, но она оказалась заперта изнутри, а после короткого рыка Степана, её оставили в покое. Под окном Степана уже ждали. Пулемёты на вышках тоже развернули в его сторону. В прыжке Степан вышиб дверь, повалив стоящих за ней солдат противника, и устроил им кровавую баню.

Жуткий рык разлетелся по коридорам спортивного комплекса, резонируя в пустых залах и холлах. Похоже, что все близко находящиеся солдаты собрались у дверей радиста, потому что дальше Степан передвигался беспрепятственно.

Генератор он нашёл по звуку. Тарахтящая телега походила на сюрреалистического осьминога, раскинувшего свои многочисленные щупальца по всему комплексу. Эта телега стояла на площадке между основным и вспомогательным зданиями, окружённая разнообразным вспомогательным хозяйством. Рядом с генератором двое техников замерли с оружием в руках. Вой Степана они услышали даже через шум, идущий от дизеля. Освещение вокруг было включено на полную.