— Пешком мы долго будем идти. Придётся брать транспорт и переть напрямую через все заставы. — Мрачно ответил я. — Железная дорога ведь напрямую не идёт?

— Нет. Только в окружную, и не думаю, что удастся обойтись без пересадок. — Немного помявшись, Кагье спросил: — Иван, ты машину сможешь сделать проницаемой?

— Нет. Моя способность завязана на инстинктах и способности ходить. — Покачал я головой. — Иначе я бы проваливался постоянно до ядра планеты, как только становлюсь проницаемым. Я даже через пол могу провалиться только в том случае, если точно знаю, что подо мной есть ещё один этаж. Боюсь, машина не вписывается в мои инстинкты, и мы далеко на ней не уедем. И это в лучшем случае.

Перед тем как пройти через последнюю дверь и выйти в каморку, я вручил Кагье шлем, чтобы он видел в темноте.

— Когда связь с Марусей появится, расспроси её про кабели. — Посоветовал я.

Связь ожидаемо заработала, и кабели в стене тоже нашлись. Это подтверждало теорию доктора, но ничего нам не давало. Оставалось надеяться, что Кагье на месте сможет получить больше информации с помощью своего дара.

Перед дальней дорогой я решил запастись оружием со склада. Вертолёт, какой бы большой он ни был, всё увезти не мог. В этом я оказался прав. Американцы увезли часть ящиков, в стоящих у дальней стены. Те, что загораживали вход в подсобку, они даже не трогали.

— Кагье, начинай открывать все ящики, до которых сможешь добраться. Будем запасаться оружием. — Распорядился я и открыл ближайший.

В нос ударил тяжёлый запах, словно из бочки с нефтью. В подвале и так атмосфера была не очень, но стоило открыть ящик, стало намного хуже. Под крышкой лежал толстый лист картона, насквозь пропитанного смазкой. Его пришлось отдирать, потому что он прилип к непонятным свёрткам, лежащим под ним. Сбоку подошёл Кагье.

— Бросай это дело. Ничего хорошего ты здесь не найдёшь. — Посоветовал он.

— Что это за хрень в парафине? — Я вытащил один свёрток и попытался порвать на нём бумагу.

— Оружие. Но законсервированное для длительного хранения. Оно залито густой смазкой. И снаружи, и внутри. Тебе придётся потратить кучу времени на его чистку и вываривание, чтобы сделать первый выстрел.

— И так в каждом ящике? — Моя идея прибарахлиться потерпела крах.

— Судя по всему, да. Парни уже открывали и бросили. Вонищу эту в бункер не потащишь. Боеприпасов здесь всё равно нет. Фактически — это мёртвый груз. Ни на что не годный, без длительной готовки, полуфабрикат.

— Может убить кого-нибудь? С особой жестокостью. — Вслух подумал я. — Что-то мне Аберрация подлянку за подлянкой подсовывает.

— Подлянка здесь ни при чём. Ты просто не знаешь некоторых вещей, поэтому разочаровываешься. — Улыбнулся Кагье. — Вряд ли от чьей-то смерти, на тебя ниспадёт просветление. Или я чего-то не знаю про магию?

— Прав ты, Кагье. Я человек далёкий от армии, и про такой способ хранения оружия даже не слышал. У вас также оружие хранят?

— На складах длительного хранения почти так же. Для снятия консервации стволы приходится долго вываривать или вымачивать в керосине. Зато задача сохранения железа решается на сто процентов. Такой ящик можно со дна морского через сто лет достать и привести оружие в рабочее состояние. Иван, одень свой шлем. — Посоветовал Кагье. — Марусе требуются твои указания. Мертвяк начал собираться из ошмётков, а приказ на применение оружия больше не действует.

Михаил от этой нервотрёпки захотел жрать ещё сильнее, но добраться до еды коротким путём можно было только через спрессованные планшифтером тела. Стараясь не испачкаться, он начал перебираться через кровавую лепёшку, наступая на редкие островки обломков стены. Слушая оправдания Ивана, он почти перебрался на другую сторону, когда его сознание внезапно погасло.

Очнулся Михаил в полной темноте. Он ничего не ощущал, и это, почему-то, пугало. Попробовал пошевелиться, но тело не слушалось. Михаил воспринимал его довольно странно. Как после попадания под каток. Неужели киборги ударили по нему из планшифтеров? Но это невозможно! Они не могут нападать на сотрудников и гостей базы. Хоть внутри неё, хоть снаружи.

Если только Иван… Новое подозрение заглохло на корню, придавленное простым аргументом: после удара планшифтера он вообще ничего не смог бы почувствовать. Потому что мёртвые не чувствуют.

Внутренне чертыхнувшись от последней мысли, Михаил попробовал хоть что-то ощутить, кроме своей плоскости. Как ни странно, но эта попытка принесла плоды, хотя и не такие, на которые он рассчитывал.

В области предполагаемого живота Михаил обнаружил у себя тёплый комок, который начал разогреваться и расширяться далеко за рамки привычного тела. Ощущение не причиняло неудобств, и Михаил продолжил внимательно за ним следить. Скоро он чувствовал себя как блин на сковородке. Плоский и горячий.

В какой-то момент жар перевалил за критическую отметку, и его тело-блин начало стягиваться к центру. Ощущения были незнакомые, но Михаил уже понял, что действительно попал под удар планшифтера и теперь он восстанавливает свою прежнюю форму. Магия, в которую он не очень-то и верил, добралась до него с неожиданной стороны.

Первый удар сердца в горячей тишине прозвучал как раскат грома. Одновременно Михаил сделал судорожный вздох. Жар ещё усилился. Но одновременно возросла скорость, с которой его тело собиралось обратно. «Обратно ли?» — возник в голове новый вопрос.

Картину, где он возрождается в виде монстра, Михаил упорно отгонял прочь. Как любитель фантастики, меньше всего он хотел, чтобы его образы воплотились в реальность. А такое могло произойти по всем канонам жанра.

— Ну я задам этому Ивану, когда он вернётся! — Свои слова Михаил услышал не только мысленно, но и ушами. Сначала это было неразборчивое бульканье, но последнюю фразу он произнёс внятно.

— Ага. В угол меня поставь. — Уши были заложены, но различить насмешливый голос Ивана оказалось нетрудно. — Ты как себя чувствуешь в новом теле?

— Хреново я себя чувствую. — Пока у него сформировалась только верхняя часть туловища и голова, правда, они скорее угадывались по общим контурам. — Что здесь происходит? Ты можешь мне объяснить? Меня убили киборги?

— Тебя не убили, если ты не заметил. Твою душу захватил мертвец, который вдруг обрёл магические способности. Ты сейчас возрождаешься в его теле.

Повисла тишина. Михаил продолжал собираться, но теперь процесс стал более избирательный. Возрождающийся организм отторгал многие ткани, которые ему по какой-то причине не нравились. Липкие ошмётки из крови и непонятно чего, висели на теле и не торопились отваливаться.

— Ладно. Отставим разговор о душе в сторону. — Наконец, произнёс Михаил. — Ты считаешь, что моё сознание выдернули из тела и поместили в лепёшку, оставшуюся от мертвеца? То есть в мёртвое тело?

Картина для стороннего наблюдателя выглядела как натуральный кошмар. Кровавый кусок непонятно чего лежит на полу и довольно внятно разговаривает, пока у него отрастают руки и ноги. Но кроме Маруси и киборгов, никто оценить происходящее не мог.

— Я сужу по описанию, переданному Марусей. — Ответил Иван. — Не понимаю, почему нельзя было сделать трансляцию внешнего видео на визор шлема? Сейчас эта функция могла облегчить мне жизнь. Я мог бы не только наблюдать за тобой, но и дистанционно управлять флаером.

— Не уходи от темы. Где тогда моё прежнее тело? Лежит рядом? — В голосе Миши звучала смесь фатализма с решимостью.

— Я распорядился заморозить его, пока в нём не начались необратимые процессы. Есть вероятность, что получится вернуть твою душу на место. У меня нужные специалисты найдутся среди знакомых. Держись. Ты жив и это главное. С телом потихоньку разберёмся.

— Знаешь, что меня убеждает в твоей правоте? — Неожиданно спросил Михаил.

— Понятия не имею. — Честно признался Иван.

— Я спокоен, как настоящий покойник. Эмоции, натуральные и привычные, практически на нуле. Учитывая отсутствующий гормональный фон у покойника, такое состояние вполне объяснимо. — Окончательно сформировавшейся рукой Михаил убрал ошмётки, налипшие на лицо. — О! Я прозрел! — Он стряхнул липкую гадость с руки и протёр лицо ещё раз. — Только вижу немного не так, как раньше.