— Кагье, вы здесь? — Отдуваясь, спросил Михаил. Его животик заметно округлился, а коробка, наоборот, опустела.

— Я вас внимательно слушаю.

— У вас есть ещё продукты? Вы не против, если я позаимствую ещё немного?

— Мне не жалко, но вы уверены, Михаил, что в новом теле стоит сразу налегать на еду? В лучшем случае можете заполучить несварение желудка. — Доктор старался говорить убедительно. — Что произойдёт в худшем, я гадать не буду. Учтите, что для строительства нового тела, была использована небольшая часть старого. Возможно, это связано с каким-то ограничением, о котором мы не имеем понятия. Не спешите. Дождитесь нашего прибытия.

— Да какое ограничение? — Возмутился Михаил. — Это был мертвец! Естественно, не все его клетки оказались пригодны для меня, потому что умерли окончательно.

— Михаил. Тушёнка, которую вы ели, более мёртвая, чем ходячий мертвец. Его хотя бы не варили при повышенной температуре. — Указал Кагье на ошибку. — Вам лучше переварить то, что уже съедено, а вечером прилетайте за нами.

— Маруся, свяжись с особистом! — Михаилу пришла в голову гениальная мысль. — Пусть приготовит нам нормальной еды, а ты ему обновлённую карту до вечера сделаешь. Только не по всему фронту, а на тех участках, которые он укажет.

— Куратор запретил выходить на связь с Бецалелем Давидовичем без его разрешения. — Отказал компьютер.

— Кагье. Ты понял мою мысль? Тебе самому тушёнка не надоела? Поговори с Иваном, когда он появится. — Вздохнул Михаил. — Пусть договорится насчёт еды.

Тинил, удобно устроившись у меня на руках, удивлённо наблюдала, как в сгустке темноты открылся люк и автоматически разложился трап. Внутренности флаера слабо подсвечивались.

— Это летательный аппарат? — Спросила она.

— Да. — Подтвердил я, поднимаясь первым. — Это флаер русских.

Степан зашёл последним.

— Миша, мы внутри. — Пробасил он.

— Вижу. — Люк закрылся. — Проходите в кабину. А ты, Степан, сядешь на пол. Под твои габариты кресла не рассчитаны. — Не удержался Михаил от ворчания.

Внешний вид Михаила вызвал у меня непроизвольную улыбку, но я сдержался. Посадил Тинил в кресло и на всякий случай пристегнул ремнями. Рядом пристроился Кагье. Он тоже посматривал на Михаила, но с чисто профессиональным интересом.

— Миша, что с тобой случилось? — Вытаращился на русского Степан. О том, что произошло с Михаилом, ему не рассказывали.

— А с тобой? — Карлик повернул лысую голову и посмотрел на Степана в упор. — Отожрался? А я, наоборот, на диету сел. — Он перевёл взгляд на Тинил, и его тон смягчился: — Здравствуйте, девушка. Вам нужно гордиться Иваном. Он ради вас полпланеты на уши поставил и, не побоюсь этого слова, сотряс основы мироздания.

— Я действительно им горжусь. — Не стала спорить Тинил, при этом не отрывая взгляда от обзорных экранов. — Мы уже летим или это кино?

На экранах отображался пролетающий внизу пейзаж в тепловом спектре. Картина потрясающая, учитывая, что само движение внутри флаера не ощущалось вовсе.

— Летим. — Подтвердил Михаил, потом посмотрел на меня. Ухмылку он заметил, но обижаться не спешил. — Иван, еда у особиста готова?

— Бецалель пока не отзванивался, значит, ещё не готова. — Ответил я.

Благодаря напоминанию Михаила, на этот раз я заказал не простые пайки, а нормальную еду. Часть можно съесть сразу, а остальное хранить в холодильниках. Кроме оголодавшего Михаила, у меня был Кагье и Тинил, которой требовались витамины, а не одна тушёнка.

Вызов от особиста поступил в момент нашего прибытия на базу. Я решил высадить лишний народ, раз мы всё равно долетели.

— Миша, подожди меня во флаере. Я Тинил отнесу в комнату и вернусь.

— Я-то подожду. Время до рассвета есть. Ты лучше по-быстрому себя в порядок приведи. На тебя ведь смотреть страшно. — Фыркнул Михаил. — Не князь, а оборванец.

Он был прав. С этой беготнёй и регулярной помывкой в реке я уже перестал обращать внимание на свой внешний вид. Всегда находились более важные проблемы, требующие моего решения.

— Я тоже хочу помыться. — Шепнула мне в ухо Тинил, когда мы шли по коридорам базы. — Ты мне поможешь? Кроме тебя, мне не к кому обратиться.

Я чуть не споткнулся на ровном месте. Че-ерт! Ну нельзя же так! Томным шёпотом, ещё и в ухо. Предательские мурашки пробежали толпой по спине. Может, сказывается воздержание и нервное напряжение последних дней, но я отчётливо слышал в её голосе не только просьбу потереть спинку.

Почувствовав моё состояние, Тинил отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Иногда просьба женщины помочь помыться, означает, что ей просто нужно помочь. — Что-то увидев в моём взгляде, она снова прижалась и прошептала: — А иногда это значит совсем другое.

— Я женат. — Выдавил я.

— Мудрая женщина, отпуская мужа на войну, никогда не будет спрашивать его, с кем он провёл ночь между битвами. Там, где льётся кровь, действуют другие инстинкты и другая мораль.

— Мне не хочется начинать семейную жизнь с обмана.

— Не обманывай. — Согласилась она. — Просто помоги мне. И всё.

Дальше я нёс её молча. В голове было пусто. Никаких мыслей. Ей-богу, воевать проще, чем понять женщин. Неожиданно меня посетила одна мысль.

— Маруся, нужна жилая комната со своим душем, расположенная подальше от остальных и с хорошей звукоизоляцией.

— Под описание подходит комната для совместного проживания. Вам придётся вернуться. Дверь в комнату будет открыта. — Тинил начала осматриваться, пытаясь понять, с кем я разговариваю. — Звукоизоляция в комнатах стандартная. — Продолжала Маруся. — Но я могу активировать активное шумоподавление.

— Активируй. — Согласился я.

— С кем ты разговариваешь? — Спросила Тинил.

— Маруся — это немного думающая машина. Она следит за базой русских.

— Немного, значит, глупая?

— Нет. Немного, это именно немного. Маруся создаёт видимость разумного существа, но разума у неё нет. — Мне даже полегчало, когда появилась возможность немного отвлечься. — Пообщаешься с ней, возможно, поймёшь, что я имею ввиду. Или не поймёшь.

Я перешагнул порог открытой двери. Это оказалась не комната, а почти квартира, с отдельными комнатами и большой прихожей. Уточнять у Маруси не стал. Сам прошёлся по ней и пооткрывал межкомнатные двери. Нашёлся душ, совмещённый с санузлом, спальню и небольшую кухню.

— Отнеси меня в душ, объясни, как им пользоваться, и дай мне немного времени. Я позову. — Попросила Тинил.

Местный душ регулировался интуитивно-понятными рукоятками. Я сам им не пользовался, но разобрался быстро. А потом меня буквально вытолкали из душевой.

Я стоял в прихожей, прислонившись спиной к стене, и слушал, как за дверью зашумела вода. Пытался думать о чём угодно, но не о происходящем за дверью. О Бецалеле, об обещанной еде, о предстоящем разговоре с Михаилом. Получалось плохо. Мысли соскальзывали, возвращаясь к Тинил, оставшейся за дверью. Я вспоминал нашу прошлую близость и боялся, что это не просто гормоны гуляют в крови. Аномалия с нашей совместимостью никуда не делась. Её запах был по-прежнему мне приятен.

Время тянулось странно. Может, прошло пять минут, а может, все пятнадцать. Я уже начал убеждать себя, что помощь ограничится донести-подать, когда услышал её голос:

— Иван. Заходи.

Выдохнув, я отлепился от стены и шагнул внутрь.

Душевая наполнилась паром. Зеркало, висящее на стене, запотело наглухо, скрыв моё отражение. Тинил стояла под водяными струями, повернувшись ко мне спиной. Одной рукой она придерживалась за стену. Почувствовав дуновение от открывшейся двери, Тинил обернулась.

— Ты решил мыться в одежде? — Мягко улыбнулась она, и я вдруг понял, что она тоже волнуется. Просто умеет скрывать свои чувства лучше меня.

— Нет. Решил не торопиться. — Я улыбнулся в ответ. — Вы, женщины, такие непостоянные, а убегать одетым удобней, чем голым.