Её я бросил в лицо центральному автоматчику и в прыжке сократил расстояние. Европейцы стояли так удачно, что я не удержался и смахнул им головы одним взмахом меча. Офицер, залитый бьющей фонтаном кровью, впал в ступор и судорожно пытался достать пистолет. Мокрая рука постоянно соскальзывала с клапана кобуры. Интересно, почему он не сделал этого раньше, и зачем он ему сейчас? Может, застрелиться хочет, чтобы не мучиться? На всякий случай я помог офицеру. Достал пистолет через кобуру и разнёс ему голову.

Кажется, у меня кукуха ехать начинает из-за этих убийств. В маньяка бы не превратиться. Мысль мне не понравилась, но возможности остановиться у меня не было. Нужно отвлекать противника и не давать ему расслабиться. Вздохнув, я забрал запасной магазин к пистолету и пошёл в сторону реки.

Орудуя мечом, Степан легко сделал проход в потайном люке, ведущем в подвал церкви. Мужики помогали, унося обломки в боковой коридор.

— Нужно полностью очистить подвал. — Заявил Эттув, осматривая обширное помещение, в свете зелёного пламени.

— А смысл? Расчистим дорогу до выхода и сам выход. Весь-то зачем? — Не понял Степан.

— Нам нужно проскочить по поверхности где-то полкилометра открытого пространства. Если будем идти плотной группой, шанс добраться до цели будет существенно выше. — Эттув показал рукой на узкий ход, ведущий в подземелье. — Через эту дырочку мы будем долго выбираться. Лестница, ведущая из подвала на поверхность, наоборот, широкая. Лучше всем перебраться сюда перед финальным броском.

— Я понял. — Кивнул парень и с улыбкой добавил. — Расчистить подвал мужики сами в состоянии. Пойду посплю перед очередной весёлой ночкой.

— Иди отдыхай. — Не стал возражать Эттув. Степану ночью тоже предстоит хорошо потрудиться.

Я стоял посередине моста и смотрел на воду, облокотившись о перила. Пули изредка щёлкали по ним, высекая искры и отламывая куски чугунного литья. Выстрелы хорошо спрятавшегося стрелка меня волновали меньше всего. Я думал: стоит лезть в воду или не стоит?

С одной стороны, я весь в крови. Она уже, как та грязь, начала кусками отваливаться. Хотелось помыться. С другой стороны, потом опять измажусь. Да ещё и стрелок этот. Одежду ни снять, ни постирать, сразу в ней дырок наделает. А у меня в карманах переговорников куча накопилась.

— Кагье, как у вас дела?

— Готовимся потихоньку. — Сразу отозвался доктор. — Ты чего на мосту замер?

— Михаил доложил, или ты провидцем стал? — Кажется, я засёк, откуда по мне ведётся огонь.

— Михаил, естественно. От тебя многое зависит, поэтому мы за тобой присматриваем. — Так чего замер-то?

— Думаю, что дальше делать. Европейцы научились меня бояться. Быстро разбегаются при моём появлении. Надо тактику менять.

Неожиданно Кагье заржал в голос.

— Что смешного? — Не понял я.

— Это по другому поводу. Нарисовалось решение твоей проблемы. Правда, как ты её реализуешь, зависит только от тебя. — Отсмеялся доктор. — Короче. Один из отрядов начал чудить. Михаил сначала не понял, зачем они отправили целую роту ветки рубить в ближайший парк. Но, когда европейцы стали мелом круги чертить и вокруг лагеря солью посыпать, он понял, что тебя за нечисть приняли. Так что бойся кругов и осиновых кольев.

— Где лагерь этих суеверных находится? — В ответ усмехнулся я, прикидывая дальнейший план действий.

Я наблюдал за лагерем из окна здания, стоящего рядом. Странные европейцы. Вокруг множество домов, вполне пригодных для проживания, а они на улице в палатках живут.

Забавные ребята. Наверное, всю соль извели, которая у них была. Пока я добирался, стараясь не ввязываться в стычки, они расчистили землю от травы, утоптали и лишь потом насыпали дорожку соли. Часовые ходили подготовленные по последнему слову техники к встрече со мной. К стволам автоматов были примотаны остро заточенные колья. Нашёлся уникум с помповым дробовиком. Интересно, что он в патроны зарядил: соль, серебро или все вместе?

Судя по говору, это были какие-то западные славяне. Но не поляки. Их говор я смогу различить, остальных вряд ли.

Наметив маршрут, я спустился, вышел на улицу и пошёл к лагерю. Для пробы в меня выстрелили пару раз, но поняв, что это бесполезно, успокоились. Как по волшебству в руках европейцев появились колья побольше. Кидать их никто не торопился. Все ждали, как покажет себя круг из соли.

Я шёл и смеялся во всё горло, как ненормальный. Имидж приходилось поддерживать, хотя он мне и надоел хуже редьки. Подойдя к соляной полосе, я остановился, перестал смеяться и сделал озабоченное лицо. Несколько раз я предпринял попытку перешагнуть линию и сразу возвращал ногу назад, словно натыкался на невидимую стену.

Солдаты приободрились и начали смелее смотреть в мою сторону. Самый отчаянный подошёл к полосе с той стороны и попробовал достать меня своей палкой. Так как стрелять перестали, я перешёл в нормальное состояние, и поэтому смельчак почувствовал, как кол тыкается в моё тело.

Не бог весть какое страшное оружие, но молодой парень, охваченный азартом, бил со всей силы. Большую рану он нанести не смог, но я всё равно изобразил, что мне стало очень больно и, согнувшись, отскочил назад.

Солдаты радостно взревели. Кто-то по привычке выстрелил, празднуя победу над бедным мной или надеясь добить. Тот, что с дробовиком, наставил на меня ствол и передёрнул цевьё.

Я резко сместился в сторону, пропуская заряд. Демонстрировать вблизи, что от их оружия мне ни холодно ни жарко не хотелось. Достоверно изобразить последствия попадания в упор из ружья я тоже вряд ли смогу.

Согнувшись и прижимая руку к животу, куда пришёлся удар осинового кола, я бросился бежать, петляя, как заяц. Несколько солдат, осмелев, перепрыгнули через соляную полосу, но кто-то из командиров на них прикрикнул, и погоня закончилась, не начавшись.

— Иван, ты там живой? — Прозвучал вопрос Кагье. — Михаил за тебя беспокоится.

— Это хорошо. Значит, и европейцы поверили, что их методы на меня действуют. — Ответил я, нырнув в подъезд. — Сейчас информация разойдётся по остальным подразделениям. Начнётся потрошение складов и вырубание осинников. Короче, до вечера можно спокойно поспать.

Место я себе подобрал укромное с красивым видом на реку. Верхний этаж во вроде бы обычном доме, но раньше в этой квартире жили далеко не бедные люди. В моём распоряжении была большая двуспальная кровать. Дорогие обои темнели пятнами снятых картин. В шкафах нашлась куча мужской и женской одежды. Видимо, на неё места не хватило в транспорте, вывозящем ценное добро.

Двери в квартире я привалил всяким хламом. Начнут ломать, обязательно услышу. Как назло, спать не хотелось. Есть тоже. На кровать я всё-таки завалился и достал из пространственного кармана шлем.

— Маруся, слышишь меня?

— Прекрасно слышу вас, князь. — Ответил компьютер.

— Можешь организовать закрытый канал связи между мной и тобой?

— Могу.

— Какие-то секреты? — Вмешался Михаил. — Надеюсь у тебя, Иван, хватит ума не втягивать нас в местные разборки.

— Миша, успокойся. У меня чисто академический вопрос возник, который надо порешать без посторонних ушей. Он вообще никак с войной несвязан.

— Если несвязан, так и решай сам… — Начал бубнить недовольный русский.

— Маруся, канал сделай! — Приказал я. Бубнение тут же отрезало. — Нас никто не слышит?

— Нет. По этому каналу можем общаться только мы.

— Хорошо. У тебя в распоряжении есть аэродинамические летательные аппараты?

— Вы имеете в виду аппараты, удерживаемые в воздухе, за счёт аэродинамических свойств крыльев или лопастей?

— Именно. — Подтвердил я.

— После открытия антигравитации необходимость в их использовании пропала. Аэродинамические системы не имеют никаких преимуществ перед антигравитацией.

— А затраты энергии?

— Сопоставимы, а на скорости аэродинамическое сопротивление у традиционных летательных аппаратов ниже. — Ответила Маруся и добавила. — Традиционными считаются антигравитационные аппараты.