— До тех пор, пока не поговорю с Ашером — нету.

— Ты всерьез полагаешь, что после разговора с ним у тебя появится хороший ответ? — спросил Никки.

Дев улыбнулся, но грусть отражалась у него в глазах и в уголках губ:

— У меня будет ответ; не уверен правда хорошим он будет или плохим.

Никки покачал головой:

— Я никогда ни в кого не влюблялся, пока Анита не поимела мне мозги, потому что думал, что это просто глупо.

— Любовь глупость? — переспросил Дев.

— Она делает тебя слабым, — ответил Никки.

Дев кивнул:

— Она может.

До меня дошло, что каким-то очень извращенным способом Никки только что признался, что «влюблен» в меня, но так как он не стал заострять на этом внимания, то и я тоже. Подумав об этом, я решила, что потом нам все же стоит поговорить. Хотя предпочла бы воздержаться.

— Думаешь, он усвоил урок? — спросила я.

— Ты про Ашера?

— Да.

— Нет.

— Я тоже так думаю, — сказала я. — Конечно, какое-то время он будет себя хорошо вести.

— И все же хотим, чтобы он вернулся, — сказал Дев.

— Очевидно, что все мы этого хотим.

— И где логика.

— Ее нет, но если бы все было логично, было бы это любовью?

Он поразмыслил над этим с минутку и покачал головой:

— Нет, думаю, не было бы. — Он улыбнулся мне. — Но я все еще думаю, что сейчас на Никки тебе кормиться слишком опасно. Мы не хотим еще одного несчастного случая, когда у него из-за тебя остановится сердце.

Я посмотрела на Никки, а он на меня. Его лицо было серьезно, практически нечитаемо, и я поняла, что, даже говоря о любви, его лицо оставалось спокойным. Я подошла к нему и обвила руками его талию. Он автоматически обнял меня. Мы стояли глядя друг на друга, я снизу вверх, он сверху вниз.

— Я не буду снова рисковать Никки.

По его лицу медленно расплылась улыбка, и он прижал меня крепче, вдавливая наши тела друг в друга:

— Рад слышать, — сказал он тихим, мягким голосом.

— Но Аните все еще нужно кормить ardeur, — сказал Дев.

— От кого хочешь кормиться? — спросил Никки.

— А кто свободен? Кто-то тут говорил, что у нас новые охранники в городе, но не сказали кто именно.

— Схожу гляну кто в палате Натаниэля, — сказал Дев.

— Где он? — спросила я.

— Дальше по коридору.

Никки крепче стиснул объятия, что заставило меня глянуть на него:

— Он уже достаточно тебя накормил, тебе нужно свежее мясцо.

— Я и не собиралась на нем кормиться, просто хотела увидеться с ним.

— Тебе нужно привести себя в порядок, так что можешь уже приступать, а Дев пришлет кого-нибудь.

Я нахмурилась:

— Я хотела бы, чтобы у меня был выбор.

— Мы не пришлем никого, на ком ты еще не кормилась и не занималась сексом, так какая разница?

— Большая.

Он так на меня посмотрел, будто говоря, что я веду себя очень глупо.

— А как насчет сюрприза, — предложил, Дев. — Ты в душе, а твой любовник раздевается и присоединяется к тебе. Это спонтанно и романтично.

Я кинула на него хмурый взгляд.

Никки развернул меня лицом к ванной комнате:

— Твое мыло, шампунь, все там. Ступай, приводи себя в порядок, и еще до того как закончишь, у тебя будет еда.

На него я тоже кинула хмурый взгляд.

Он слегка подтолкнул меня к двери:

— Иди, Анита, поторопись, а то не успеешь допросить вампиров.

— Совсем забыла.

— Когда очень долго не кормишь ardeur, ты забываешь о важных вещах. Приводи себя в порядок, мы заберем твою выписку, а потом отправимся ловить плохих парней.

Я не стала намекать на иронию, что Никки назвал кого-то плохими парнями, особенно если учесть его прошлое. Я просто зашла в ванную и приступила к приведению себя в порядок. Тот факт, что я так отвлеклась имея ограниченное время для допроса свидетелей, говорил о том, насколько я истощила свои резервы. Мне нужно было быстренько принять душ, быстренько поесть и быстренько получить ответы от наших заключенных вампиров. «Быстренько» — не иначе, как девиз на сегодня.

Глава 37

Душ представлял собой выступающий порожек на полу, и шторки по обе стороны от стен. Никки был прав, кто-то положил все мои пожитки на маленькие встроенные полки. Я намылилась, оттерлась, дважды прополоснула волосы кондиционером, и даже осталось время намылить ноги выше колен, а я все еще была в душе одна. Когда я знала, что меня могут прервать, то брила только определенные зоны, так что если и придется остановиться, я буду спокойна. Вы можете бриться или нет, но согласитесь, когда у вас одна нога уже гладкая, а другая еще волосатая — не фонтан. Поэтому вместо того, чтобы брить сначала одну ногу от лодыжки до бедра, а затем вторую, я начала я с обеих ног чуть выше колена, а потом, если останется время, побрею и все остальное. «Почему парни так долго решают, кому отправиться со мной в душ?

Я даже отдернула шторку, чтобы проверить время в телефоне, и, оказалось, прошло всего пятнадцать минут. Я научилась быстро принимать душ; думаю, это из-за регулярного смывания с себя крови после длинных рабочих ночей, так что практики у меня хоть отбавляй. Пятнадцать минут — не так уж и много, чтобы решить, кто будет меня кормить, потому что потом он не сможет выполнять обязанности охранника, не отвлекаясь на сон, еду, или на то и другое. После такого полноценного исцеления, мне придется слопать немало энергии того, на ком буду кормиться. Один охранник точно выйдет из строя. Дам им двадцать минут, а потом сама позвоню.

Я встала под душ и начала с бедер. Ожидание лучше проводить с пользой для дела. Терпение никогда не значилось среди моих добродетелей. Я не столько услышала, как открылась дверь, сколько почувствовала дуновение холодного воздуха в теплом тумане ванной.

Из-за шторок я ничего не видела, поэтому повернулась к щели между ними, все еще с бритвой в руке. Пульс участился, все тело мгновенно напряглось, хотя я даже не знала, кто пройдет через них. «Что придумал Дев со всеми этими своими сюрпризами?»

Шторка сдвинулась — и там оказался, Жан-Клод: бледный, совершено обнаженный, с темными, свободно струящимися за плечи и потому ничего не скрывающими, волосами. В моем списке мужчин, которых бы я ожидала увидеть сейчас, он однозначно не числился. Я должна была сказать ему, что он рискует, лично отправляясь на постороннюю территорию. Что он в безопасности только дома. Что, в сущности, он — вампирский президент страны, и у него есть другие обязанности помимо любовных. Я должна была повторить это и многое другое, но не стала. Я, молча, вышла из воды прямо в его объятия со звуком, подозрительно похожим на всхлип. Я позволила его рукам и телу крепко обернуться вокруг меня и подняла лицо для поцелуя к этим губам, к этому лицу. У меня было мгновение, чтобы заглянуть в самые темные синие глаза, которые я когда-либо видела, такие темные, словно полночное небо, а затем его рот накрыл мой, и я закрыла глаза, упиваясь его глазами, его губами, его скользящими по моему телу руками. Ощущалось так, будто этот поцелуй — и воздух, и вода, и все на свете, в чем я только нуждалась.

Он подхватил меня, оторвав мои ноги от пола, и я обхватила ими его талию, а затем он задернул позади нас занавеску и шагнул вместе со мной под струи душа.

Глава 38

Вода лилась на наши лица, пока мы сами слились в поцелуе, так что она стала частью сего действия: горячая, струящаяся по нашей коже, ее капли били по моему задранному к верху лицу, пока наш поцелуй набирал обороты.

Я чувствовала зажатую между нами плоть Жан-Клода, и с каждой секундой она становилось все больше и крепче. Это было восхитительно и романтично, но мне уже нужно было вздохнуть, в отличие от моего любовника-вампира; а потом я будто тонула, пытаясь удержать дыхание и поцелуй, пока мое тело жаждало кислорода. Наконец, мне пришлось повернуть голову и вдохнуть, пока вода все так же продолжала литься на нас. Моему телу хотелось сделать судорожный, жадный глоток воздуха, но я знала, что вдыхать нужно медленно и осторожно, иначе наглотаюсь воды, а захлебнуться в душе — не самое романтичное зрелище, даже если ты голая.