Это я заметил и сейчас. Ведь и девушки присоединились к нам. Только они не интересовались, что произошло, а вяло, давая себя потрогать, отбивались от приставаний наиболее озабоченных деревенских. Компашка только перебиралась следом, не вникая в разговор. До поры…

Может подобная ситуация в компании местных складывалась из-за ограниченного количества молодежи при условии компактного проживания.

Одной из девиц было вряд ли больше пятнадцати, ну а второй, явно за двадцать годиков. И первая подростковая профурсетка вела себя более развязно, не получая никакого осуждения в компании, а наоборот, ловя на себе похотливые взгляды.

Но об этом я подумал лишь десять секунд, «залипнув» на зрелище, как девочка-подросток подкуривала самокрутку, словно многолетний курильщик. Ну, а после мои мысли переместились на более злободневные проблемы, в сторону «великого переселения народа».

— Мужики, вы как? С нами? Вот только судя по дикой среде, что нас сейчас окружает, места для двух отрядов будет мало. Нужно сейчас решать проблему. Выжившим, наверняка, нужно держаться вместе, — высказался я, смотря на Шишона.

Мимо моего развитого звериного чутья не прошло мимо, как некоторые из местной ватаги напряглись. У них что-то неладное. И нужны ли мне такие вот попутчики?

— Только так… подчиняетесь. Ведете себя спокойно, слушаетесь во всем. Нет… Идите в ночной туман и будь что будет. А приблизитесь к нам, буду стрелять. Тут так… Или с нами, или против нас, — жестко припечатал я.

Шишон осмотрел все свое невеликое воинство и после долгой паузы ответил:

— Пока с вами будем, драк и смертей хватает. Ты прав, тут эта нужна… субординация? — вопрос о лидерстве для этого мужика стоял очень остро, фасон нужно держать всегда.

— Как раз она-то сейчас не главная проблема. Главный я. Что касается твоих, без тебя не решу. Что касается студентов, туда не рыпаться, — обозначил я свою позицию.

— А хабар как делить? Ну если вся та хня, что очкарик трендел правда? Ментов не ждать… А в домах и в сельпо хабар есть. К приезду шишки вашего завезли в магаз столько, что… — спрашивал один из банды.

— На общак! Кормимся вместе. Все! — сказал я.

— Не, мля, ты в зачет, но не врубаешься, — продолжил тот же из местных разговор, превращающийся в базар. — Мы тут местные. Вы приезжие. Земля наша, сельпо наше, что в домах — наше.

— Проверишь себя на фарт? Сам уйдешь, или ногу прострелить и уползешь? — сказал я.

— Мля, успокойтесь! Крови и так… — выкрикнул Шишон и его подельник, сплюнув, попятился назад.

Я был демонстративно спокойным. И ровным голосом, даже улыбнувшись, сказал:

— Может мы все нафантазировали и через час-два прилетит вертолет, приедут машины и нам все объяснят, что тут происходит.

— Ага! — поддержал меня Алик, уже мявший в руках нож. — Прилетит тут волшебник в голубом.

— Во! Голубой! — сказал один из деревенской басоты и многие заржали.

Очень сложный контингент. Но не бросать же и таких. Тут с любыми нужно в союз входить. Если враждовать, что опять прольется кровь. Нужно давать людям шанс.

— Солдат, пошли перетрем, — Шишон призывно махнул в мою сторону.

— Ну, пошли… поговорим — ответил я.

Бандитское слово «перетрем» было не типичным, а лишнее напоминание о том, что деревенская шпана подвержена воровской романтике, ничего хорошего, в моем понимании это, не сулило. Я уже начинал думать, чтобы все же разбежаться с местными.

Отошли. Выражение лица Шишона сменилось. Он словно бы отыграл свою роль ублюдка и стал нормальным человеком.

— Нужно порешать с магазином, — начал он разговор. — Пацаны заряжены. Копытом бьют, безнаказанность почуяли. Если не возглавим, то придется в замес идти, новая кровь не к чему. Многие не видят возможности нормальной жизни по закону и готовы зону топтать, а тут такая маза, ни ментов, ни председателя с его резиновой дубиной.

— Вот, по правде, Шишон, мне же проще вас перебить, если, конечно ментов так и не дождемся. Зачем столько проблем на пустом месте? Ты урезонить своих не можешь? — я с вызовом посмотрел на главаря деревенской банды. — Магазин возьмем, обязательно, но позже. Вот подрежем магаз, нажремся колбасы до отвала, набухаемся, а тут менты и за пару часов сытости на лет пять баладну хлебать на зоне. Я не готов, да и своих «домашних» студентов на такое не подпишу.

— И? Воевать будем? — не унимался Шишон.

Видно, что он уже с трудом сдерживал некоторых пацанов, чтобы те не начали грандиозный шмон в магазине, в школе и во всех уцелевших домах, даже не взирая на то, что в некоторых из них, скорее всего, были люди.

— У меня пистолет, по-вашему — волына — есть, — сказал я, доставая из-за пояса пистолет.

По сути, я уже нарушил закон, когда взял «Макаров» убитого охранника Колосова в руки, если еще его использую, да по людям, то и до высшей меры социальной защиты легко довоеваться. Вот только, пока не приедет милиция, я буду ходить с оружием, нападение напугало не только студентов, мне тоже пришлось изрядно понервничать. Да и ответственность за «домашних» мальчиков и девочек довлела.

— Ништяк, пальни в воздух! — попросил Шишон.

— На кой хрен, у тебя что, патроны лишние есть? — спросил я у лидера деревенской шпаны.

Однако оценил задумку Шишона, догадался, зачем ему это. Пугануть пацанов, выработать у них определенные рефлексы, чтобы те подсознательно опасались совершать необдуманные поступки.

— Бах! — прозвучал выстрел.

— Ах! ах! — раздалось эхо.

Все присутствующие согнулись, а несколько человек так и упали ничком на землю.

— Солдат, что за хрень? — первым отреагировал Алик.

— Нормально все, оружие проверил, хороший пистолет, — с наигранной ухмылкой ответил я.

С одной стороны тот факт, что присутствующие так испугались выстрела, позабавил. Но и заставил задуматься, как эти бойцы поведут себя в возможной схватке.

— Предлагаю, — начал громкого говорить я. — Никого и ничего пока не шмонать. На магазине выставляем пост охраны, но замок не срываем, пусть стоит пока спокойно. Ждем. Если менты не приедут, ситуация не проясниться, берем все и думаем куда и как должно пригодиться, что там имеется.

Сложно… Кто-то соглашается, иные, было видно, вынуждены молчать. И хорошо, что последних было все же значительно меньше.

Выждав и изучив реакцию собравшихся, обратился к своим:

— Костя, бери Михаила, парней, что были с Аликом и идите в лагерь. Организовывай переход на южную надпойменную террасу, для простоты, пусть она будет зовется Городищем. Ну а где мы — могильником. Когда-то тысячу лет назад там жили люди, побудем и мы на их месте. Пока не трепитесь о наших выводах, скажите, что это только для безопасности. Связи временно нет, остальное объявим сразу, как только переедем.

И тут нужно было следить за тем, как тот же Алик относится к моим словам. Нет ли противоречий, что я назначаю Костю за главного. Вроде бы не было. И на том спасибо. А то все эти игры в «кто главный»…

Между тем, я продолжал:

— Там гэбэшник лежит, ну ты знаешь, обскажи ему тихо что произошло, может подскажет чего, ну там экстренные вызовы, или сигнальная ракета, не знаю… Если он хоть как-то тебя станет слушать, закинь удочку, — пусть поможет с оружием. Уверен, что какой-нибудь тайничок в машинах есть. Пока самостоятельно шмонать не нужно.

Я говорил об оружии специально. Про комитетчика заявил то же не случайно. Уверен, что появился еще один фактор, который мог бы остановить местных от пести вместе с вещами. Сам не вздумай трогать огнестрел. Или имел дело с оружием? — заканчивал я инструктаж.

— Да, не особо, пару раз с охотничьего стрельнул, да на НВП в тир водили, шесть патронов с Калаша дали. Лучше не надо мне огнестрельного, — сказал Костя. — Я это… год на фехтование ходил.олной глупости.

А насчет оружия… Были у меня мысли. Второй охранник Первого секретаря как раз пытался открыть багажник одной из волг, когда погиб. Вряд ли он за удочкой телескопной, импортной туда полез.