— Ты хотела убить их. Это можно сделать, — сказал я, подойдя к Свете.

— Я думала, ты меня для другого ищешь! — как мне показалось, разочарованно сказала Света. — Но я готова и Танька тоже. Мы все недовольны приговором. Сегодня Лена, завтра я?

Девушка с вызовом посмотрела на меня, ожидая, наверное заверений о защите. Но я промолчал, не любил обещать то, само собой разумеющееся

— Я так поняла, идем с Большим? Его Вова, кажется, зовут? Интересный мужчина, но Степа такой милый, интересный.

— Вот же, — бурчал я в след уходящей Свете. — Принцесса.

Через час, когда уже насильники, нехотя и понуро опустив головы, углубились в лес, из лагеря исчезли две лучницы и один большой мужчина. Это могло вызвать различные неприличные фантазии у пубертатного возраста юноши, но реальность оказалась жестокой.

Ни Света, ни Таня не промахнулись, а Большой поработал ножом. Насильников раздели, бросили в небольшую яму, забрали еду и ножи, а потом, делая большой крюк, направились обратно в лагерь. По пути еще и подстрели двух крупных глухарей.

Можно было еще взять то ли лося, то ли оленя, так как по еще теплому навозу зверя точно определить не получалось его вид. Животное гуляло где-то очень близко. Но они не стали выслеживать зверя.

Средневековье — жестокое время. И люди ожесточаются, иначе можно проиграть даже не другим себе подобным, а природе.

— Рекше вторицею: ты еси кто? [старорус. спрашиваю тебя еще раз. кто ты такой] — спрашивал гладко выбритый мужик, с крестиком на шее.

Георгий молчал. Нет, не потому, что не хотел выдавать тайны, как в фильмах про войну. Потому, что его организм, в вопросе защиты носителя, решил полностью игнорировать внешние раздражители. Но такое состояние могло привести и к лишению разума. Жора очень хотел жить, поэтому, постепенно, но приходил в себя.

— Чи не иноземец ли он? Не разумеет речи моей? — повернулся на вид монах к другому мужику.

Тот был с нечёсаной бородой, неопрятный, на вид злой. Одетый в серую рубаху, поверх которой была кожаная жилетка. Поя мужика провисал, от нацепленного на него. Там и нож и кольцо, кожаный мешочек, обереги.

Жора поднял взгляд, который был уже не такой пустой.

— Може ли яства поднести ему? Аль немотствующий? [старорус. может ему поесть дать? или немой] — спрашивал бородатый у монаха.

Тот только пожал плечами. Уже попробовали многое. И воду предлагали. И убить думали, так, на всякий случай. Нынче на реке становится опасным, мало ли, какой варяг-лазутчик.

Жорик ушел из лагеря археологов, как только узнал, что они собираются общаться и действовать в связке с Шишоном. Местного заводилу Григорий боялся до смерти и даже больше.

Бывший водитель и представитель зарождающейся советской буржуазии был уверен, что опасный предводитель деревенской шпаны, сможет сложить два плюс два, и вычислит Георгия, как любовника несостоявшейся невесты моховского хулигана. Тот обязательно обвинит Жору и в смерти Зины, что отчасти было правдой. Если бы он тогда не оттолкнул, а, напротив, втянул девушку на склад, то Зина была бы жива.

Не поверил Жорик в ту чепуху, что несли студенты. Какое прошлое? Срочно выбираться и бежать в милицию. Георгия, конечно, смутило наличие дубравы рядом с деревней, как и густого леса, чудь в стороне. Но в Мохове он бывал набегами и местность знал плохо. В полголоса ругаясь на плохую работу лесников, Жора шел в сторону колхозного коровника, до которого должно было быть не больше трех километров. Но ни дороги, ни домов, он так и не увидел, посчитав, что заблудился.

Уже ночью Георгий выбрался на небольшое поле, где были заметны следы неглубокой вспашки и большого пожара. Редкие пеньки еще выступали над землей между пахотными бороздами. Впереди внизу большого обрыва был Днепр.

Крики, больше похожие на боевой клич, Жора услышал, когда присел передохнуть на обгоревший пенек. Беглец упал навзничь, практически полностью врывшись в землю. Страх обуял Георгия, и тот даже не смел некоторое время пошевелиться.

Но желание быстро уйти от опасности, смогло войти в симбиоз с панической атакой, и Жора стал, истерично перебирая руками, «отплывать» назад, в лес. Идея с бегством для поиска адекватных людей уже последние часа три казалась самой глупой из всех, которые приходили в голову Жорику. Даже с учетом безрассудства связи с Зиной.

Звуки борьбы и лязганья железа постепенно удалялись, по мере увеличения расстояния от обрыва и поля рядом с ним. Они сменялись криком совы и шорохом вокруг то ли листьев, то ли грызунов. Один из которых уже укусил Жору за ногу.

Однако, мертвецкая усталость, накопленная ночным подъемом на работу, переживаниями от кабана-убийцы, бесконечным переходом неведомо куда, взяла свое, и Георгий обмяк, моментально засыпая. А проснулся уже разбуженный грубым пинком.

— Элины бороду секут, а ты не элин, не норманн, али свей? Чернявый, кто ты? Пошто легаша тут? — задал очередной вопрос человек с усами.

Этот был третьим действующим человеком. Подошел только что.

— Я из Лоева, Георгий, — все же ответил Жора.

Конечно странный говор сильно удивлял Григория. Но он понял, что от него хотят.

— Лоев — то селище, али град? Не ведаю сие место, — говорил усатый незнакомец.

Этот был одет в мешковину, на которую нашиты шкурки животных. Но главное, что у него был меч, на который Жорик постоянно пялился, в меньшей степени интересуясь окружающими его людьми. От оружия веяло смертью.

— Лоев — это град, — невольно подражая говору, ответил Жора.

— И пошто тут? — спросил терпеливый средневековый дознаватель.

— Людей искал, — вновь односложно ответил Георгий.

— «Искал» — попробовал слово на произношение человек с мечом. — Глаголь, откель пришел!

Последние слова были неожиданно громкими для Георгия, и он начал выдавать все, что знал, даже немного больше. Рассказал и о студентах и о Зине, которая была красивая баба, но замуж брать ее запретил бы отец, как будто Жорик хотел этого.

Потом еще и пожаловался на жизнь, что приходится работать водителем, пока родитель ищет блат устроить отпрыска на достойную работу в областной город. Рассказал и про красных людей с собаками, которые напали на археологов, что они отбились, но с потерями.

— Люди червлёные с псами ли? — заинтересовался бородатый мужик.

— Они вышли из тумана, и теперь их нет. Кого убили, остальные исчезли, — отвечал Жорик.

— Не разумею аз и полвины речей его, — посетовал монах.

Жорик вновь начал без умолку говорить.

— Гомель? — после долгого монолога Жоры выкрикнул человек с металлическим крестиком на шее. — Сие град Гомье?

— Я не знаю, что вы от меня хотите, отпустите, или идите и спрашивайте у археологов, — всхлипывая и потирая слезы, выпалил Георгий.

Оставив незнакомца, Андрей подошел к волосатому с почти седой бородой мужику и, периодически показывая пальцами в сторону Жорика, стал что-то объяснять старшему среди толпы собравшихся людей.

Жорику показалось, что они говорили о том, чтобы отправиться к археологам.

Глава 14

Поселение

Апрель 882 года

Андрей, которого некогда звали Кривейтом, несмотря на свои тридцать два года испытал и увидел больше, чем и целый род за несколько поколений. Его еще в двенадцатилетнем возрасте радимичи отдали хозарам в счет дани, которую собрать в полном объеме не смогли.

Кривейт был же не родичем, а пришлым, так как относился к тем, кого родимичи покорили, оседая по рекам Сож, Ипуть, Друть. Селище Кривейта было разорено и сожжено славянами еще, когда ему было пять лет. Немногие, кто смог убежать, стали бродить по окрестностям, прибиваясь к общинам извергов, но чаще погибая от зверей или охотников.

Когда Кривейт попал к хазарам, началась его учеба. Нет, с мальчиком никто не занимался, но он удивительным способом умел вычленять информацию с любых разговоров или увиденного. Быстро он овладел и хазарским диалектом, был готов принять и иудаизм, если бы сами хазары разрешили. Но судьба распорядилась иначе и через три года парня купили новые хозяева из Византии. Это были люди, которые верили в распятого и воскресшего бога.