Артур хоть бы и безногий, но все равно представлял интерес и важность. Если нам становиться в этом месте плотно, то не помешает иметь не только мою голову. Нам нужен военный совет со мной, Умником, еще кем-то, лучше с Артуром.

Другие раненые были в разной степени плохи, в сознании был только один студент, который постоянно стонал, но делал это, как-то стесняясь, в полголоса.

— Девчонки, вы сами-то как? — спросил я, протягивая бутылку, но девушки отмахнулись от алкоголя. — Восьмерых, я так понимаю, потеряли уже.

Ольга, передумав, с сильным резким движением забрала водку у меня. Она сделала большой глоток, после которого скривилась и, словно повторяя ранее виденное, занюхала рукавом спортивной кофты.

— Давайте сделаю последнюю ходку и будем перевозить больных, — решил я не развивать дальше тему. — А парня напоите водкой, в Афгане не видел, как сходят с ума, но видел, как лечат психику спиртом те из бойцов, что были на грани.

— Солдат, как там дела? — спросил Алексей, встречавший меня на выходе из лазарета, но отчего-то не смевший туда зайти.

— Да так… убили треть студентов, других товарищей разодрали. Мы в прошлом на тысячу лет назад. А в целом, да, все отлично, — сказал я.

Глава 11

Лагерь археологов. Часть деревни Мохов.

Год???

Шац, все больше казался адекватным. Не настолько, чтобы брать его в расчет. Но тенденции на лицо. То самое побитое мной лицо. Может и второго оставшегося в живых преподов, Николая, стоит так же повоспитывать?

— Ты сможешь оставить тут Лиду и Колю, а сам со мной наверх? Там сейчас идет серьезный разговор с местными, пока Умник проясняет обстановку, но думаю уже пора и нам присоединиться, — сказал я.

Я уже собирался идти к машине, но вновь окликнули, в этот раз Лида. Девушка дождалась, пока Алексей Шац уйдет вперед, только после начала разговор:

— Игорь, ты извини, я дура, просто испугалась отношений. Ты мне нравишься. Моя ошибка, тебя не виню, что в тот же вечер…

Я только хотел ответить, но Лида перебила:

— Стой! Ничего не говори, пожалуйста, я выпила, а от алкоголя становлюсь просто неадекватной, вот и бегала голая перед всеми, тебе нагрубила, с Колей была… Я понимаю, что ты со Светой, она нормальная девчонка, при деньгах, но ее высокомерие только для виду. Я… да иди уже, спасай нас! Но рушить демократию и запрещать гласность и право на выбор не позволю!

— И я! — выкрикнула Оля, услышав последние слова Лиды, которая те произнесла нарочито громко, но обе девчонки скорее говорили про выборы с юмором.

Уже с юмором. Может что-то поняли? Что их избранники просто импотенты, не способные на решения.

В кабине грузовика я чуть было не пожалел, что начал более уважительно относится к Алексею. Тот засыпал вопросами о местных, как с ними общаться, можно ли тех привлечь к демократическим процедурам, или вообще жить от них отдельно.

Я уже думал, что игры в «демократию» закончились, но нет. Хорошо, что хоть пришло понимание о необходимости работать и создании нормального механизма принятия решений. А там народная сельская демократия от моховцев точно поколеблет веру Шаца в демократические нормы и процедуры. В деревне проще общение между людьми.

Подъехав к месту разгрузки, я предложил выкопать глубокую яму рядом с более-менее густым кустарником для костра, чтобы не было видно яркого огня издали, нужно было хотя бы разогреть тушенку.

Алексей артачился, приводя доводы, что тут городище и нельзя нарушать культурный слой, что можно и подальше во дворах домов распалить костёр. Но я был настойчивым, явно же ересь несет.

А чуть поодаль от места будущего лагеря, от края холма, стояла большая группа из человек пятнадцати в основном взрослых, даже престарелых деревенских. Шишоновских было не много. Все они обступили Михаила-Умника. А тот самозабвенно что-то вещал своей аудитории. Подозрительным было то, что шпана Шишона представлена только малой частью и только одной девчонкой. А вот остальных нигде не было видно.

— Павел, — выцепил я из толпы Казака. — А где Шишон и его пацаны?

— Тут, Солдат, такое дело… — Павел замялся. — Там четверо взломали магазин и принялись бухать, а Шишон начал наводить порядок и парни побутькали Демьяна. Нет, я вписался и одному прострелил ляжку солью, так они попросили сами разобраться в своей банде.

— Поубивают друг друга? — с некоторой тревогой спросил я.

То, что Шишон слово держит, это хорошо, но наличие крыс в его компании, это проблема и очень большая. Отдавать все на откуп Шишону и его оппонентам не хотелось, но еще меньше хотелось лезть в местные расклады.

Тот же Павел, наверняка, будет против, а он мужик тертый, да и на вид другие деревенские тоже не забитые студенты. Есть кого под ружье поставить, но это уже усобица. Нам бы всем вместе держаться.

— Кто поубивает? Шпана эта? Да не переживай, они уже бухают мировую, меня звали, но не время сейчас. Вот завтра, если что проясниться, так ужрусь, точно. Ты не обижайся, но пол ящика белой я себе из магазина забрал, — Павел сделал паузу, оценивая мою реакцию.

Я не стал возражать. Да, был не доволен, что в магазин лазят все и каждый. Но если сейчас поднимать эту проблему, то не будет согласия. Понятно, что мужская дружба нередко начинается с драки. Но не в нашем случае.

И все же…

— Кончайте чистить сельпо! — сказал я.

— У магазина будут дежурить мужики по очереди, все равно там выход дубравы и нужно присматривать. Никто больше ничего не возьмет, только два ящика водки то и пропало, да банок десять икры с хлебом, — наивно сказал Павел.

— Всего? — усмехнулся я и провел краткий ликбез. — Да это охренеть, как много!

Вот взять водку… Это атисептик, это продукт, который мы если и сможем создать, то очень не скоро. А продать могли бы. Использовать в медицине, тоже. Но не пить же! Ну или не так, чтобы запойно. Для снятия стресса, по контролем, может быть. Но теперь алкогольные загулы нужно прекращать.

Но еще важнее, это вопрос по продуктам. Его я и поднял.

— Нам по харчам нужно тоже что-то решать. Лучше вместе столоваться, нас меньше двух сотен всех выживших с вами. Есть две полевые кухни, назначить какую смышленую из ваших, деревенских, женщин, как главную по столовой, да наших девок в помощь ей дать. Все равно женской работы не так, чтобы много, — предложил я.

— Дельно! Однако, пошли-ка к людям, а то твой Миша может и сутки болтать. Ох, и разумник какой! — сказал Павел.

Я же махнул Алексею, чтобы присоединялся.

У меня появлялось ощущение, «демократическая камарилья» становится балластом. Но оттирать Шаца и Николая я не стал. Не из-за этих деятелей. Все на взводе, растерянные. Нужно стараться сглаживать те углы, которые только можно.

— … бифуркация пространства. Мы попали в пространство-временную аномалию. Физически это возможно. Советские ученые говорят о таких явлениях, как о вероятности, — просвещал деревенских и с пяток студентов-бездельников Штейн.

— Миша, давай про теории вероятностей потом. К сожалению, но судя по всему, у нас будет много времени, если только не сгинем. Но, как говаривали наши предки: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать», — я прервал лекцию.

— Да ты, парень, прямо надежду вселяешь, — усмехнулся рослый мужик, сантиметров на десять выше меня и с явными признаками занятия спортом, в прошлом.

Рядом с этим мужчиной стояли двое — парень лет двадцати и гигант, медведеподобный мужик с коротко стрижеными волосами и черной, ухоженной бородой. Если парень походил больше на спортсмена, коим, наверняка, и являлся, то бородатый мужик выглядел грузным, но мощным человеком, забросившим спорт, но периодически тягающим гантели.

Двое — типичные братки.

— Так, как там малец назвал нас, «хронопутешественники»? Мы, моховцы, уже давно знаем друг друга. С Викентием, извини, Рогом познакомились, с сыном его Степаном с Большим знаемы и ранее были. Что делать никто не понимает, но знаю одно, что держаться нужно разом, одним колхозом. И мальцам никто сопли подтирать не станет. Пусчай они сами по себе, лезть не станем, если все по уму. Отпускать же вас нет желания, сгинете. Так что нужно строить новое обсчество, — выступил вперед Рыгор, начиная сложный разговор.