— Он чужак, местный, вообще нельзя было его приводить, — встряла Лида.

В этой банде самыми волевыми были девушки: Оля и уже бывшая командирша. И это усложняло общение.

— Не перебивать меня! — жестко сказал я.

«Демократические» парни попятились, но большинство девчонок, наоборот подались вперед. После обратился уже к своей группе поддержке:

— Собирайте все вещи, луки, и арбалет не забудьте, из семи топоров, шесть забираем, так же половину продуктов. Алик, беги к грузовикам у магазина и привези их, ты же ездить умеешь? Работайте!

Ольга смотрела на всех в недоумением. Они молчали. Растерялись. Нет, не трусами было большинство выживших, напротив, частью ведь сражались. Но молчала власть, поглаживая челюсть, молчали другие.

— Красных этих секстантов заберите. Их уже пять. Нашли подранков в кустах, — с вызовом, гордо подняв подбородок, говорила Лида.

— Пусть у вас пока побудут. Я пришлю кого, или сам приду. Или… уже ночью придут из тумана их сородичи и сами заберут, — сказал я и понимал, в каком смятении находятся ребята.

И нет, я не собирался их оставлять. Я только… воспитывал, что ли. Хотя все равно они могут выбрать свой путь.

Не сразу, но все, кто стоял рядом, занялись делом. Остался только Штейн, которому я хотел задать пару вопросов. Он так же, сверкнув своими очками, было, устремился к хозяйственным палаткам, но я ухватил Умника за его куртку с надписью «Гомельводоканал».

— Почему половину еды, шесть топоров? Нас больше, нам нужнее. Или думаешь, что пистолет и кулаки дает тебе права обкрадывать нас? — вызверилась Лида.

— А потому, что мы оставляем вам столы, навесы над кухней, и пока что полевую кухню, даже дрова, вот воду заберем, бочку. Мало ли, и воды питьевой нет в деревне. Нам работать много, мы не хотим еще одного тумана. Да и на правах сильного мог бы забрать все, — Я достал пистолет и демонстративно снял его с предохранителя. — Если сегодня ничего не проясниться, то мы тут надолго. Это не климатическое оружие, оно так не действует. Ровно верста в сторону деревни от лагеря и по сторонам это местность, которая была в момент нашего заезда, дальше глухой лес, вот с такими кабанами.

Я указал на вепря. Он был внушительным даже для тех, что и не знает, как может выглядеть дикий кабан. Я же продолжал:

— Тут и лоси, волки и хрен его знает кого. Может, есть и люди, но следов их присутствия не обнаружили. Никаких следов… Даже окурка или пробки, не видно на той земле, что появилась, а не на той, что с нами перенеслась. Слышите меня? Рядом с магазином все устлано окурками, фантиками и пробками, а в двухстах метрах от продмага нет ни-че-го! Если вы готовы быть здесь и заниматься политикой, пожалуйста, но у меня самоотвод от почетной должности главного снабженца, сами. Вы же историки, как мамонта замочить, знаете!

Мое включение в предвыборную гонку, или скорее, становление лидером аппозиции, возымело свой результат. Некоторые студенты решили переметнуться к деятельному, как им показалось, мне, Игорю Посталовскому. С полтора десятка человек, отойдя от столпившихся «демократов» включились в работу по сбору вещей и переносу их ближе к дороге.

— У меня вопрос. Кто рассказал в лагере о разговоре на горе? Все уже знают о переносе? — мой взгляд блуждал от умника к Косте, который стоял с понурой головой, от чего я сделал вывод. — Понятно! Костя, не был ты в армии… Ну, сказал и сказал, наверное Оле, по секрету, но нужно было и объяснить, что это значит, проникнуться тем, что нужно выживать самим. Мишу хоть слушали? И еще… я все понимаю, почему ты тут, а не со мной. Но, когда включатся мозги, приходи!

— Мойша целую лекцию прочитал, говорит, что вокруг география прошлого, может тысячу лет назад, но кто поверит в такую чепуху? — высказался какой-то прыщавый парень, раньше даже на глаза мне не попадавшийся.

— Не Мойша, а Михаил, он под моей защитой, так как имеет мозги, — я приобнял за плечи хилого Умника.

— Уходя, уходи! — выкрикнула Лида, с какими-то непонятными для нотками, как будто речь шла не о том, чтобы я уходил из лагеря, а, как будто, из ее, Лиды, жизни.

— Машину жду, — я зло посмотрел на «премьер-министра». — Раненых позже отдайте нам, в одном из домов в деревне мы сделаем госпиталь. Оля, если тебе важны жизни людей, приходи посмотреть на пациентов.

Я интуитивно нашел, чем посеять сомнение в правильности выбора Ольги. Раненым нужен уход, конечно, это лучше сделать в доме, чем в палатке, на сырых одеялах и надувных матрасах.

— Некоторых нельзя транспортировать, — неуверенно сказала медичка.

— Ну, сами погибать собрались, раненых не тяните за собой! — ответил я и понял, что попал в точку надлома сознания студентов.

— Мы с Вами, Игорь, скажите, пожалуйста, что делать, — к мне подошла руководительница филологов — Вера.

Девчонки, приехавшие за фольклором, стояли немного в стороне и слушали разговор.

— Вы спасли нас, всех нас, я знаю, о чем говорю. Когда кое-кто занимался развратом в кустах под горой, а другой уже бежал от тумана впереди студентов, ВЫ, стояли насмерть, спасибо. Я вам верю. Мы собираем вещи и присоединяемся к вашей группе. Я уже потеряла пятерых девочек, больше не собираюсь, — решительно сказала Вера и сделал знак своим подопечным, чтобы они брали вещи.

Эти слова Веры Николаевны Злотниковой еще больше ударили по мыслительному процессу в головах студентов. Однако, начались очередные разговоры про то, что необходимо научится быть демократичными в маленьком коллективе, чтобы принять этот передовой опыт всех стран после и на большие коллективы.

Ну и о пошли разговоры, что они тоже пойдут, но на другой холм, который находится ближе всего к лагерю, но будет подальше от предателей и агрессивных диктаторов-сталинистов, к которым, пусть и тихо, чтобы не получить по уху, причисляли и меня.

— Охрану нормальную поставь, там дубрава. Есть следы и кабанов и рысей и даже медведей, — нагнал я ужаса, подойдя к Косте.

— Я уговорю Олю пойти с тобой, Игорь, это просто смешно, выборы эти, разделения на группы, — отводя глаза, сказал Костя.

— Допускать этого ведьминского шабаша нельзя было, уже давно бы обустраивались и думали, как жить дальше. Не дай им тут сгинуть, если что, сразу гонца к нам, у меня автомат есть, правда мало патронов, очень мало. Бывай, но я рассчитывал на тебя, а теперь и не знаю, — сказал я и похлопал по могучим плечам слабого перед женскими чарами мужика.

Я помогал носить вещи, участвовал в очередном споре с Лидой. Зацепились за продукты. Проверил Артура-кгбиста, тот спал, часто постанывая. По словам Ольги, которая прямо преображалась внутри госпиталя, как будто там темная магия человеческой глупости уже не действовала, мужик имеет все шансы выжить.

Оля прижгла рану, убрала остатки колена и зашила ее. Что получится, не знает, но действовала по указке и с согласия Артура. Сейчас же ему дали жаропонижающее, жменю анальгина, бутылку водки с димедролом и тот, натерпевшись, уснул.

— У него есть сильный армейский обезбол. Используй! Но не увлекайся. Там такой термоядерный препарат… кто его знает, как аукнется, — сказал я ей, позабыв, отложив на время, наш конфликт.

Уже когда вещи были отнесены к дороге, приехала машина. Стало понятно, что завести весь скарб на грузовике, если водителя не сменить, нормально не получится. Алик вел машину безобразно и с испуганным лицом, которое, словно замерло в ужасе явления демона.

С горы парень еще худо-бедно, дважды чуть не перевернувшись, спустился, при том, что все ямы были засыпаны щебнем или землей, но дальше… Может легковой машиной Алик управлял и хорошо, но вот грузовой, никак.

Меня учили вождению, пусть за всю службу только пару раз и садился за баранку, но и этого, видимо, должно хватить, чтобы стать водителем явно лучше Алика.

— Там это… пацаны деревенские корабли видели, как в кино, Чиж смотрел по телевизору фильм «О чем говорят камни», или как-то так, про викингов. Так вот, очень похоже, на корабль из того фильма, — сказал Алик, еще из кабины, когда его лицо «оттаяла».