— Нормально, вот — выбежал на нас с криками, говорил, что за ним кабан бежит, — сказала Света.

— Еще один? — насторожился я.

Задумался, привстал и осмотрел окрестность, насколько это было возможно. Указательным пальцем подал знак приближающимся «властным всестуденчески избранным» попутчикам молчать. Прислушался. Какая-то возня действительно была в стороне яблоневого сада.

В этот раз я демонстративно, чтобы видели все, взял автомат, который достался в наследство от милиционеров. Это было сделано и потому, что уже небольшой, но важный опыт, подсказывал о необходимости особой защиты. Ну и потому, что наличие автоматического оружия было самым убедительным аргументов в переговорах.

Стараясь передвигаться тихо, с носка на пятку, интуитивно выбирая места для очередного шага без веточек, я приблизился к месту, откуда и доносились посторонние звуки. Расслабился и даже улыбнулся, когда увидел большого пса, терзающего зайца. Но быстро настроился. Ночью собаки были злющими и как бы не опаснее красных людей.

Но там были другие псы. Тоже большие, но не «кавказцы». Я любил собак, породы знал. Псина рвал зайца, жадно выхватывая куски из плоти загрызенного ушастого.

— Гав, р-р-р, Гав, — отозвался пес, обнаружив человека.

Я начал разворачиваться, чтобы возвращаться к наблюдательному пункту. Один раз уже оставил «советских демократов» без присмотра и те устроили проблемы на ровном месте своими выборами. Сейчас нужно было вложить в головы беспечных молодых преподавателей нарратив необходимой безопасности.

— Р-р-р, — приближались звуки.

Я резко повернулся, готовясь открыть огонь из автомата. Ранее категорически не собирался этого делать из-за шума, но кавказская овчарка была огромной, мало ли, одичалой. То, что я увидел и не сразу осознал, заставило улыбнуться. Большая лохматая собака несла в зубах тушку уже изрядно потрёпанного зайца.

Подойдя ко мне, Рекс выпустил из пасти зайца, съесть которого у пса не получилось. Может шкурка мешала, или трава вплеталась клочьями в мясо. Наверняка собака знала, что из человеческих рук куски мяса более съедобны. А ковыряться в неразделанной тушке зайца получается у человека сноровистее, чем у него, всего то дворового пса, пусть и очень сообразительного и сильного.

Оглядев собаку и ее добычу, я посчитал, что наличие такого охранника необходимо. Зверь учует другого зверя раньше прямоходящих, да и человека собака вычислит быстрее. А пес вызывал уважение.

Массивный, с большой пастью, покрытый черно-серой шерстью, он выглядел все же мощнее, чем те собаки, что ведомые людьми напали под утро. Конечно, размеры животного визуально увеличивала длинная шерсть, но и этот элемент мог бы пригодиться в схватке с врагом.

— Ну и как тебя звать? Мухтар, Рекс, Бим? — Я перечислял самые популярные в СССР клички собак.

Приметил, что на слове «Рексе», пес проявил чуть большую реакцию.

— Что тут у тебя? — подошла Света.

— Ну куда? А если бы опасность? Нужно было стоять на дистанции и страховать, — начал было я ворчать.

— А, может, я хочу с тобой вообще куда-нибудь отойти? У меня тоже стресс и тебе нужно… этот стресс с меня снять, — проворковала Света. — Ого, какая собака! Ты кто?

Реально безбашенная. А если бы это была дикая собака. Но картина умиляла.

— Знакомьтесь, это Рекс, Рекс, это Света, она моя сучка, — представил я псу свою подругу, получив за такое представление толчок в бок. — Ну, чего ты бодаешься, Рексу же понятнее будет, если назвать тебя сукой.

Получил еще раз по ребрам, пусть и не больно. Я подыграл девушке и скорчил гримасу боли. Впрочем, быстро выпрямился, поднял зайца и пошел к наблюдательному пункту. Пес же, без напоминаний, побрел за мной. Признал хозяином.

Слышал, как Света глубоко вздохнула. Может обиженно прожгла своими карими глазами мне дыру в спине. А после поплелась следом. Чувствую меня ждет женская месть. Когда я захочу, последует отказ. Но не жаться же по кустам, когда такое!

Уже рядом с охающими и ахающими умниками, не обращая внимания на разрастающиеся академические споры, благо дебаты были негромкие, я достал одну из банок тушенки и куска колбасы. Вскрыв банку ножом, вывалил все на траву, приглашая Рекса к трапезе.

Что-то непонятное то ли прорычав, то ли простонав, пес с жадностью накинулся на еду, просто заглатывая большие куски. Не успел я открыть еще одну банку тушенки, уже для себя, так как от запаха тушеного мяса самому жутко захотелось есть, а пес уже смотрит просительным взглядом, моментально прикончив свою порцию еды.

— Ну, брат, чем тебя одного прокормить, проще трех студентов, — Я потрепал за холку Рекса и добавил. — Но, думаю, от тебя толку будет больше.

— Товарищ Посталовский, — позвал меня Алексей Михайлович Шац — первый «президент-археолог». — Это же просто удивительно. Вы понимаете, что эти люди имеют просто идентичный набор реконструктора под конец девятого, до десятого века? Может немного с датировкой и сложнее, но думаю, что так. Тут и кривичи-полочане, там есть мужчина, с проволочным височным кольцом, трапециевидная подвеска с циркульным орнаментом, как у псковских кривичей, молоточки Тора на шее у некоторых.

Пошла лекция! Не скажу, что я отличный студент. Нравится история, сдал сессии без проблем. Но вот чтобы так… Фанатично. Но если в университете можно было слушать в пол уха, то сейчас каждая деталь важна.

— Один мужчина, видимо, отыгрывает статусного воина, у него серебряная шейная гривна, витая такая, интересная в исполнении. Топоры третьего и четвертого типа по Кирпичникову. А какой драккар построили? Это, наверное, шведы-реконструкторы, наши не умеют. Я слышал, что они планировали путешествие по пути «Из варяг в греки», договаривались с Советским Союзом о проекте возрождения исторического пути. Нужно срочно подать им знак, нельзя, чтобы они отплыли. Там и рация будет, чтобы связаться и по реке точно окажемся в Лоеве, помощь приведем.

— Ты идиот? — не зная как реагировать на эти слова, я дал выговориться Шацу. — Еще не понял, что мы в прошлое попали? Какие, нахрен, рации или туристы? Это боевой отряд непонятно кого. Толи славян, может варягов. Понимаю, что мозг не хочет принимать ситуацию, но мля… пора!

— Я уверен, что варягами на Руси называли всех воинов-разбойников, это не этническое определение, а надплеменное, есть мнение… — встрял в разговор Штейн, который и до этого нашел немало дискуссионных вопросов с Шацом.

Они не слышат меня? Или полные идиоты, или такие фанаты истории, что и смерть им непочем.

Я уже слышал в лагере, вчера, как эти двое с упоением спорили. Преподаватель со второкурсником! Умник все же умник и есть! Но сейчас.

— Михалыч, не нервируй, а! Ты же понял, что мы в прошлом, все изменилось, кроме пространства в версту от лагеря. Нужно думать, как выжить, хоронить погибших. А вы спорите о типах топоров? Серьезно? — я, наверное, изменился в лице и жестко посмотрел на Шаца, вдалбливая ему каждые последующие слова. — Это уже не игры, эти бородатые туземцы раскатают нас в блин, если только не покосить их из автомата. Но патронов очень мало. Сколько подобных путешественников ходит по ближайшим рекам, мы не знаем, а место, где мы расположились — лакомый кусочек, уходить же от сюда, обречь себя на еще более быструю смерть где-нибудь в лесу или болотах, с кишащими хищниками. И, либо мы работаем вместе, либо я сейчас же набью тебе морду, всем вам, и уведу запутавшихся подростков-студентов в более безопасное место, хоть и силой.

— Мы имеем право самовыражаться и самостоятельно выстраивать свою жизнь. То, что ты делаешь… это насилие, люди сделали выбор, я их представитель, мне делегировали власть, — несмело, низким голосом, и пряча глаза, возразил Шац.

— Да мене плевать и на выбор и на право! Людей нужно спасти и начинать уже работать, много работать. Уже почти шесть часов прошло с момента атаки, что сделано? В лагере бардак, тела вот-вот начнут разлагаться, студенты прячутся под деревом, подальше от трупов. Работает только Ольга.