— Будь умнее и не двигай демократию в массы, тут не поймут, — шепнул я Шацу на ухо, но Алексей и так уже проникся видом взрослых мужиков и умудренных женщин.

Тут преподавательским авторитетом не продвинешь идеи альтернативного избирательного процесса. Тут и нахрен пошлют.

— Я видал, что у тебя, парень и автомат имеется и пистолет. Не поранишься случаем, или в кого стрельнешь по неразумению? — спросил тот же Рыгор, который выступал своего рода застрельщиком на переговорах, прощупывая своих оппонентов.

Нельзя просто назваться лидером, нельзя и быть слабым лидером, если кто-то назовет. Люди должны понять, почему они станут идти за предводителем. Я уничтожил в себе сомнение. Да! Если не я, студентов никто не защитит. Для местных, моховцев, они вообще чужие. Придет некоторое озверение, упадок нравов, и тогда студенты станут рабами.

А еще мне будет сложно полностью подчиниться кому угодно. Даже вот этим мужикам. Если бы кто из присутствующих был действующим офицером либо в отставке, то было бы проще, на службе субординацию вбивали жестко и на всю жизнь, а так…

— Есть и автомат и мысли, как отбиться от нового нападения и что делать. А стрелять умею, счет «духов» в Афгане за пятьдесят перевалил, когда я сбился. Старший сержант отряда специального назначения Генерального разведывательного управления, общий срок службы пять лет, направлен в запас. Мастер спорта по самбо, отличник стрелковой.

Я непроизвольно принял по стойке «смирно».

— Вольно, боец, — слово взял бородатый здоровенный мужик. — Паша рассказывал, как ты и Шишона проучил без падения авторитета, узнали мы и о том, что часть тех собак и бешенных людей, что напали на вас, тоже ты упокоил, так что не тянись, парень, слушать будем, не погоним. Заслужил.

Я посмотрел на Шаца с осуждением, складывалось впечатление, что деревенские неплохо осведомлены о происходящем в лагере, скорее всего, посетили его, когда я был занят, или наблюдал за странным кораблем.

— Что предлагаешь, Старший сержант? — спросила дородная женщина лет сорока, ногу которой обнял мальчуган пяти лет, не больше.

— Предлагаю объединить усилия и жить, как, если бы навсегда жили. Не лениться, работать всем, думать и делать. Миша рассказал вам, что были пришлые бородачи, они убили парня, тело которого еще лежит у Днепра и можно увидеть в оптику, — говорил я.

— Димка, а ну иди, погуляй! — сказала женщина, которая только что сама просила говорить, а сейчас посмотрела укоризненно, что тот при ребенке о смертях рассказываю.

Мальчуган обиженно посмотрел на меня. Я улыбнулся ему в ответ. Но быстро посерьезнел и продолжил:

— Нужно объединиться, собрать все ресурсы, укрепиться, начать охоту и следить за уцелевшими огородами. Что можно сохранить из консервов, сохраняем, времена могут быть разные.

Мои слова вызвали оживление и интерес, но не было в лицах деревенских протеста. Я отошел чуть в сторону. Им нужно самим принять решение. Здесь и сейчас. А после уже обсудим, кто будет стоять во главе нашего союза.

Слушателей становилось все больше, к ним присоединились еще трое из банды Шишона, да и он сам ковылял, прихрамывая на левую ногу, со стороны одного из домов. Подтянулись и некоторые студенты, Света подошла и взяла меня за руку, демонстрируя то ли поддержку, то ли права собственности. Но мне было приятно.

— Оружие нужно под строгий контроль, — высказался Рог.

Я ответил:

— Отчасти согласен. Огнестрел под полный контроль. Выдавать только тем, кто знает, с какой стороны к нему подбираться, учить еще кого-то нет пока ни сил, ни желания. А боеприпаса мало, чтобы расчитывать на огнестрел дальше. Да! Я предлагаю считать, что мы тут надолго, или навсегда. Тогда не будем надеяться на помощь и шевелиться сами станем. По огнестрелу? Там всего-то по рожку на «Ксюху». Это наши стратегические межконтинентальные ракеты для этого времени, ну, если все же девятый-десятый век. А вот холодное оружие: ножи, если будут луки, или еще чего, равносильно эпохе, считаю нужно всем иметь, абсолютно всем.

Мужчины скептически посмотрели в сторону копошащихся студентов, которым все никак не удавалось поставить армейскую палатку.

— Научим. Еще есть что-то после поговорим. Тут жа и охотники имелись, — усмехнулся Рыгор, проследив взгляды большинства собравшихся взрослых людей, а парень рядом с Рогом радостно улыбнулся.

— А какую общественную систему нужно взять за основу в поселении? — неуверенно подал голос Шац.

Все переглянулись, было видно, что этот вопрос у них на повестке вообще не стоял. Эти люди привыкли относиться к другим по их поступкам и личным качествам, а не юлить. Даже городские Викентий его гомельский приятель Владимир, больше ценили прямоту, несмотря на то, что по жизни приходилось встречаться и с карьеризмом и с лизоблюдством.

Но вопрос был важным, как ни крути, пусть и подан несвоевременно логике переговоров.

— Вот ты вроде умный, говорят учитель в институте, предлагай, — сказал Рыгор, указывая на Алексея Шаца.

Вот знает ли что-нибудь по деревенским раскладам Шац или его заместитель? Я был уверен, что — нет, а вот моховцы, похоже, многое успели узнать.

— Я предлагаю провести выборы. Мы уже избрали лагерем президента и других ответственных лиц, — выпалил Алексей, не правильно расценив обстановку и ситуацию.

— Слышь, выбиральщик, а что ты выберешь, если я тебя пошлю и на хрен, и в задницу? — с угрозой спросил медведеподобный мужик, а Шац инстинктивно сделал шаг в мою сторону, что не укрылось от внимания мужчины. — С Солдатом все ясно, такого пацана я и бригадиром бы сделал, чтобы лохов стриг, ты сам ответь за себя, терпила. Под шконку загнать, или сам?

— Не стоит так… Никто не терпила, или терпилы все, так как в одной заднице застряли. Алексей Михайлович выразился не совсем корректно, но этот вопрос единоначалия действительно важен, — я нарочито назвал Шаца по имени и отчеству.

Как бы ни было, но местные для меня чуть более чужие, чем студенты. Да и себя среди археологов я уже поставил. Потому Шац — терпила, но свой, пусть только для меня.

— Я предлагаю создать что-то вроде Совета старейшин, куда войдут главы каких-либо направлений: охотников, огородников, военных, завхоз, может еще кто. Тут я вижу много умных мужиков, пусть трое от вас войдут. Там же и Алексей Михайлович, через его, по крайне мере пока, будет удобно общаться со студентами. Грамотную и хозяйственную женщину из моховцев поставить на хозяйство. Но так, чтобы была боевая, могла по рукам дать и студенту и мужику.

— Катька подойдёт. Вот уж бой-баба! — рассмеялся Рыгор, а Павел понуро опустил голову.

Как определил я по реакции собравшихся и их взглядам, Катькой была стройная женщина невысокого роста, с очень боевым видом, метающая молнии по сторонам, но очень нежно смотрящая на своего сынишку — того самого Димку. Женщина лет до сорока пилила взглядом то Павла, то Рыгора. И, если первый явно тушевался под острыми и пронзительными глазами, то Рыгора ситуация забавляла. Я невольно взгрустнул, так как эта женщина чем-то напоминала ему Анну Кондратьевну, скорее волевым взглядом, чем внешностью.

— Есть кто среди вас, кто может возглавить что-то типа армии? — спросил я и почувствовал некоторое волнение.

Не сказать, что я оставил мысль занять главенствующее положение в выстраиваемой иерархии. Но уж больно матерыми казались деревенские мужики, ну, и приезжие рыбаки-охотники из Гомеля. Пауза затягивалась, а предложений не было.

— Рог? — спросил один из крупных мужиков-отдыхающих из областного центра. — Ты же был сержантом по армейке. ВДВ ептель! Мастер по тяжелой атлетике.

— Большак? Ты с дуба рухнул? — отозвался тот. — Может ты?

— Я? — удивился Большак. — Это если самодержавие или тиранию придумать. И чтобы у меня гарем был официальный. Но оно же и лучше будет. Буду лежать, жрать, вы все работать. А всех девок обрюхачу за пару дней и будет скоро много малышей Большаков.

От этой перспективы явно все были не в восторге. Напрягся Паша-Козак. Он смотрел на свою жену, на Большака. И был готов вцепиться Большаку в глотку.