— Рыгор, связать этих тварей и доставить в лагерь! — решительно стал я отдавать приказы. — Сейчас сбегутся сюда многие, девочку не прикрывайте. Понимаю, что это жутко, но пусть видят, пусть прочувствуют к тварям ненависть и то, что здесь все серьезно. Хватит, мля, в игры играть!

Я оглянулся. Тут уже были некоторые студенты, прибежавшие на звуки стрельбы. Стоял Костя, Степан, тяжело дышал Большак.

— Все, мля, поняли, что нет пути назад? Или порядок и подчинение, или, сука, пуля в лоб! Дерьмократы, мля! — вызверился я.

Нет, я не плакал, хотя состояние было таким. Через минут пятнадцать, когда пространство возле дома было заполнено людьми, я чуть отошел.

К этому времени уже прибежал и Алексей, чтобы сообщить об отсутствии новостей. Предрассветная дымка, не более. Не было ни собак, ни краснокожих людей. Ничего, кроме увиденной лисы.

— Через час будет суд, первый суд нашей общины. Эти твари заслуживают только лютой смерти, и я хочу посадить их на кол, чтобы все люди видели их постепенно умирающие лица. Но я пониманию, что этого нельзя делать, поэтому, судьи будут другие. Нельзя оскотиниться, но очень хочется, — сказал я и, убедившись, что все четверо насильников связаны, ушел.

— Игорь, что случилось? — спросила разгоряченная Света.

Мы с ней чуть не столкнулись, когда я с ноги вышиб калитку и выходил со двора дома.

— Случилось… Будешь выбирать себе мужика, смотри, чтобы защитить мог, — сказал я.

— Придурок! — выпалила Света.

Не до нее. А вот до кого…

Ковылял Шишон. Он хромал, но шел к дому. Я подбежал.

— Что, мля, доигрались? На! — я ударил его, свалил на землю.

— Солдат, твою мать, угомонись! — выкрикнул Большак. — Понятно все, но ты хоть угомонись!

Шишон-Демьян, смолчал, когда Солдат его ударил. Он еще не понял, что произошло, но мог догадаться. А чуть позже и выяснились подробности.

Шишон и Ленька подрались за лидерство в банде. Они соперничали уже давно, но Шишон держал фасон, и за него было большинство. Вот только расклады немного поменялись после переноса в прошлое.

Оказалось, что абсолютного большинства у Шишона уже нет, а силы разделились почти на половину, за малым преимуществом старого лидера, но только в числе, не считать же малолетнего Крота за бойца. Вот и подговорил Ленька своих корешей подрезать магазин.

Сейчас, якобы «все вокруг колхозное, все вокруг мое». Однако, помешали мужики, но главное — ящик водки был украден первым, поэтому и стала пить команда претендента на деревенское лидерство. Сам же Леонид не сделал и глотка, ожидая реакции Шишона.

На это и был расчет, чтобы вывести из себя старого лидера и выдвинуть свою кандидатуру на роль вожака стаи. И это произошло, они дрались неистово, мутузя друг друга до вывихов кулаков. В итоге, победил Шишон, который чуть не убил Леньку. Ну а дальше уже все начали пить мировую, гулять. Все-таки одна банда.

В одном из кабинетов школы, запасную дверь в которую выломали, развернулась грандиозная попойка.

Однако, в скорости Шишон ушел, как и большинство парней, принявших окончательно лидера. с Ленькой остались лишь трое самых верных соратника. Проспавшись немного, они вновь продолжили, и не только водка пошла в ход. Ну и потянуло на приключения.

Ленька с компанией случайно узнали, что в соседнем с магазином доме, который, к тому же был немного удален от других из-за кустарника между участками, будут ночевать студентки. Под утро твари решились.

Лена вышла в туалет, он находился на улице рядом с домом, девушке не спалось. После вчерашних потрясений у всех был неспокойный сон. Тем более, что в колодце на территории участка была совершенно вкуснейшая вода. Лена выпила много жидкости. Девочки нашли варенье и перед сном разболтали его прямо в ведре. Поэтому, уже сходив в туалет трижды за ночь, Лена выходила из дома беспечно.

Ее, или еще кого ждали наркоманы, не решаясь зайти в дом, где должны были быть хоть кто из парней, но как раз мужчины пошли на дежурство, когда группа должна была отправиться на разведку вместо бывшего лагеря. Поселение охранялось по периметру.

У зверей с телами людей помутился рассудок, и они сами мало помнят, что произошло. Девочки же, которые побоялись вначале выйти, а потом и не смогли, так как входная дверь умело была подперта бревном, могли лишь слушать. Не сразу одна из девчонок додумалась выломать оконную раму, так как та не хотела открываться, и закричать.

Информационную повестку, что никуда мы обратно не переместились, перебило происшествие. Не могу сказать, что это хорошо. Уж лучше бы все сокрушались и принимали наше путешествие во времени.

Судьями стали Катерина Казакова, Алексей, от археологов, и Рыгор. Мне хотелось бы получить иной состав суда, где два представителя деревенских. Они же могли, несмотря на тяжесть преступления, быть, лояльными к преступникам. А в то, что Алексей сможет продавить позицию всех девушек и парней экспедиции, было спорным ожиданием.

Да и растерянные были студенты. Мало кто из студентов был готов принимать жесткие решения.

Катерина и Рыгор видели, как растут эти мальчики, превратившиеся в тварей-насильников и убийц. Раньше, наверняка, они их отчитывали за шалости, лично общались, а, может, и дружили с родителями.

— Ясно, что они сделали, нам всем жаль и хочется просто убить в отместку, но так не должно быть, — говорила Катерина под полное молчание многих собравшихся.

Еще бывших вчера студентами, проживающими в сильной стране, где соблюдаются, может, и не все, но многие законы, накрыл когнитивный диссонанс.

Там, от куда их перенесла неведомая сила этих детей родители всячески ограждали от знаний про изнасилования, суицид, укрепляя кокон вокруг сознания детей. А никем другим отцы и матери своих чад и не считали — они всегда для них малые дети.

И сейчас эти малые детишки ощущают, что кокон окончательно рушится. Ужас повторить судьбу Лены, которую характеризовали, как тихоню и сверх меры застенчивую девочку, не целованную, к слову, еще только семнадцатилетнюю, пугал, вселял ужас. Теперь на местных парней смотрели, как на врагов, предателей. Может еще как, но с неизменным отвращением.

— Изгнание — единственный путь на исправление, проверьте места в тридцати километрах от нас и вернетесь, отрабатывая свое преступление, — выносил вердикт Рыгор.

Студенты говорили о том, что нужно наказать, но большинство не осмеливалось назвать казнь, как справедливый итог действиям преступников. Поэтому, даже не имея альтернативы, студенческое сообщество роптало, считая приговор мягким, но, не предлагая его ужесточить.

Тихо, укоризненно студенты поглядывали в сторону своих еще вчера избранных «президентов», а те, не могли придумать, что именно им нужно делать. Алексей, бывшим одним из судей, хотел было потребовать смерти насильникам, но сам же себя и одернул, укоряя за жестокость и отход от гуманизма и общечеловеческих ценностей.

Судьи же, как им, наверняка, казалось, приняли соломоново решение. Насильники имели шанс отсидеться неподалеку пару дней, а после вернуться в лагерь, когда тут уже остынут эмоции.

— Солдат? — тихо обратился ко мне Большой.

— Смерти… Я хочу их смертей.

— Ну, я могу прошвырнуться за ними, — с очень прозрачным намеком сказал Большой.

Я задумался, но ненадолго. Похожее решение витало в голове еще до суда. Убить по-тихому, но чтобы многие догадались, что это и была казнь. Так, хоть немного сгладятся углы с деревенскими, опять же, другие проблемы перекроют потерю наркоманов. И судьи на свои души не взяли грех и приведение к порядку других произошло.

— Я понял тебя, жди здесь, — сказал я и пошел искать Свету.

Отношения у нас как-то разладились, дежурства совместного не было, утром же было не до выяснений. Потом следствие, суд… Но, и Света не стремилась, как еще позавчера, да и большей частью, вчера, быть рядом, выискивать меня взглядом. Почему? Не хотелось ковыряться в догадках. Между тем, она чуть ли не более других кричала о казни и несправедливости приговора.