— Ты, Солдат, поговорил бы с людьми, да определил задачи. Завтракали консервами, как такое допускать? Охоты нет, на огородах сорняков по пояс, на рыбалку никто не вышел, силки не смастерил. Сети есть у нас есть, можем и на рыбе жить. Так, парень, не пойдет. Решай, коли нужда будет, помогу, но и ты давай, работай, — отчитывал меня Рыгор.

— Да, я думал уже. Объявлю через полчаса собрание. Кто там по хатам или на огородах, скажи, чтобы подошли, — сказал я.

Похоже, что Шапка Маномаха все же тяжела. Но ведь я не напоминаю, что Паша-Козак вроде бы как главный. Он не активничает, уже и меня слушает. Ну и я помалкиваю. Так что какой бы тяжелой та шапка не была, она будет моей и мне ее носить.

— И, это…- Рыгор замялся. — Ты же Свету, да Большого послал вслед насильникам?

Я встрепенулся. Конфликта с мудрым и нужным для всеобщего выживания человеком, я не хотел. Но и скрывать, юлить и обманывать не стал.

— Да! — с вызовом, после долгой паузы, ответил я.

— Да не выкатывай ты грудь колесом. Все я пониманию, все понимают. Но и казнить здесь мы их не могли, и не только потому, что видели, как эти сорванцы взрослели. А потому, что для всех нас нельзя потерять человечность. Вот так, по-тихому, да. Они просто не смогли бы выжить в лесу. Это и наука для тех, кто сбежать захочет, или прогуляться по окрестностям без дозволения.

Рыгор достал изорванную газету, оторвал от нее прямоугольник и стал крутить самокрутку, выверенными движениями подсыпая махорку.

— Курить нужно бросать! — сказал я.

— Ага! Сейчас жа! Вот это ты у меня не заберешь. А самосад мой лучший. Буде что подымить, — Рыгор на запрет курева реагировал остро.

— Ты же русских людей травить будешь за семьсот лет, как табак в Россию привезли, — сказал я.

— А я делиться ни с кем не собираюсь. У меня страну забрали, мой СССР, перенесли в глухомань. Что я? Последней радости лишусь? — возражал Рыгор. — Да не о том ты думай, как как вольницу заканчивать и работать. Я тут с Михаилом говорил. Так он, ух, и умен, зараза! Убедил меня, стало быть, что сейчас весна, по-нашему конец апреля, пусть и довольно теплый. Так что поля можно и нужно разработать. Зерна на посев мало, но есть, может ячменя немного, да ржи. Бульбы же хватит на большое поле, кое какие семена есть с посевной. Два урожая соберем, прокормимся и сами и скотину откормим. Свиней больше нужно, так что не вздумай убойну какую выдумать, охотиться нужно. Давай, командуй.

Кроме как заканчивающейся ревизии, перенос продуктов в холодники и погреба домов, да заготовки дров, работа была только по установке столов и навесов, что принесли с низины — старого лагеря. Много человек просто сидели, ничего не делая, или бесцельно шлялись по округе. Шац и Николай Романюк считали, что работа кипит, сами были в гуще трудовой деятельности, вкапывая столбы для столов и навесов. Но это было не так, больше половины рабочей силы не использовалось.

Будущее собрание было воспринято не однозначно. Часть студентов посчитали, что их отвлекают от работы, как и Алексей с Николаем. Лида с Катериной так же посчитали сборы несвоевременными. Они еще не до конца все пересчитали и переложили, чтобы отчитываться. Были и те, кто хотел уже что-то делать, но не находил себя.

Деревенские, из состава уже семейных, были на грани поругаться с ленивыми городскими, особенно Казак. Ну а остаток банды Шишона, откровенно боялась собрания. Парни-студенты точили на их зуб, Костя даже сцепился с одним, но получилось быстро разнять. Вот и опасались те, что могут и их изгнать из поселения.

— Кто хочет высказаться? — спросил я, как только большая часть всех «гостей из будущего» пришла к почти построенному лагерю на возвышенности, прямо на средневековом городище у кромки поля ржи.

Рядом со мной стояли Рыгор и Большой, чем дополняли авторитета. Подошла и Света, причем без Степана, который в это время флиртовал с Ниной — интересной и привлекательной хохотушкой из состава филологов-первокурсниц.

Сейчас она не смеялась в голос, но неунывающая сероглазая брюнетка чуть улыбалась, благосклонно принимая компанию Рогова-младшего. Может я несколько поспешил в выводами относительно Светы. Или это вовсе была попытка привлечь мое внимание? Заставить ревновать?

— Собрание, конечно было нужно, но вы отвлекли нас от работы, собираются облака, скорее всего, будет дождь, у нас даже навеса нет, одна палатка большая занята только инвентарем, людям некуда будет спрятаться от ненастья, — высказал свою претензию Шац.

— Да, соглашусь, но половина людей шастают без дела, девушки вообще не работают. Мы питаемся консервами, которые являются стратегическим запасом, чтобы не испытать в будущем голода. Где приготовленное мяса убитого вчера кабана? — решительно говорил я.

— Критикуя, предлагай, — осклабился Николай Романюк, который стоял рядом с Шацем и полностью разделял мнение того.

Пренебрежительные гримасы Романюка в мою сторону вызывали острое желание еще раз почесать свой кулак о нос Николая.

— Предложу, если ты не слышал, то уже предложил сегодня питаться добытым кабаном. Нужно суп сделать из дичи, что сегодня добыла Света. Даже Рекс притащил жирного зайца, — пес, стоящий рядом гавкнул.

Да сделал это в сторону Романюка, от чего тот пошатнулся и чуть не упал с лавки, место на которой занимал, в отличие от большинства, сидевших на сырой земле.

Между тем, я продолжал:

— Но главное скажу. Я я готов уже морально разделиться. Если порядка не будет, то расход. Говорили, что на огороде Клавдии Ильиничны много работы. Есть огороды частично или полностью перенесенные вместе с нами. Да и земли обрабатывать уже целинные нужно. Отвоевать у леса поле. Почему до сих пор в этом направлении ничего не делается? Всем уже очевидно, что весна сейчас. Так и в дубраве грибов уйма — взять для охраны парней и собрать хотя бы то, что близко к поселению? — Я посмотрел на Романюка и Шаца, но по неизменившемуся виду преподавателей понял, что те не особо-то они и прониклись озвученным проблемам, а их еще полный воз и маленькая тележка.

— А если нет? — поинтересовался Романюк.

— То уходи! Подымай свой просветленный демократией зад и вали! Есть последователи, забирай! — спокойно сказал я.

— Я, если и надумаю уйти, то заберу свою часть…

— Попробуешь, я пристрелю тебя. Больше шуток не будет! — сказал я.

После чего обвел всех взглядом и продолжил уверенно говорить:

— Вводится военное положение. Безопасность, прежде всего. Посты, секреты, дозоры. Формируем четыре охотничьих команды, под командованием Большого, Рога, Рыгора и Павла. Туда входят: один из местной молодежи, двое студентов. Кого отбирать себе в ученики выясните, когда всех опробуете и согласуете со мной, потому что я начинаю готовить армию, в этом мне помогут и охотники и Степан. Да и Шишон, который отлично, насколько я понимаю, держится в седле. Охота только до вечера, выбиваем ближайшего зверя и для безопасности и для прокорма. Вечером работаем, несмотря на усталость, опять привлекая студентов. Думаем… Нужны арбалеты, внятный холодняк, кузнецов среди нас нет, но у Михаила есть теоретические знания. По такому же принципу работает и рыбная артель, руководит которой Заяц, в смысле, Слава.

Заяц деловито поднялся и начал кланяться. Есть у него отклонения в психике. Однако, сам Рыгор заверял, что лучшего рыбака не найти. А я продолжал:

— Девушки и парни, которые по разным причинам не смогут ни охотиться, не будут готовы убивать в жестоких схватках ни животных, ни людей. Они все, без остатка, идут на огороды и поля, занимаются одеждой, выделкой шкур, когда те появятся. Процесс Рыгор и Павел объяснят.

Я обвел всех взглядом. Некоторые выглядели озадаченно, деревенские смотрели одобрительно, студенты больше со страхом в глазах.

— Это средневековье и мы должны заключить общественный договор. Те, кто может воевать, должны быть обеспечены всем необходимым от тех, кто хочет быть защищенным. Все работаем! Мы в отличных условиях, нужно только это использовать, — закончил я свою речь.