Она бросается ко мне и, держа под мышки, пытается поднять. Но мне так больно, что я вообще не ориентируюсь в пространстве и, кажется, на своих двоих устоять ни за что не смогу. Мой собственный крик застревает в горле.

— Кира... боже, ты как?!

Плохо. На ладонях кровь. Колени горят.

— Нормально...

— Ты поранилась! — начинает она плакать, — Сильно больно?...

— Черт...

Наконец общими усилиями мы ставим меня на ноги. Подол платья в грязи и бетонной крошке. На коленях ссадины, на ладонях порезы.

— У тебя есть салфетки?

Дождь заливает лицо, вода бежит за шиворот, облепляя тело тканью как второй кожей.

— Да... — говорит Маша и достает из сумки упаковку, — Вот.

Кровь они не останавливают, но хотя бы стирают грязь. Я очень боюсь инфицировать раны.

— Тебе надо в травмпункт.

— Мне надо домой, — лепечу, жалобно всхлипнув, — Я позвоню Артему.

Маша кивает. Я смахиваю капли дождя с экрана, радуясь, что он не разбился при падении, набираю брата и одновременно вспоминаю, что его нет в городе.

— Кира?...

— Ты ещё не приехал, да? — спрашиваю, наверняка зная, что он должен вернуться только завтра.

— Нет. А что случилось?...

— Тем... — судорожно затягиваюсь я.

В этот момент небо прорезает молния, а через мгновение прямо над нашими головами гремит гром. Маша вскрикивает от страха.

— Блядь!... Ты где?!

— Мы за городом. За Никольским... — лепечу, дрожа от холода и страха, — Там, разрушенный литейный завод, знаешь?...

— Чего?! — взрывается Артем, — Ты что там делаешь?! Как тебя туда занесло?!

— Фотосессия, — мямлю со слезами, — Тут дождь. И такси... никто не хочет ехать сюда в такую погоду.

— Я сейчас отцу наберу.

— Нет!... — возклицаю хрипло, — Пожалуйста, Тема!... Я соврала дома, сказав, что еду в Лесе!...

— Кира!... Твою мать! — выругивается он и говорит, — Держи телефон при себе. Я сейчас перезвоню.

Брат отключается, а я смотрю на трясущуюся Машу.

— Твои ладони все ещё кровоточат.

— Дома обработаю и заклею пластырем.

— Артем сильно злится?...

— В бешенстве, — отвечаю, усмехнувшись, — Главное, чтобы родителям не сдал. Мама с ума сойдет.

По разбитой дороге с той стороны разрушенной стены, громыхая, проезжает небольшой грузовик. Мы с Машей вжимаемся спинами в кирпичную кладку и ждем, когда он уедет. А потом телефон в моей руке начинает звонить.

— Да, Тема?...

— Данилов приедет. Придется подождать минут двадцать.

— Черт!... — вырывается у меня.

Только не он. Я так боюсь потерять позиции победителя в его глазах!...

— Телефон при себе держи! Поняла?!... Он будет звонить.

Кира

— Денис приедет, да? — спрашивает притихшая Маша.

— Он, — буркаю, заранее настраивая себя на независимый и невозмутимый тон.

— А ты не в курсе, что у них с Мирандой случилось?

Всю независимость и невозмутимость срывает с меня уже следующим порывом ветра.

— Случилось? — переспрашиваю, дунув на ладошку, в то место, где особенно больно, — Не в курсе. А что такое?... Она его бросила?

— Кто кого, я, конечно, не знаю, — смущается подружка, потому что не любит сплетни, — Но слышала, что они расстались.

— Серьезно?... Кто сказал? Почему?... Она ему изменила?... Он что-то узнал о ее проделках?...

— Каких проделках? — наивно спрашивает Маша, — Я ничего такого не знаю. Но слышала, как все говорят, что они уже не вместе.

— Надо же, — усмехаюсь я, — Ты же знаешь, я за его жизнью не слежу, но интересно, что же у них случилось?...

— Я думала, может, тебе Артем рассказал?...

Артем как раз должен быть в курсе подробностей, но вряд ли я смогу заставить его развязать язык.

Зуд под кожей унимает боль и даже делает меня менее чувствительной к холоду. Не все благополучно в Датском королевстве? Интересно, что же случилось? Неужели Дэн узнал о ее интрижке с моим братом? Но тогда странно, что это никак не повлияло на их дружбу.

Всё-таки я попытаюсь выведать у Темы хоть что-нибудь.

— Ой, Кира!... — восклицает радостно Маша, — Денис едет!

Я выглядываю за стену и вижу пробирающуюся по разбитой дороге красную феррари. В тот же миг телефон в моей руке начинает звонить.

— Да?... — отвечаю, пожалуй, излишне резко, особенно, учитывая пикантность ситуации.

— Ты где? Я тебя не вижу.

Я поправляю, насколько это возможно, волосы, беру Машу за руку и тащу за собой.

— Осторожнее, Кира!... — лепечет она, — Твои колени!

— А теперь? — спрашиваю у Данилова.

— У тебя не все дома, Рокотова, — проговаривает он, очевидно оценив наш внешний вид, и отключается.

— Идем, — обращаюсь в подруге, которая, путаясь в длинном мокром платье, еле переставляет ноги.

— Мы ему сейчас всю машину зальем, — сетует она.

— Его никто не заставлял, — бравирую я, тем самым подбадривая саму себя.

Удерживать корону на голове, находясь в подобном состоянии, крайне неудобно.

Его машина останавливается максимально близко, проехав часть пути до нас по битому кирпичу и кускам бетона. А потом Денис выходит и направляется к нам широким шагом.

— Что, вы, на хрен, здесь забыли?!

— У нас была фотоссессия! — отвечает Маша несмело.

Я предпочитаю помалкивать и, подняв подол, осторожно пробираюсь к феррари.

— С головой точно все нормально? — перекрикивает он новый раскат грома.

— Может, в машине поболтаем?... — осведомляюсь негромко.

Он хватает меня под локоть и не совсем деликатно, прежде, чем я успеваю возмущенно пикнуть, запихивает на переднее пассажирское сидение. Забрасывает внутрь волочащийся за мной подол и захлопывает дверь.

— Эй, аккуратнее!... — вякаю, когда он уже не может меня слышать.

Маша от его помощи отказывается и усаживается самостоятельно. Я бросаю сумку в ноги и зажимаю коленями ладони. Колотит так, что зуб на зуб не попадает.

— Мы хотели пофотографироваться на развалинах в красивых платьях, — начинает тараторить подруга, едва Данилов занимает место за рулем.

Дождь успел промочить его белую футболку и осесть каплями в черных волнистых волосах. Он скидывает их одним движением руки и начинает выбираться на дорогу. Говнюк непозволительно прекрасен.

— Мы не думали, что дождь будет таким сильным! — продолжает Маша, — По прогнозу не было грозы!...

Данилов молчит, но я буквально чувствую, как шипит в венах его ярость. Да он еле сдерживает себя!

— Мы пытались вызвать такси, — подаю я голос, — Дважды.

— Да, — подтверждает тонкий голосок с заднего сидения, — И дважды к нам отказались ехать.

— Какой дебил поедет сюда в такую погоду?... — роняет Денис.

— А потом Кира позвонила Артему...

— Дальше я в курсе, — перебивает ее Данилов.

— Прости...

— Но ты не отказался приехать за нами? — смотрю искоса на его профиль, — Случайно неподалеку оказался?...

Вместо ответа он награждает меня таким взглядом, какого я ещё ни разу у него не видела. Становится понятно — ему есть, что сказать, но выяснять отношения при Маше он не будет.

Оки.

В салоне тепло, я быстро согреваюсь, а гуляющая по телу дрожь не проходит. Теперь меня трясет больше от нервов, чем от холода. Мы выезжаем из промзоны, обходим микрорайон по объездной дороге, и вдруг снова раздается голос моей сердобольной подруги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как твои руки и ноги, Кира?... Ещё болят?

Боже... Ну, зачем?...

Метнувшийся ко мне взгляд Данилова тут же застывает на зажатых между коленями ладонях. Я прячу их глубже и пялюсь в лобовое стекло.

— Что с ними?... — спрашивает Денис.

— Ничего.

— Покажи.

— Кира подвернула ногу и упала, — делится за меня Маша.

— Упала?... — понижает голос на несколько тонов, от чего в нем появляются сигнализирующие о неминуемой опасности нотки.