— Ой!... Ой, Кира! — вдруг доносится из коридора взбудораженный голос Маши, — Там во дворе... Там во дворе, кажется, машина Данилова!

— Ага, — киваю, застегивая поясок юбки на талии, — Это Артем попросил его увезти меня домой.

— И он согласился?! — восклицает она шокировано.

Во взглядах Леси и Каро происходит проблеск. Ещё немного, и они сложат два плюс два и догадаются, что мою тетку из Арзамаса зовут Денисом. Поэтому, не отвлекаясь больше на разговоры, я быстро скидываю в сумку свои вещи и обуваюсь.

— Кира?... — сощуривает глаза Леся, — У тебя появились секреты от нас?

— Господи, о чем ты?... — смеюсь я, — Хочешь, пришлю фотку с тетушкой?

— Но ты на дух не переносишь Данилова... — вступает Каро, — И говорила, что никогда в жизни не сядешь к нему в машину.

— Так и есть, ага... Но, — снова пожимаю плечами и развожу руки, — Я пять лет не видела тетю Галю!

Только Маша молча смотрит на меня из-за их спин. Она, несмотря на свои мягкость и наивность, всегда была самой проницательной.

Через минуту я уже около феррари, дергаю за ручку и падаю рядом с Даниловым. Его многообещающий взгляд окунает в кипяток, затем швыряет в сугроб и снова обжигает.

— Ты хотя бы представляешь, с какого мероприятия меня выдернул? — спрашиваю, стараясь казаться легкомысленной и смелой.

— Представляю, — ухмыляется засранец, — Со съезда ООН?

Я бросаю сумку на заднее сидение и пристегиваюсь.

— И?... С чем связан твой приезд? Ты против того, чтобы я ночевала не дома?

— У нас с тобой сегодня свидание.

— Что?... — замираю взглядом на его самодовольной физиономии, — Свидание? Но ты меня не приглашал!

— Приглашал однажды, — замечает он, — И понял, что твое согласие не гарантирует твоего участия. На хрен приглашения.

Свидание?! Меня накрывает легкой паникой, потому что на мой взгляд, свидание — это то, к чему нужно тщательно готовиться, а я, черт возьми, не готова.

Мой наряд не для выхода в свет, на мне нет макияжа и прически!... Конечно, я не готова!...

— И куда мы едем?

— Туда, где закаты по-настоящему самые красивые.

— Серьезно?... — отпускаю смешок, — Дай-ка угадаю, в твою квартиру? Оттуда открываются виды на самые красивые закаты?...

— Оттуда тоже, но будь терпеливой, Кира, — тихо смеется Данилов, — До моей квартиры мы сегодня тоже доберемся.

Мое лицо начинает гореть. Я бестолково суечусь — лезу на заднее сидение, чтобы достать косметичку из сумки, долго смотрюсь в зеркальце и расчесываюсь, скролю новостную ленту. Делаю все, лишь бы скрыть волнение и смущение.

— Боишься?... — спрашивает, искоса поглядывая на меня, Денис.

— Нет... чего?...

— Это хорошо, — говорит он загадочно.

Я не сдерживаюсь и ударяю его по плечу.

— Девочки видели, что ты за мной приехал. Я думала, мы будем держать нашу... эм-м... наше общение в секрете.

— Тебе уже девятнадцать...

— Артем будет против, — перебиваю я, — И ты испортишь с ним отношения.

— Я найду, что сказать ему, если он узнает.

— Он открутит тебе голову.

Данилов замолкает на несколько минут, все это время я не выпускаю из поля зрения его сосредоточенный профиль. А потом, вдруг накрыв рукой мое колено, смотрит на меня:

— Мы знали, что просто не будет, да?... Я честен с тобой.

— Да, я знаю...

— Ты, главное, не влюбляйся.

Кира

Я отшутилась. Я молодец.

Расстраиваться нет причин — у меня в запасе целый месяц. Кто знает, может по его истечению он сам влюбится в меня по уши. Я ведь достойна этого?...

— Слушай, можно маленький вопросик?... — спрашиваю, когда его машина выезжает за пределы города и начинает двигаться в противоположном от моего дома направлении.

— Валяй.

— Ты точно не маньяк?... Куда ты меня везешь?

— Я же сказал, смотреть самые красивые закаты?

— Ты шутишь? — настораживаюсь я, — Теперь не простишь мне эти закаты, да?

— Ласточкина гора, — произносит Данилов, — Слышала когда-нибудь о такой?

— Слышала, — припоминаю я, — Но ни разу не была. Ты везешь меня на Ласточкину гору?...

— Да.

— Ого!... — поерзав на сидении, я в нетерпении облизываю губы и пытаюсь вынуть из памяти все, что знаю о ней.

Кажется, это берег нашей реки, сплошь испещренный ласточкиными гнездами. Влюбленные традиционно устраивают там романтические встречи. Один парень даже возил туда нашу Лесю, а через неделю она его бросила.

— Придется немного прогуляться, а то моя феррари туда не заберется, — предупреждает Дэн, останавливая машину на укатанной колесами площадке, — Готова?

— Готова. Только кофту возьму.

Достою ее из сумки и повязываю на поясе.

— Идем.

Метров триста мы пробираемся вверх по узкой тропе между соснами. Данилов держит меня за руку, я немного волнуюсь. Через несколько минут мы оказываемся на берегу. Подувший с реки прохладный ветер ударяет в лицо и разметает мои волосы. Пахнет сырой водой и хвоей. А на горизонте, по ту сторону реки, в месте, где сходятся земля и небо, алеет закат.

Переливаясь оттенками от желтого до багряного, окрашивает собой все вокруг: темнеющее небо, густую гладь воды и даже ветки хвойных деревьев, заставляя их искриться микроскопическими вспышками огня.

— Боже!... — выдыхаю я пораженно.

— Нравится?...

Опершись обеими руками в парапет, я оглядываюсь и восторженно киваю.

— Впервые вижу такую красоту! Можно... можно я ее сфотографирую?

Торопливо, словно прекрасное видение может исчезнуть в любой момент, вынимаю телефон из сумки и включаю камеру.

— Сомневаюсь, что она сможет передать такое...

— Отключи вспышку, — Говорит Денис, подойдя сзади.

Прикоснувшись грудью к моей спине, он одной рукой обнимает меня за талию, а указательным пальцем второй нажимает на центр экрана и удерживает, пока не появляется специальный значок. А затем проводит им вниз и меняет тональность.

— Так будет лучше, — понижает голос до интимного, — Закат не пересветиться.

Мое дыхание вмиг разрывается в клочья, я глотаю воздух маленькими глотками и выдыхаю его порционно. Делаю несколько снимков и рассматриваю их.

— И правда...

Фото действительно получились шикарными, но мои колени вряд ли подкашиваются от их красоты. Касающееся меня сзади тело Данилова, его тяжела теплая ладонь , медленно ползущая с талии к животу. И обжигающее мою кожу горячее дыхание, от которого по ней разбегаются стаи мурашек — все это превращает меня из дерзкой, острой на язык девушки, в безвольную куклу.

Считав его желание, я отвожу голову в сторону и предоставляю доступ к шее. Порочные жадные губы тут же набрасываются на беззащитную плоть. Из моего горла вылетает тихий стон.

В этот момент откуда-то из-под наших ног в небо взмывает сразу несколько десятков ласточек. Шелест их крыльев закручивает влажный воздух и направляет его на нас!...

— Боже! — восклицаю я, — Ласточки!...

Темным облаком они взлетают к облакам, а затем, распадаясь на отдельных птиц, камнями падают вниз и начинают кружить над поверхностью воды.

Мое сердце, когда ладонь Дениса съезжает вниз и залезает под подол юбки, ухает вниз вместе с ними. Судорожный спазм между ног посылает по телу легкую судорогу. Держась обеими руками за парапет, я прикрываю глаза и концентрируюсь на ощущениях, что дарит мне его ладонь.

Данилов целует мою шею, задеваю губами мочку уха, и медленно, едва касаясь, гладит меня под юбкой через ткань белья. Смакуя, я проживаю каждое мгновение, смотрю на алеющий закат и молюсь, что это никогда не заканчивалось.

— Ты мокрая, Кира, — проникает в ухо его низкий, искаженный желанием, шепот, провоцируя у меня новый сильнейший спазм.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с его губами. Мы целуемся. Он давит и сминает мои, словно их хозяин. Толкается в рот языком, тут же задавая беспощадный ритм. Его пальцы под моей юбкой сдвигают полоску стрингов в сторону и утопают в складках.