…

Сильвания также отмечала, что руны драконов трёхмерны. На первом слое Духовного Моря они выглядят вполне понятно. На втором — символ выглядит иначе. На третьем — третья руна. В совокупности они образуют самоподдерживающуюся микроформацию.

Опять же — у людей такие фокусы не работают. Течение Духовного Моря рано или поздно смоет созданную человеком трёхмерную руну. Речь максимум о неделях. А драконья просуществует так века. Проклятия, Формации Защиты, ловушки — всё вышедшее из-под их лап существует в десятки, а то и в сотни раз дольше, чем творения человека.

Дракон, находящийся ниже стадии Золотого Ядра [3+], не способен ни использовать руны, ни создавать гнёзда, ни давать потомства. Такая вот природная особенность развития.

Олень и сам пробовал их применять, но результат получался так себе. Милошу проще построить обычную формацию, чем попытаться сымитировать одну из рун драконов.

Мне же, чтобы выжить, придётся применять руны эльфов. Людям они доступны лишь на четверть эффекта от оригинала. Пусть они менее эффективны, чем драконьи, но зато тоже работают по принципу самоподдержания.

— Так даже интереснее, — произнёс я, чем вызвал у Оленя лёгкий шок.

Пришлось добавить:

— Я про разницу рунописи разных рас. Мне кажется, дело в разнице мышления. Орки и гоблины живут недолго. Эльфы, наоборот, живут намного дольше людей. Потому наши формации для них — это что-то вроде одноразовых заклинаний. Леса-княжества с выращенными печатями — куда более долгосрочное решение. Возможно, их язык рун как-то отражает эту разницу в сроке жизни.

Олень стал обучать меня так называемой дикой артефакторике. То есть тому, какие материалы совместимы с рунами без дополнительной обработки. Речь пошла о древесине и кирпичах, которые я не раз встречал в фундаментах домов Ностромо.

Дикой артефакторикой обычно пользуются гоблины и орки. Реже — эльфы и гномы. Люди в большинстве своём предпочитают обработанные и куда более долговечные материалы.

…

30 апреля

Михаил Войд (Гринч)

За изучением рун и дикой артефакторики незаметно пролетело пятнадцать дней.

В одну из тихих ночей «Мохреш» вдруг разбудил, подав сигнал тревоги. Я открыл глаза, но не стал вскакивать с кровати. Вместо этого огляделся через Сферу Восприятия и не заметил следов вторжения в дом.

Пришлось сонно озираться по сторонам. Только пару минут спустя я сообразил, в чём дело.

[Работники офиса уже на месте. Выходит, я так засиделся вчера за обработкой кирпичей, что проспал завтрак и начало дня?]

«Мохреш» подсветил на карте не особняк. Что-то неладное творится в общежитии для работников бухгалтерской фирмы Оленя. Днём там находится только дежурный и по совместительству единственный охранник. Он моет полы, выносит мусор с общей кухни. То есть держит в чистоте вверенную ему территорию.

Сейчас некто посторонний пробрался через окно в комнату на втором этаже общежития.

[Чей-то парень? Маловероятно. Олень своих работников привёз прямиком из столицы. Эти карьеристки на местных мужчин вообще не смотрят.]

Мужик залез в девичью комнату. На это указывало здоровенное зеркало и столь же крупный шкаф с одеждой. Стоило ему оказаться внутри, как он принял горсть пилюль. Вскоре его фигура начала меняться. Пока шла трансформация, он стал копаться в платьях.

[Ф-у-у! Извращенец.]

Пока я, зевая, поднимался с кровати, преступник перевоплотился в одну из работниц бухгалтерской фирмы. Марьям, кажется⁈ Затем забрался под кровать в самый тёмный угол и стал ждать.

[Точно извращенец!]

Ситуация в целом понятна. Кто-то проследил за особняком Оленя. Сюда внутрь так просто не попасть. Тот мастер перевоплощений решил прикинуться одной из сотрудниц бухгалтерской фирмы. Если оставить всё как есть, завтра вместо Марьям на смену выйдет шпион.

Пришлось спросонья сходить к Милошу и рассказать, что к нему опять пытаются пробраться.

— Это не доппельгангер, — произнёс я, продолжая зевать. — Там человек, довольно хорошо владеющий пилюлями для смены внешности. Как минимум мужское хозяйство осталось на месте. Он там такие бронированные труселя надел, что…

Олень покачал головой.

— Не хочу об этом знать! Есть мысли, как от него по-тихому избавиться? Я могу вызвать охрану, но тогда другие наёмники могут догадаться о наличии продвинутых методов обнаружения.

Я задумался. Подходящая идея практически сразу пришла на ум.

— Эм-м, учитель… Вы не против немного повеселиться? Правда, надо будет потом одну девушку отправить в отпуск. Так сказать, в виде извинений.

…

30 апреля (поздний вечер)

Работа в бухгалтерской фирме «Книгаж» подошла к концу. Карьеристки и немногочисленные клерки-парни устало потянулись к общежитию. На входе их встретил всё тот же добродушный охранник, поддерживающий временное жильё чуть ли не в стерильной чистоте.

Двенадцать работниц пошли в женскую половину общежития. Одна из них рыдала, не в силах сдержать слёзы. Это была Марьям — пока ещё новичок в бухгалтерском деле. Её подруга Элиза чуть задержалась в кабинете Тан Тошо. Только сейчас она поняла, кого именно начальник попросил «успокоить и приглядеть до полуночи».

Заливаясь слезами, Марьям шла к себе. Элиза поймала подругу прямо у двери в её комнату.

— Марьям, да что с тобой такое? Вся тушь потекла.

— М-меня в к-командировку посылают, — произнесла в слезах стройная брюнетка. — Аудит в борделе «Г-глубокий К-Анал». Там столько штрафов за несоблюдение правил и разглашение клиентской тайны, что я не знаю, как проводить проверку.

Марьям присела на кровать, под которой прятался мастер перевоплощений. Наёмник выглядел один в один, как девушка. Такая же короткая деловая юбка, белая блузка, каре из тёмных волос. Мужчина притих… Лежать было неудобно. Ещё и бронетруселя довольно сильно стискивали хозяйство.

Оглядевшись, Элиза заняла свободный стул. Марьям, достав из кармана лист с направлением на командировку, продолжила объяснять:

— Т-там столько штрафных санкций по договору, что мне страшно. Клиенты — сплошь аристократы. Надо перепроверить, кто сколько из их работниц получает и куда такие деньги потом тратит. П-поскольку это будет тайный аудит, мне придётся влиться в ряды сотрудниц. Меня сегодня ночью прямо отсюда заберут. Привезут в бордель под усиленной охраной.

Лежащий под кроватью наёмник напрягся ещё сильнее. О том, что ЕГО могут утащить в бордель вместо выбранной девицы… он думать не хотел.

Марьям шумно сморкнулась в платочек и начала читать штрафные санкции.

— За раскрытие личности… Королевский… За каждый разбитый стакан… Глубокий… Бордель потому так и назван — Глубокий… Если меня раскроют, то… Шахту… Подруга, я и слов-то таких не знаю! Если опоздаю сегодня с отправкой, то… со всеми охранниками.

Чем больше Марьям рассказывала, тем сильнее дрожал наёмник, прячущийся под кроватью. Перед глазами во всех красках мелькали штрафные санкции. Из-за своей профессиональной привычки он уже примерил на себя личину девушки, которой собирался прикинуться. Её плачущий голос, мимика, переживания из-за командировки…

Булки под бронированными труселями сжались так, что раздался тихий скрип. Девушки услышали странный звук и сразу замолчали.

Не выдержав, наёмник ловко вылез из-под кровати Марьям. Затем с невозмутимым видом поправил складки на платье и её же голосом произнёс:

— Да к демонам этот заказ и работу! Мне моё психологическое здоровье дороже.

На глазах у ошарашенных девиц наёмник подошёл к окну, открыл его и выпрыгнул наружу. Он хотел сбежать до того, как за ним придут наёмники борделя «Глубокий Канал». С его нынешней внешностью такая встреча, мягко говоря, опасна.

Михаил Войд (Гринч)

30 апреля

Глядя на то, как наёмник-извращенец удирает, я обратился к Оленю. Разговор проходил в его кабинете.