Я глубоко вздохнул и сфокусировался на мутном глифе. Реальность шатра привычно померкла. Взгляд провалился вглубь, туда, где висела сложная структура магического рунного конструкта.

Стандартные десять сот. Почти все пустые и тёмные. Светилась только одна центральная. Но если в моей первой руне внутри пульсировали искры пламени, то здесь свет был совершенно иным. Бледный, мертвый, словно исходил от фосфоресцирующих грибов в темноте пещеры.

Я всмотрелся в символ.

— Это… череп? — наконец спросил я, выныривая из транса, но не разрывая зрительного контакта с руной.

— Он самый. Знак стихии «Плоти», нэк, — подтвердил шаман, наблюдая за мной с прищуром. — Теперь понимаешь, почему тролль так возбудился от мысли, что ты рискнёшь её поглотить?

— Почему? — я поднял глаза на учителя. — Слишком высокий риск отторжения?

— Отторжения… — скривился старик, пробуя слово на вкус. — Смерти. Но нет, в этом смысле это самая обычная руна. Шанс успешного поглощения довольно высок. Только для Низшего, разумеется, за которого тебя все принимают.

— Тогда с чего сотник так скалился?

Зуг’Гал хищно усмехнулся, обнажая жёлтые клыки:

— А ты загляни в сердцевину, нэк. Посмотри условия активации. И сам всё поймёшь.

От этой ехидной улыбки гоблина мне стало неуютно. Холодок пробежал по спине. Я снова опустил взгляд на сферу, ныряя в глубину глифа, чтобы увидеть ментальный отпечаток с видением о способности руны.

— Как это… вообще возможно? — выдавил я растерянно спустя минуту, наконец разорвав зрительную связь с руной.

— Видение внимательно просмотрел? — голос учителя со сочился ядом и весельем.

— Дважды.

— Тогда что тебе непонятно, нэк?

— Что непонятно? Всё! — рявкнул я, пытаясь отдышаться. После чтения руны жутко разболелась голова.

В отличие от прошлого раза, это видение далось в разы тяжелее, оно буквально расплющивало рассудок. Я не просто наблюдал со стороны, я смотрел на мир чужими глазами. Будто взаправду проживал отрывок чужой жизни, ощущая эту тёмную, чуждую силу как свою собственную.

В видении я калечил врагов, вырывал… нет, именно выдирал их хребты наружу. И не все они были в этот момент мертвы.

Затем окровавленные позвонки в моих руках осыпались пылью. После чего я вскидывал ладони, и эта костяная крошка не падала вниз, а замирала, сгущалась в воздухе и мгновенно вытягивалась в длинные, острые шипы. Ещё мгновение, и с сухим щелчком они срывались в полёт, чтобы найти новую жертву.

— Вот, — старик протянул мне чашу с дымящимся отваром. — Полегчает. Всё-таки пятая орбита, нэк. Рановато тебе ещё в такие руны заглядывать.

Он улыбался, но в его тоне не было ни капли сочувствия.

— Большую часть мощи руны накапливают сами, собирая её из окружающего мира. При активации они высвобождают свой резерв, но в качестве платы за «работу» тянут силы уже из нас.

— Поэтому вы тогда свалились от усталости?

Старик кивнул и продолжил:

— Но есть и такие, — он указал взглядом на мою руну, — которые действуют немного иначе. Им, ко всему прочему, требуются материальные компоненты. Расходники.

Понятно. Вырванные хребты и были теми самыми расходниками.

— Но в видении я не почувствовал… — я запнулся, пытаясь подобрать верные слова. — Не почувствовал отторжения.

— Ничего чужеродного, нэк? — догадался гоблин. — Потому что у тебя есть сцилла. Всё проходит через неё, она служит барьером и фильтром. Понимаешь, к чему я клоню?

— У Низших сциллы нет. Руна меняет само тело носителя.

— Именно, мой глупый ученик. Если поглотить эту руну в обход сциллы, то… не знаю, насколько сильно ты изменишься внешне, но суть твоя исказится необратимо, нэк. Ты неминуемо превратишься в… Нечто, что обязано жрать позвоночники жертв. Только так твой организм сможет выращивать внутри себя новые костяные шипы для выстрелов.

— Хорошо, что у меня сцилла есть, — пробормотал я, потому что не собирался жрать кости с остатками сырого мяса.

— Да, но это не избавляет тебя от необходимости использовать расходники.

— Но мне же не обязательно самому вырывать позвонки?

— Обзаведись слугами, чтобы потрошили трупы вместо тебя, и тогда…

— Я не про это, учитель, — перебил я. — Можно ведь использовать любые кости? Не обязательно убивать самому, чтобы добыть материал?

— Можно, нэк.

— Отлично.

— Рано радуешься, — остудил мой пыл гоблин. — Подбирая чьи-то объедки, ты лишь «трясёшь яблоню». Сцилла примет такой материал, но… для полноценного заряда руны подобных костей потребуется целая гора. Либо же накопленная сила иссякнет спустя полдня, и придётся искать новые. Или их хватит на один-два выстрела. Вариантов масса.

Суть я уловил, но с моральными терзаниями и кровавыми условиями решил разобраться позже. Сейчас меня волновало другое.

— А как вы узнали, какая у руны орбита? — спросил я, вертя в руках сферу. Сам я ничего, что намекало бы на её ранг, не заметил.

— Контур вокруг ячеек, нэк. Присмотрись внимательно.

Действительно.

Стоило сконцентрироваться на кольце, обрамляющем соты, как я заметил отличия. У этой руны контур был слоистым, он состоял из пяти тончайших нитей. Они располагались так близко друг к другу, что без должного внимания сливались в одну сплошную линию. Неудивительно, что я принял их за обычную окантовку.

Выходит, мне досталась руна пятой орбиты. Сотник сбагрил мне середнячок, если не сказать мусор. Мусор по его меркам, конечно. Но всё равно немного неприятно.

Пусть мой вклад в победу был случайным, но его нельзя назвать незначительным. Я не сомневался, что из Королевы выпала добыча куда ценнее. К тому же, по словам сотника, благодаря мне твари сбились в кучу, позволив одним ударом уничтожить всех наиболее сильных особей. А это, почти наверняка, ещё много рун и осколков.

Я не стал скрывать разочарования и прямо высказал это учителю.

— Ты прав, наверняка выпало много чего, нэк, — спокойно согласился Зуг’Гал, почесывая редкую бороденку.

— А мне, похоже, отдали самую слабую, — вновь вздохнул я и зачерпнул из ведра питьевой воды.

— Знаешь притчу про жадную цаплю? — со смешком спросил он, прищурив желтые глаза.

— Дело не в жадности, — я со стуком поставил пустую чашку на пол и вытер рукавом подбородок. — Не только в ней. Это вопрос справедливости.

Сказал и сам улыбнулся. Справедливость. В Ковенанте. К человеку.

— Жила на болоте жадная цапля, — не слушая меня, начал гоблин скрипучим голосом. — Однажды она увидела, как другие цапли собрались в круг и что-то рассматривают. Подлетев ближе, она заметила в центре огромную, жирную жабу. Настоящую королеву болота. Не раздумывая, наша птица рванула к добыче. Сородичи пытались её остановить, кричали, били крыльями, но она растолкала всех, больно клюя. Добралась до жабы, широко разинула клюв и попыталась проглотить её одним махом.

— И?

— Подавилась и сдохла, нэк. Кусок оказался не по горлу.

Слушая рассказ, я активировал сциллу и поместил в неё новую руну.

— Останусь при своём мнении, — упрямо буркнул я, разглядывая тусклое свечение. — Всего шесть сот активны.

— Думаешь, руна шестой или восьмой орбиты дала бы больше? — шаман снял с пояса кожаный мешочек, расшнуровал тесёмку и протянул мне. — Расхожее заблуждение новичков. Угощайся.

Я заглянул внутрь и вежливо мотнул головой. Сушёные личинки каменных ос напоминали древесную труху и были столь же отвратительны на вкус.

— Сцилла любит порядок. Она не только усиливает близкие ей стихии и ослабляет противостоящие, но ещё и поддерживает строгий баланс орбит. Запомни, Менос, чем больше разница между твоим уровнем и орбитой руны, тем слабее будет отклик.

— Хотите сказать, что руна шестой или седьмой орбиты сейчас была бы для меня ещё бесполезнее?

— Именно, — гоблин с громким хрустом раскусил личинку, и меня слегка передёрнуло. — Ты счёту обучен?

Я шмыгнул носом и кивнул.

— Всё просто. От десяти отнимаешь число орбит руны и получаешь её приблизительный уровень силы для твоей первой орбиты, нэк.