Я не стал тратить время на оправдания и споры с Арахом. Просто подошёл к Зуг’Галу и бросил к его ногам насквозь промокший кровью мешок.

Старик медленно наклонился. Его янтарные глаза, отражавшие пламя костра, сначала впились в торбу, а затем снова поднялись на меня. В них не читалось вопроса, лишь холодное любопытство. Он развязал горловину и заглянул внутрь.

На мгновение в воздухе повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают угли. Брови Зуг’Гала взлетели вверх, а губы медленно растянулись в торжествующем оскале, обнажив острые зубы.

— Ну здравствуй, Драал… — прохрипел шаман. В его голосе, обычно полном желчи, сейчас прорезалось нечто, удивительно похожее на уважение. Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел во мне не просто бестолкового ученика, а нечто большее. — Хорошая работа, Менос.

— Но учитель! Он бросил нас, нэк! — Арах снова попытался вклиниться со своими обвинениями, захлебываясь от негодования. — Вы должны наказать его…

Старик оборвал его на полуслове коротким взмахом посоха, едва не задев нос гоблина.

— Заткнись, нужно спешить, — Зуг’Гал резко выпрямился. — Нет времени на разговоры.

И старик первым подал пример, энергично взявшись за поклажу. Я тоже включился в работу, больше не обращая внимания на притихшего Араха.

— Жадность, — хмыкнул шаман, заметив, как я покосился на трупы хобгоблинов. — Эти отбросы возомнили, будто могут говорить со мной, как с беззубым стариком, клянчащим объедки у их костра. Я просто напомнил им, что в этом мире всё определяет сила, а платить приходится кровью. Теперь они не нуждаются ни в золоте, ни в лошадях.

— А почему вы вообще здесь? — спросил я, не переставая затягивать ремни на седельных сумках. — Я думал, вы уже далеко…

— Направили тех лошадей на восток, чтобы пустить орков по ложному следу, — бросил шаман, резко затягивая подпругу так, что конь обиженно всхрапнул. — Втёр им в круп мазь из гнилошипа. Будут скакать без остановок на пределе сил, пока не упадут замертво. Это должно было занять преследователей на половину ночи, но теперь уже не уверен…

Учитель пнул пропитанный кровью мешок. Тот прокатился мимо меня и влетел прямиком в костёр.

— Если до рассвета не пересечем границу леса, то наши головы окажутся в таких же мешках.

— Вечно из-за него всё наперекосяк… — донеслось со стороны. Подслушивающий Арах, путаясь в собственных пальцах, пытался приторочить котомку к своей лошади. — Проклятый человек… все из-за него сдохнем, нэк…

— Умеешь ездить верхом? — дождавшись уверенного кивка Талли, я помог ей вскочить в седло. Девушка держалась бодро и сразу перехватила поводья.

Арах, продолжая что-то бубнить, наконец последним взобрался на кобылу. Зуг’Гал ударил своего коня пятками, и мы сорвались в галоп, оставляя за спиной догорающий костёр и остывающие трупы хобгоблинов.

Не сбавляя темпа, мы скакали практически всю ночь. Степь под копытами превратилась в сплошное серое полотно, летящее навстречу. Огни лагеря Ковенанта быстро уменьшились до размеров едва заметных искр, а затем и вовсе утонули за горизонтом.

Холодный ночной ветер выдувал из головы лишние мысли, оставляя лишь ритмичный стук сердца и хриплое дыхание коней. Талли держалась в седле на удивление крепко. Арах, вопреки не прекращающимся причитаниям тоже не отставал.

Постепенно характер степи начал меняться. Исчез аромат полыни, уступив место затхлому запаху сырости и чего-то давно разложившегося. Колышущееся море ковыля сменилось чахлыми, иссохшими кустарниками, которые в полумраке походили на скрюченные пальцы утопленников.

Впереди, на самой грани видимости, поднималась чёрная стена леса. Она не имела чётких очертаний, просто поглощала лунный свет, превращая горизонт в бездонный провал.

Чем ближе мы подходили к его границе, тем беспокойнее вели себя кони. Мой мерин начал испуганно прясть ушами и забирать в сторону. Его бока ходили ходуном, а из ноздрей вырывался сиплый, тревожный свист. Животные чувствовали то, чего еще не могли в полной мере осознать мы.

Небо на востоке приобрело грязный, свинцовый оттенок. Предрассветные сумерки неохотно обнажали окрестности.

— Орки, нэк!

Я придержал поводья и обернулся. Далеко позади, над степью медленно поднималось едва заметное облако пыли. Оно было слишком длинным и плотным для случайного порыва ветра.

Зуг’Гал даже не обернулся. Его взгляд оставался прикован к искривлённым стволам деревьев, которые теперь возвышались всего в паре сотен шагов от нас. Лошади уже открыто противились подходить ближе.

Спешившись и отпустив испуганных лошадей, мы нырнули под своды леса. Свет мгновенно померк, будто над нами захлопнулась крышка гроба. Влажный туман, пахнущий плесенью и гнилостью, окутал нас, заглушая даже звук копыт. Позади в степи пылевой след становился всё отчетливее. Охотники Тлеющего Черепа летели во весь опор.

Мы двигались вглубь так быстро, как позволял подлесок, состоящий из переплетённых, сухих ветвей, которые цеплялись за одежду. Здесь, под плотным куполом тёмной листвы, время будто остановилось. Тишина стояла такая, что собственный пульс казался оглушительным.

Талли шла впереди меня, стараясь ступать след в след за Арахом. Гоблин больше не причитал. Он заткнулся, испуганно втягивая голову в плечи при каждом хрусте валежника. Даже Старик перестал бурчать. Зуг’Гал шёл первым, то и дело поглядывая на свою Сциллу, которая теперь всё время пульсировала перед ним тревожным светом.

Прошло совсем немного времени, когда лес за нашей спиной «заговорил».

Сначала донеслись уверенные выкрики орков. Преследователи достигли опушки и, не раздумывая, вошли под кроны. Тишину вспорол азартный лай и протяжный вой варгов, почуявших след. Мы слышали треск кустов и множество голосов.

Охотники стремительно углублялись в чащу, сокращая разделявшее нас расстояние.

А затем всё изменилось.

Округу разорвал оглушительный треск, будто разом переломило десяток столетних дубов. В ту же секунду над лесом, высоко над нашими головами, с истошным криком взвились стаи чёрных птиц.

Торжествующий рёв орков мгновенно сменился воплями, в которых не осталось ничего воинственного.

Мы ненадолго замерли. Позади, в глубине тумана, послышался странный, влажный хлюпающий звук, за которым последовал дикий, полный боли визг варга, оборвавшийся на самой высокой ноте.

Зуг’Гал резко обернулся. Его уши мелко подрагивали, ловя звуки бойни, которая разворачивалась совсем недалеко от нас.

— Быстрее, нэк! — почти закричал старик, и я впервые увидел в его глазах настоящий ужас.

Он больше не шёл, а сорвался на бег, толкая Араха в спину.

— Учитель, что там⁈ — взвизгнул гоблин, едва не растянувшись на корнях.

— Орков надолго не хватит! — прохрипел Зуг’Гал, не оборачиваясь. — Оно сожрет их и пойдёт за нами! Бегом, нэк! Лес почуял кровь!

Мы бросились вперёд, продирались сквозь мглу и колючие заросли, а за нашей спиной продолжал нарастать треск ломаемых деревьев. Что-то бесконечно голодное уже заканчивало с орками, чтобы продолжить свою охоту.

Конец

– Не пытайся меня отговорить, шаман, – голос Ксанда, вождя клана Тлеющего Черепа, звучал угрожающе.

Он сидел в глубине шатра, низко опустив голову и прикрыв лицо массивной ладонью. Перед вождем на низком столе, застеленном шкурой чёрного варга, покоилась страшная находка. Там лежал обугленный и выбеленный пламенем череп. В пустых глазницах ещё, казалось, дрожало отражение того костра, из которого его вытащили.

Золид вошёл бесшумно. Лишь тяжелые костяные обереги на его посохе издали короткий стук.