Последние несколько минут превратились для Зуг’Гала в настоящий кошмар.

Он сознательно экономил силы. Сдерживал себя. Не призывал руну поиска жизни без крайней необходимости, полагаясь на опыт, чутьё и старые, проверенные приёмы. Лес всегда был опасен, но не смертелен, если держать разум холодным и не суетиться.

И вот цена этой осторожности.

Шаман не заметил появление поистине опасного противника. Кобольд‑чемпион не только полностью просадил запас его сил, пробив щиты, но и лишил ноги.

Зуг’Гал не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал себя настолько уязвимым. И доходило ли вообще когда‑нибудь до подобного.

Даже лёжа в изнеможении в своём шатре в разгар атаки Роя на лагерь Ковенанта, старый гоблин не испытывал ничего подобного. Он помог обороняющимся отрядам гоблинов уничтожить первую, основную волну жуков. Но даже тогда, будучи истощённым, у него хватало сил, чтобы в случае необходимости применять её – «чёрную» руну.

В отличие от тупого Золида гоблин поместил в свою сциллу специально подобранную паразитную руну. При активации руна пожирала лишь несколько рунных орбит, оставляя остальное нетронутым. Взамен старик мог в мгновение ока перенестись в любую из трёх точек на выбор. Туда где он был день, седмицу или луну назад.

Чудовищная плата за спасение. На формирование пятой и шестой орбит он потратил почти половину жизни. Каждая из них стоила ему лишений, боли и утрат.

Но сейчас даже этот путь был для него закрыт.

Резерва не осталось. Сцилла была истощена до предела.

Чудо, что вообще сумел выжить, учитывая полученное увечье и то, что лечением занимался такой бездарь, как Арах. Спасло лишь то, что Зуг’Гал заранее заставил обоих учеников выпить зелье, на время почти обнулявшее плату за применение рун. Без этого у гоблина просто не осталось бы сил удержать учителя в живых.

Теперь же шаману отводилась роль беспомощного наблюдателя.

Один ученик валялся без сознания, второго теснил чемпион, методично загоняя в невыгодную позицию. Зуг’Гал видел это отчётливо и оттого злился ещё сильнее, ведь он привык управлять боем, а не смотреть, как всё решают другие.

Единственным утешением в этой ситуации было то, что уцелевшие молодые кобольды не спешили лезть в бой. Они оттянулись к самой границе леса, держась в полутени между стволами, и оттуда настороженно следили за происходящим. Ни один из них не решался приблизиться без прямого приказа.

Цепная молния пришлась им не по вкусу. В страхе перед новым вожаком кобольды преклонились пред ним, сбившись плотной группой. Из‑за этого даже слабоуровневая цепная молния Араха сумела накрыть их всех. Запах горелой шерсти, судороги повалившихся сородичей и ослепляющая вспышка отпечатались в памяти слишком хорошо, чтобы забыть их за пару мгновений. Даже сейчас они инстинктивно сторонились открытого пространства, предпочитая держать дистанцию.

А после того как чемпион использовал одного из них в качестве живого щита, страх перед вожаком служил дополнительным сдерживающим фактором. Никто из выживших не рисковал без прямого приказа ввязаться в драку.

– Арах! – вновь позвал старик, не повышая голоса, но вкладывая в него всё раздражение, на какое был способен.

Ответа не последовало.

Зуг’Гал стиснул зубы. Времени почти не осталось. Он дотянулся до своего сломанного посоха, мысленно извинился перед Меносом и осторожно ткнул острым обломком в бок Араха. Делать это приходилось предельно аккуратно. Один неверный укол, и он рисковал отвлечь человека в самый неподходящий момент.

Иначе он давно бы просто со всей силы ударил гоблина по голени.

Только после шестого тычка Арах глухо застонал, дёрнулся и наконец открыл глаза, мутно глядя перед собой.

– Проснись! – старик снова ткнул его палкой.

Менос вновь удивил старика, демонстрируя чудеса стойкости. Парень умудрялся всё ещё держаться против такого противника. Разумеется, не без помощи стихии «тени», но всё же. Кобольд‑чемпион в силе нисколько не уступал почившему Драалу, зато в ловкости превосходил орка на несколько порядков.

И всё же Менос не только избегал смертельных ран, но и несколько раз сумел достать тварь. Не силой, а хитростью. Он ловил чемпиона на ложных выпадах. Дважды вожак купился на эти уловки и поплатился за излишнюю самоуверенность, получив по морде пылающим кулаком. Не смертельно, но унизительно. И достаточно больно, чтобы разозлиться.

Зуг’Гал видел это, и тоже злился всё сильнее.

Потому что время утекало. Секунда за секундой. А Арах всё так же беспомощно хлопал глазами, приходя в себя слишком медленно, тогда как любая ошибка Меноса грозила стать последней. Ведь кобольд уже понял, что можно не опасаться рунной магии. Ведь очень похоже, что человек истратил всё, что имел.

– Живо! – прохрипел Зуг’Гал, ткнув обломком посоха в сторону валяющейся рядом туши. – Разделай его, нэк! Достань хребет!

Арах вздрогнул, глядя на наставника как на сумасшедшего. Гоблин всё ещё тяжело дышал, а его собственная кровь вперемешку с грязью размазалась по лицу. Но спорить со стариком было себе дороже.

– Бросай парню! – скомандовал шаман, когда тот управился с задачей. – Только когда я скажу! Понял, тупица? Не раньше!

Старик замер, не сводя глаз с танца смерти, который Менос вёл на краю обрыва. Он ждал. Чемпион кружил, осыпая парня градом ударов, и в какой‑то момент, уворачиваясь от удара Меноса, он разорвал с ним дистанцию, при этом повернулся к гоблинам своим белёсым глазом.

– Сейчас!

Арах размахнулся и швырнул окровавленный хребет.

И чемпион ослепший на один глаз упустил этот момент.

Менос, хвала богам, заметил это и сообразил моментально и ещё больше увеличил дистанцию с монстром, оказавшись у самого края пропасти.

Чемпион среагировал слишком поздно, чтобы помешать Меносу. Но и сам Менос в этот миг оказался открыт, он убрал одну руку с двуручника, лишая себя полноценной защиты.

Они атаковали одновременно.

Кобольд рванулся вперёд, вкладываясь в прыжок всем телом, вытягивая когти, собираясь разорвать человека.

Менос же сделал единственное, что успевал. Едва пальцы сомкнулись на пойманном хребте и руна «плоти» мгновенно переработала расходник.

Всего миг и костяной шквал сорвался с его ладони навстречу чемпиону.

Старый гоблин не сумел рассмотреть попал ли Менос, или вожак сумел увернуться. Чемпион на полной скорости врезался в парня, и, сцепившись в клубок, они покатились к самому краю. В ту секунду, когда должны были сорваться в бездну, реальность внезапно исказилась.

Казалось, что человек вместе с монстром просто провалились сквозь скалу. Они исчезли в одно мгновение.

Я вскинул руку, готовясь пустить в ход последний козырь. В моём рунном арсенале не осталось ничего, кроме огненного осколка, который я успел получить от учителя накануне.

Прямо перед ладонью воздух пошёл рябью, и из пустоты соткалась стрела, отливающая чистым голубым пламенем. Она сорвалась с кончиков пальцев мгновенно, но кобольд снова проявил свою дьявольскую прыть и ушёл с линии атаки одним скупым движением.

Зато молодому зверю, который только‑только пришёл в себя после разряда цепной молнии, не повезло. Тот попытался схитрить, желая незаметно подкрасться ко мне, прячась за спиной вожака. Видимо, молния выжгла остатки мозгов, если собирался украсть добычу у чемпиона.

Впрочем, скрываясь от моего взора, он сам ограничил себе обзор и не увидел моей атаки. В тот момент, когда вожак грациозно отпрянул, голубое пламя врезалось прямо в грудь незадачливого охотника.

Кобольд издал короткий хриплый рык. Ноги его подогнулись, и, заваливаясь вперёд, он инстинктивно попытался ухватиться за чемпиона.

Однако вожак не собирался проявлять сострадание. Для него раненый сородич стал лишь досадной помехой, путающейся под ногами. Тяжёлый клинок плашмя обрушился на бедолагу, отшвырнув сломанное тело далеко в сторону.