Сделав добрый десяток шагов спиной вперёд, Зуг’Гал споткнулся. Его пятка зацепилась за выглянувший из земли корень. Гоблин взмахнул руками и едва не повалился навзничь, лишь в последний момент сумев удержать равновесие.

Этот резкий толчок подействовал на него как ведро ледяной воды. Старик вздрогнул всем телом, словно сбрасывая с плеч невидимый морок. Взгляд его мгновенно прояснился и исчезла скованность, сменившись лихорадочной суетой.

Он резко обернулся к нам.

– Чего застыли, нэк⁈ – внезапно рявкнул он, и в его голосе снова заскрежетал привычный металл.

– Учитель, что это? – рискнул спросить я, кивнув на угасающее небо.

– Ничего хорошего, нэк, – отрезал Зуг’Гал, резким движением подтягивая лямки своей походной сумки.

Я снова взглянул на столпы света. Они постепенно истончались, превращаясь в блеклые нити, пока окончательно не растворились в серой мгле.

– Я не совсем понимаю…

– Уходим, – прервал меня учитель и указал посохом в самую гущу зарослей.

Дважды повторять не пришлось.

Мы двинулись вглубь чащи. Арах, шедший впереди, постоянно оглядывался, из‑за чего в какой‑то момент не заметил корягу. Послышался глухой удар, парень поскользнулся на прелых листьях и уткнулся мордой прямо в грязь.

– Да не спеши ты так, – шаман прошаркал мимо поднимающегося Араха. – Сиюминутной опасности нет. Поэтому смотрите под ноги и берегите силы. Восстанавливающих зелий осталось слишком мало, а идти придётся весь день и всю ночь, нэк.

– Но я… – Арах начал оправдываться, но шаман даже слушать не стал.

– Чем глубже в лес, тем большие опасности могут поджидать за каждым деревом. Поэтому придётся пожертвовать скоростью в угоду скрытности.

Не сказать, что мы сильно замедлились. Несмотря на слова наставника, скорость осталась прежней, но теперь мы не ломились напролом, заставляя округу дрожать от треска ломаемых веток. Путь стал намного извилистее, зато продвигались почти бесшумно.

Насчёт ночи старик явно поторопился. Уже спустя полдня непрерывного марша он первым начал сбавлять темп. Как бы Зуг’Гал ни бодрился, годы всё же брали своё. Он несколько раз украдкой выпивал какие‑то настойки, дарующие ему ещё немного сил. Но с каждым разом их действие ослабевало всё быстрее.

Я замедлился, позволяя Араху и Талли уйти чуть вперёд, а сам пристроился рядом с учителем. Гоблин дышал натужно. Каждый шаг давался ему всё труднее, но упрямо переставлял ноги, стараясь не выказать слабости. Чтобы дать ему законный повод сбавить темп и не задеть его гордость, я решил заговорить первым.

– Учитель, я…

Старик покосился на меня:

– Ладно, – он криво усмехнулся. – Спрашивай уже, нэк.

– Да я просто… Может, сумку заберу?

– Менос, прекращай, не переводи эликсир.

– Вы о чём?

– Я только что выпил малое зелье стойкости, если меня сейчас стошнит от твоей заботы и нежности, то продукт пропадет зря.

Я отбросил притворство и спросил прямо.

– Почему мы больше не убегаем?

– Сказал ведь, что нельзя шуметь, нэк. Или ты прослушал всё, что я говорил про этот лес?

– Нет, я всё прекрасно слышал, – покивал я. – Но ещё видел выражение вашего лица, наставник. Те столпы света напугали вас куда сильнее, чем лесные твари. И всё же мы замедлились. Почему?

На словах об испуге гоблин ожидаемо разозлился. Он оскалился, обнажив желтые зубы, и предупреждающе зашипел. Следующие несколько минут мы шли в полном молчании. Тишину нарушал только редкий хруст веток под ногами ушедших вперед спутников.

– Я не ставлю ваше решение под сомнение, но хочу понимать с чем мы столкнулись.

– Под сомнение он не ставит… – проворчал под нос старик. Судя по тону, не будь он так истощен, то уже приласкал бы меня кнутом молний по спине. Но учитель лишь сердито сопел, борясь с одышкой. Наконец, злость в его взгляде исчезла. – Слышал про чёрные руны?

– Вы же сейчас не про «тьму»  или «тень» ?

– Не про них, – кивнул гоблин. – Я говорю про паразитные руны.

– Тогда нет, о таких никогда не слышал, – признался я. – Какая это стихия?

– Забавный выверт судьбы, они не относятся ни к одной из стихий, – шмыгнул носом старик. – Говорят их выковал тёмный владыка Солр’Гин, чтобы с их помощью ослабить наш мир.

– Повелитель демонов, который из Преисподней привёл к нам армию Плети? Если речь про него, то звучит как очередная страшилка для детей, учитель.

– Страшилка? – приподнял Зуг’Гал бровь.

– Да, сами посудите, – я помог старику перебраться через поваленное дерево. – Как какие‑то руны могут ослабить целый мир?

– Хех… какие‑то руны, говоришь, – гоблин неожиданно упёрся ладонью мне в грудь, останавливая меня. – Ты только что наблюдал собственными глазами, – он ткнул пальцем туда где недавно виднелись столпы света, – как «какая‑то» руна разрушила сциллу и полностью поглотила рунное сердце орка‑шамана.

Я замолчал, переваривая услышанное. Перед глазами всё ещё стояли ледяные иглы, пронзающие облака. Если это результат использования одной‑единственной руны, то масштаб катастрофы выходил за рамки моего понимания.

– То есть он стал обычным орком?

– Пока ещё нет, но уже скоро. Чёрными рунами Солр’Гин крадёт нашу силу и копит её, чтобы однажды снова открыть портальные врата в наш мир свои легионы, нэк.

– Шаман ведь не просто так на это пошёл, – я постарался выстроить логическую цепочку. – А чтобы спасти своих и не сгинуть самому, он решился на крайние меры. Атаковавшая их тварь оказалась слишком сильной, так?

– Именно, но о монстре можно больше не беспокоиться, – Зуг’Гал прислонился спиной к шершавому стволу сосны, жадно ловя ртом воздух. – Паразитная руна не создаёт энергию из пустоты. Ей нужно топливо. Сцилла и само рунное сердце орка, вот дрова для этого костра. Она пожирает их, взамен даруя мощь, способную стирать горы. Но этот костёр не может гореть вечно.

– Но если «костёр» ограничен во времени, значит, орк не станет ждать. Пока его сила не выгорела полностью, он сделает всё, чтобы настичь нас. Уж я на его месте поспешил бы! Нам нельзя стоять на месте, нужно бежать, – я схватил старика за рукав и потянул за собой.

– Всё не так однозначно, нэк, – он вырвал руку и снова остановился. – Представь, что эта дарованная паразитной руной мощь это вода в старом, насквозь проржавевшем ведре. Оно протекает в десятке мест разом. Потоки силы хлещут через край, уходя в землю. Отсюда и ограничение по времени, ведь вода всегда выход найдёт.

Старик сделал паузу, прислушиваясь к звукам засыпающего леса.

– Только глупец в такой спешке бросится в погоню. Если орк побежит прямо сейчас, то рискует растерять всё своё преимущество по дороге, так и не успев нас догнать. Сейчас шаман занят делом куда более важным. Он пытается заткнуть самые очевидные дыры. Он латает своё «ведро», старается удержать остатки силы, приручить её, сделать частью себя. Но как только он поймёт, что больше не может сократить потерю энергии, как только добьётся максимальной стабильности своего нового состояния, вот тогда он превратится в гончую.

Старик даже не подозревал насколько близкой для меня оказалась аналогия с протекающим ржавым ведром. Во многом он описал нечто похожее на мой собственный процесс накопления резерва стихии «тени».

– Тогда нам лучше оставлять для него как можно меньше следов, – я обернулся и огляделся.

– Если всё понял, тогда иди вперёд и больше не отвлекай меня. То, что у нас появилось про запас немного времени ещё ничего не значит. Просто одна угроза сменилась другой.

Насколько я понимал, то для нас всё стало только хуже. Хотя существовал и призрачный шанс, что удастся достаточно отсрочить встречу с орком‑шаманом и тот всё же успеет растерять все свои силы.

Перед стариком появилась сцилла. Он коснулся рунного глифа и от него вдоль земли прошёл воздушный поток. Всего за мгновение ветер вернул лесной подстилке её прежний вид. Опавшие листья скрыли рытвины от подошв в грязи и притоптанный ботинками мох.