Зуг’Гал устало прикрыл глаза и потёр ладонью морщинистый лоб.

– Кого, нэк? Ладно Менос до сих пор никого не заметил, – старик кивнул в мою сторону. – чего ещё ждать от человека. Но ты, Арах? Ты ведь гоблин. Слепой и глухой на оба уха эльф и тот заметит больше чем ты.

От упоминания остроухих Зуг’Гал скривился и сплюнул на землю.

Полуухий обиделся, но виду не подал, зато мгновенно преобразился. Его напускная расслабленность исчезла, уступив место хищной сосредоточенности. Он подобрался, словно сжатая пружина, готовясь сорваться с места при малейшем шорохе. Сначала он просто прищурился, пытаясь пронзить взглядом серые сумерки подлеска.

Затем Арах начал медленно вращать головой. Его уцелевшее ухо нервно подрагивало, ловя малейшие вибрации воздуха и шелест листвы.

Прошла минута, затем вторая. Арах даже немного подался вперёд и втянул носом холодный воздух.

– Хватит пыхтеть, бездарь, – не выдержал старик, когда пауза затянулась. – Твоё сопение разносится по округе громче орочьего барабана. Тот, кто ещё не нашёл нас по следу, точно придёт на этот свист.

– Мастер, это ведь не орк‑шаман? – спросил я, скорее желая подтвердить собственные выводы, чем получить ответ.

На чутьё Полуухого надежды больше не было. Я перевёл взгляд на учителя. Старик сидел слишком спокойно, почти неподвижно, да и орк, обретший мощь паразитной руны, вряд ли стал бы играть в прятки.

Значит к нам подкралось нечто совсем иное. Но не настолько опасное, чтобы наш учитель боялся.

Похоже, что Лес наконец перестал присматриваться к наглецам вошедшим в него и решил попробовать нас на вкус.

– Мы ведь не случайно остановились именно здесь, – теперь выбор места для привала перестал казаться мне странным.

Я окинул взглядом узкое плато. Глубокий обрыв с одной стороны и отвесная каменная стена с другой создавали подобие естественного коридора. Идеальная позиция для обороны.

Враг не сможет зайти с флангов, а численное превосходство противника в такой тесноте потеряет всякий смысл. Драться здесь было гораздо сподручнее, чем метаться среди густых зарослей.

Зуг’Гал едва заметно усмехнулся, глядя на меня поверх посоха.

– Хоть один начал соображать, нэк.

– Так, а кто наш враг? – я подтянул меч поближе.

– Последние пару часов нас преследуют кобольды, – буднично отозвался старик.

– Почему только сейчас об этом сказали? – я почувствовал, как осознание того, что за нами по пятам долгое время шли хищники, а мы об этом даже не догадывались, ударило по самолюбию.

– Не хотел, чтобы вы начали дёргаться и спугнули их раньше времени, нэк.

Я недоверчиво прищурился, пытаясь понять, не издевается ли наставник.

– Вы же сейчас шутите?

– Стая совсем небольшая, – старик мотнул головой в сторону леса. – Молодой вожак недавно откололся от крупного племени и увёл за собой не больше дюжины особей. Он пока слишком осторожен и боится рисковать открыто. Ждёт пока соберутся все члены его нового прайда.

Я взглянул на небо. Сумерки сгущались быстро, окрашивая кроны деревьев в чернильные тона. И всё же логика старика ускользала от меня. Бегство от орка‑шамана требовало скорости и скрытности, а мы добровольно задерживались ради стычки с группой песьеголовых. Поднимать шум и оставлять после себя свежие трупы казалось верхом безрассудства.

– Всё равно не понимаю, учитель. Разве нам не лучше избегать любых схваток?

– Всему своё время, мой наивный ученик. Раньше я использовал их как живой компас, чтобы выбирать наиболее безопасный маршрут, – прокряхтел Зуг’Гал, явно наслаждаясь нашей растерянностью. – Если псоголовые начинали отставать, значит, мы заходили на территорию кого‑то покрупнее. Тогда я корректировал курс и мы снова возвращались в их охотничьи угодья.

А вот это оказалось по‑настоящему гениальным решением.

Десяток кобольдов под началом неопытного вожака сам по себе не представлял смертельной угрозы для вооруженного отряда, но служил отличным индикатором опасности. Старик превратил преследователей в невольных проводников.

Пока кобольды шли следом, дорога была относительно чиста. Если же стая отпускала добычу значит впереди ждала тварь, с которой не хотели связываться эти лесные хищники.

Вот почему старик, всё время идущий последним, периодически указывал Араху куда нужно свернуть.

– Но тащить их за собой дальше нет смысла, нэк, – прервал мои мысли гоблин. – Станет только хуже.

– Что‑то изменилось? – я подобрался.

– Да, похоже я немного просчитался в своей оценке, нэк, – нехотя признал Зуг’Гал.

Он призвал свою Сциллу, активировал руну поиска жизни и спустя несколько мгновений сухо констатировал:

– Их стало намного больше. Целых двадцать три особи. Это гнильё привело подкрепление. Теперь они почувствовали силу и точно нападут. Поэтому лучше покончить с ними здесь. К тому же здесь мы легко избавимся от тел, не оставив следов схватки, – Зуг’Гал недвусмысленно покосился в сторону обрыва. – Нечего оставлять за собой хвосты, нэк.

– И вы хотите чтобы это сделали мы вдвоём? – я встряхнул флакон с жидкостью.

– Именно, – кивнул мастер Зуг’Гал. – Пришло время вас немного усилить, нэк.

С этими словами шаман вновь запустил руку в недра своей сумки. Он долго шарил там на ощупь, сердито сопя, но в итоге не выдержал и ослабил завязки. Теперь старик едва ли не целиком погрузился головой в кожаную горловину, отчаянно силясь разглядеть что‑то в темноте.

– Нашёл, нэк! – с придыханием выдохнул Зуг’Галл. Судя по тону, он всерьез успел испугаться, что потерял или забыл ценную вещь в лагере.

Он осторожно выудил наружу небольшой мешочек. Вещь выглядела обыденно: вытертая кожа и дешевая тесьма. В этом предмете не было ничего примечательного, способного привлечь случайный взгляд.

Однако стоило мне податься вперёд, как я заметил странное сияние. Сперва показалось, будто свет пробивается сквозь грубые стежки ниток. Лишь присмотревшись, я понял свою ошибку. Мягкое свечение исходило не изнутри. Слабые лучи излучали сами нити, которыми была прошита кожа.

Зуг’Галл замер, любуясь своей находкой. Старик удерживал мешочек так бережно, словно в его руках находилось хрупкое сердце живого существа.

Отодвинув походную сумку в стороны, мастер развязал шнурок на мешочке и высыпал на ладонь рунные сферы. Около десятка разноцветных шариков сковали наши с Арахом взгляды. Сложно было оторваться от такого сокровища.

– Хватит облизываться, нэк, – старика позабавила наша реакция.

– Наставник, почему вы храните руны в мешочке, нэк? Ведь ваша сцилла полна осколков. Разве не лучше ли заменить их этими рунами?

– Не лучше, Арах, потому что любые руны влияют на сциллу, а осколки нет. А я не хочу засорять свою сциллу всяким хламом, – старик отделался простой отговоркой.

Зуг’Гал держал свою стихию в секрете вообще ото всех. Следовательно, одна или несколько стихий, заключенных в рунные сферы перед нами не подходили шаману.

– Даже осколки противостоящих стихий никак не влияют? – шмыгнул носом Арах.

– Чтобы вы окончательно не сварили свои птичьи мозги, нэк, слушайте внимательно, – шаман выждал паузу, убедившись, что мы внимаем каждому слову. – Представьте воина и простого пахаря. У каждого в руках по куску необработанной железной руды. Это и есть ваши осколки. Сами по себе эти куски руды бесполезны, ведь ими нельзя убить врага или вскопать землю. Это просто тяжёлый… камень. Он не делает владельца сильнее, но и не мешает ему оставаться тем, кто он есть. Сцилла принимает такие осколки легко, ведь в них нет заданной формы.

– Слышали? – Полуухий неожиданно вздрогнул и обернулся, прерывая наставника.

Обернувшись тоже, я прислушался, но ничего так и не услышал. А Зуг’Галл даже не шелохнулся. Старик продолжал сидеть в прежней позе.

– Мастер, – я снова покосился на ближайшие кусты и сжал рукоять меча. – Вы уверены, что сейчас подходящее время для очередной притчи?

– Успокойтесь, нэк, – небрежно бросил он. – Эти твари слишком трусливы для открытой схватки. Ещё полчаса назад их вообще можно было легко отогнать. Но даже сейчас, когда их стало больше, если не лезть к ним первыми, они предпочтут сидеть в кустах и ждать, когда вы потеряете бдительность и завалитесь спать.