Но, прежде чем я успеваю предложить это, мистер Беннетт улыбается мне.

– Не хочу тебя задерживать, Адди. Увидимся завтра на уроке. И не забывай про то письмо.

Я чувствую укол сожаления, когда мистер Беннетт исчезает в мужском туалете. Меня осеняет: как бы я ни злилась на Кензи, на миссис Беннетт я злюсь еще сильнее за то, что она делает его таким несчастным.

Глава 26.

Ева

Нейт за ужином, а затем и по дороге домой казался еще более рассеянным, чем обычно. И как только мы входим через дверь в гараж, он издает преувеличенный зевок.

– Ох, – говорит он. – Я вымотался, Ева.

Его попытки увильнуть от секса становятся все менее креативными. Дальше он скажет, что у него мигрень.

– Все нормально, – говорю я. – Иди спать, ты свободен.

Он поднимает брови.

– Свободен?

– Я просто имею в виду, что нам не обязательно заниматься сексом сегодня вечером.

Нейт выглядит ошеломленным.

– Если ты хочешь заняться сексом...

Последнее, чего я хочу – это вступать в долгий, эмоциональный спор с мужем в мой день рождения. Поэтому я просто качаю головой.

– Я тоже устала. Увидимся наверху.

И это все, что я сделаю в свой первый день тридцатилетия. Я отправлюсь спать в рекордные 9:30 вечера.

Пока Нейт идет наверх, я слышу жужжание из моей сумки. Достав телефон из сумки, я вижу новое сообщение в Snapflash. Есть только один мужчина, который пишет мне в Snapflash, и в начале вечера я поклялась порвать с ним.

Джей: Я оставил подарок для тебя у двери.

Я улыбаюсь сообщению все шестьдесят секунд, пока оно не исчезает. Смотрю вверх на лестницу, убеждаясь, что Нейт скрылся в спальне. Затем я крадусь к нашей входной двери и приоткрываю ее.

У нашей двери стоит обувная коробка.

Я хватаю коробку с крыльца, пока никто не увидел. Джей, должно быть, заскочил оставить ее, пока мы были на ужине, потому что коробки точно не было, когда мы уходили.

Я снимаю крышку с коробки и не могу сдержать вздоха.

Это пара туфель–лодочек Sam Edelman на ремешке, глянцевого красного цвета. Я любовалась ими пару недель назад в магазине и расстроилась, когда последняя пара исчезла, потому что они были едва в пределах моего бюджета.

И теперь я понимаю, куда делись те туфли. Хотя у него самого с деньгами туго, Джей потратил свои скудные средства, чтобы купить мне подарок на день рождения, который, он знал, мне понравится.

На телефоне появляется еще одно сообщение:

Джей: Ты получила?

Ева: Я их обожаю. Спасибо тебе огромное.

Джей: Я знал, что они тебе понравятся.

У меня наворачиваются слезы на глаза. Жизнь так невероятно несправедлива. Я застряла в браке, который, как я все больше осознаю, лишен любви, и при этом у меня нет никакой возможности быть с мужчиной, которого я действительно люблю.

Я собираюсь примерить новую пару туфель, когда слышу шум за дверью. Сердце подпрыгивает. Мне плевать, увидят ли соседи, больше всего на свете я хочу, чтобы за дверью стоял Джей.

Я распахиваю входную дверь, готовая встретить его с большим слюнявым поцелуем. Но когда я выглядываю на улицу, там никого нет. Кроме света на крыльце, все темно.

– Ау? – окликаю я.

Никто не отвечает.

На этот раз гораздо тише я говорю:

– Джей?

Ответа нет.

Это так странно. Я была уверена, что слышала шум прямо за дверью. Я в шоке, что там никого нет. Но, похоже, мне показалось.

В конце концов, там никого нет.

Глава 27.

Адди

Когда я в конце дня подхожу к своему шкафчику, замок срезан.

Я смотрю на него какое–то время, глаза вылезают из орбит. Замок все еще висит точно там, где был в прошлый раз, когда я подходила к шкафчику, но металлическая дужка перерезана кусачками. Я слышала, что персонал иногда так делает, если думает, что в шкафчике есть наркотики, но не знаю, почему кто–то мог так подумать обо мне.

Но когда я открываю его, я точно знаю, кто это сделал.

Мой шкафчик полностью заполнен пеной для бритья.

Я ахаю от количества пены, заполняющей его. Там, наверное, книги и бумаги, и еще моя куртка, но сейчас это выглядит просто как шкафчик из пены. Для того, чтобы что–нибудь достать, мне придется засунуть руки и просеивать то, что выглядит как три галлона пены.

Несколько учеников стали свидетелями этого зрелища, и, судя по количеству смешков, это, видимо, уморительно. Мне не нужно гадать, зачем это сделали. Кензи делала достаточно язвительных замечаний на физре о том, что мне надо брить ноги, хотя я старательно провожу бритвой по ногам два раза в неделю.

– Ого. – Еще до того, как я оборачиваюсь, я знаю, кому принадлежит голос за спиной. – Бьюсь об заклад, вся эта пена для бритья пригодится. Кто–то оказал тебе огромную услугу.

Я смаргиваю слезы, прежде чем повернуться и посмотреть на Кензи. Они с Беллой наблюдают за мной у шкафчика, подойдя ближе, чем осмеливается любой другой ученик. Как долго они стояли здесь и ждали, пока я увижу эту катастрофу? Мне следовало бы пожалеть их за такую ничтожную жизнь, но нет. В основном мне жаль только себя.

Почему Кензи это делает со мной? Она ревнует, потому что думает, что Хадсон любит меня больше, чем ее? Это явно не так. Он встречается с ней. Если у него и остались какие–то чувства ко мне, даже дружеские, это было бы для меня большим сюрпризом. Он даже не разговаривает со мной.

Вокруг меня собралась толпа. Все смотрят, что я буду делать дальше. На самом деле, они смотрят и радуются, что не они те, у кого шкафчик залит пеной для бритья. Никто не хочет оказаться в немилости у Кензи Монтгомери. А вот я здесь, и даже не знаю, что я сделала, чтобы тут оказаться.

– Разрешите! – раздается взрослый голос с края толпы. О, слава Богу. – Пропустите меня сейчас же, пожалуйста!

Мое мимолетное облегчение от того, что наконец появится взрослый, который поможет мне справиться с ситуацией, исчезает, когда я вижу, кто протиснулся сквозь толпу. Это миссис Беннетт – наихудший возможный вариант. И когда она видит содержимое моего шкафчика, она выглядит определенно разъяренной. Хотя, с другой стороны, я никогда не видела ее не разъяренной, так что трудно сказать.

– Адди! – резко говорит она. – Что здесь происходит?

Кензи даже не сдвинулась с места. Можно подумать, у нее много наглости, но на самом деле она знает, что я не буду на нее стучать. Это было бы социальным самоубийством, особенно если бы я сделала это при всех. Если у меня и есть какой–то шанс оправиться от такого, он исчезнет, если я сейчас на нее настучу. И в любом случае, она просто будет все отрицать, и все поверят ей, а не мне.

К тому же, у меня есть ее ключи от дома. Я могу отомстить.

Миссис Беннетт скрещивает руки на груди, ожидая моего ответа.

– Адди...

– Не знаю, – наконец говорю я. – Наверное, кто–то залил пеной мой шкафчик.

– Кто? – напирает она.

Я пожимаю плечами.

Она склоняет голову.

– Правда? Совершенно никаких идей, кто мог бы взломать твой шкафчик и залить его пеной?

Я медленно качаю головой.

Миссис Беннетт оглядывает толпу детей, которые стали зрителями моего унижения.

– Все. Идите по домам. – Ее глаза–бусинки снова впиваются в меня – разительный контраст с добрыми карими глазами ее мужа. – А ты. Убери это, Адди.

Серьезно, в чем ее проблема? Она такая жестокая. И она замужем за чертовым поэтом – самым добрым учителем во всей школе. Почему она такая? Почему она всегда такая злая?

Но по крайней мере, она разгоняет детей, пялившихся на меня, и это уже кое–что. Хотя Кензи и ее подружки задерживаются в конце ряда шкафчиков, все еще наблюдая. Я слышу их хихиканье, пока обдумываю ситуацию. Типа, что мне теперь делать, когда мой шкафчик залит пеной? Я даже не знаю, как начать это убирать. Не говоря уже о том, что мои книги испорчены.