В коридоре как раз послышались быстрые тяжёлые шаги. Человек вошёл без стука, пригнув голову под низкой притолокой. Я узнал его сразу, хотя память сперва дала имя, а уже затем собрала лицо.

Мерн.

Он лечил всадников Громового Очага ещё тогда, когда Аррен бегал по двору с ободранными коленями. Старик был крепким, с широкой грудью и толстой шеей. Голова блестела в свете очага, волос на ней давно не осталось. Крючковатый нос нависал над плотно сжатыми губами. Под глазами лежали тёмные мешки, отчего сами глаза казались совершенно чёрными. Возможно, дело было в слабом свете, хотя маленький Аррен тоже запомнил именно черноту взгляда.

В правой руке Мерн держал кожаную суму. Она ударяла его по бедру при каждом шаге.

Дед встал ему навстречу.

— Спасибо, что пришёл быстро.

Знахарь не ответил. Снял суму с плеча, поставил на сундук и подошёл к Кайру. Сначала коснулся его шеи, затем поднёс ладонь к лицу, проверяя дыхание. Увидел дымящийся родовик, коротко кивнул Айре и отодвинул ветку дальше от глаз больного. Всё делал спокойно, будто люди вокруг вообще перестали существовать.

Я уступил ему место. Мерн оттянул нижнее веко Кайра и долго смотрел на слизистую. Потом раскрыл рот, проверил язык, положил ухо на грудь и замер. Дед стоял рядом, опираясь костяной рукой о край лежанки. Айра держала родовик над ногами всадника, проводя дымом вдоль тела.

— Дед, — сказал я. — Я позову Кар-Роха сюда. Он быстро долетит с северного уступа. Через нашу связь я попробую поговорить с Кайровым драконом и узнать, что случилось. Возможно, зверь подскажет дорогу, остальных всадников и то, что напало на них. Знахарю это тоже может пригодиться.

Гром-Дед посмотрел на Мерна. Тот продолжал слушать грудь Кайра. Дед кивнул.

— Хорошая мысль, внук. Зови каменного. Только во двор его веди медленно, там раненый грозовой. Испугаются друг друга — получим ещё одну беду.

Я вышел из комнаты, прошёл через Длинный Зал и толкнул наружную дверь. Снег сразу ударил в лицо. На площадке по-прежнему лежал Кайров дракон, возле его морды уже поставили широкую чашу с водой. Людей вокруг прибавилось, хотя все держались на расстоянии. Корзины всё ещё висели за седлом, и раскрытая покачивалась на ветру.

Я понял ещё одну вещь. Мглокорня, скорее всего, не будет. Сейчас жизнь Кайра стояла ближе, её можно было потрогать пальцами и услышать в редком дыхании. И всё же Сухарю корни тоже требовались для жизни. Его запас резонанса уходил с каждым часом, а новый перенос через моё тело пока грозил убить нас обоих.

Получалось, что времени снова не осталось.

Я остановился сразу за дверью. До северных загонов отсюда вела тропа через несколько рядов домов, и бежать туда сейчас смысла не имело. Кар-Рох чувствовал меня куда дальше. Следовало только правильно собрать образ, потому что одного тревожного толчка по Нити каменный мог понять слишком широко и привести с собой всю стаю. Шаэ-Раах наверняка уже поднялся после крика чужого грозового, Сухарь тоже мог увязаться следом, а его как раз требовалось удержать возле загона и беречь силы.

Я прикрыл глаза и нащупал тяжёлое тепло под рёбрами.

Кар-Рох отозвался сразу. Пришло ощущение холодного уступа, запах встревоженного грозового рядом и собственное расстройство каменного — оно было связано с тем, что тот начал понимать, что помощи Сухарю не будет. В глубине отклика мелькнуло ещё одно присутствие, высокое и колючее: Шаэ-Раах тоже прислушивался к чужим крикам над Очагом.

Я передал Кар-Роху двор перед Длинным Залом. Потом показал лежащего на площадке грозового, пустую чашу возле его морды и себя рядом. Отдельно добавил Сухаря, свёрнутого под крылом Шаэ-Рааха, и удержал этот образ подольше. Младший остаётся там. Грозовой остаётся с ним. Каменный приходит ко мне один.

Смысл получился сложнее, чем хотелось. По Нити пошла короткая заминка. Кар-Рох увидел себя возле Сухаря, затем почему-то поднял подростка за загривок и понёс ко мне, словно решил, что я прошу доставить сразу всех. Я повторил образ и мысленно поставил Шаэ-Рааха поперёк выхода с уступа. Потом коснулся в памяти каменного носа и направил его одного вниз.

ТЫ НУЖЕН МНЕ ЗДЕСЬ ОДИН

На этот раз Кар-Рох понял.

Тяжёлое тепло под рёбрами сдвинулось. Вместе с ним пришёл короткий образ: Сухарь лежит, грозовой сидит рядом, сам Кар-Рох разворачивается к краю уступа. Следом прокатилось низкое недовольство. Каменный явно считал мой замысел сомнительным и всё-таки собирался выполнить просьбу.

— Молодец, — пробормотал я себе под нос. — Только спокойно. Тут и без тебя уже все напуганы.

Люди возле Кайрова дракона услышали мой голос и посмотрели в мою сторону. Молодой парень, которого дед оставил с грозовым, сидел на корточках возле чаши и осторожно смачивал зверю ноздри мокрой тряпкой. Дракон позволял ему касаться морды, хотя взгляд всё время держал на двери, за которой исчез всадник. Каждый раз, когда внутри дома раздавались шаги, его гребень приподнимался, голубые прожилки коротко вспыхивали и снова тускнели.

Я подошёл ближе, сохраняя привычную дугу. После тяжёлого полёта зверь мог сорваться от одного резкого движения. Система уже собирала строки перед глазами, и я позволил им раскрыться.

[СКАНИРОВАНИЕ: Дрейк — Грозовой — Взрослый]

[Физическое состояние: КРАЙНЕЕ УТОМЛЕНИЕ]

[Лётная перегрузка: ВЫСОКАЯ]

[Повреждение левого крыла: растяжение связок / вероятный частичный надрыв]

[Резонансный резерв: 19%]

[Эмоциональный фон:]

[— тревога за связанного: КРИТИЧЕСКАЯ]

[— защитная готовность: ВЫСОКАЯ]

[— ориентация: сохранена]

[Статус Нити: СВЯЗАННЫЙ ЖИВ / ОТКЛИК КРАЙНЕ СЛАБЫЙ]

[Рекомендация: покой, тепло, присутствие знакомого человека]

Значит, ранение крыла он получил во время возвращения или ещё до него. По краю перепонки тянулась едва заметная тёмная складка, и при каждом движении левого плеча мышцы собирались жёстким валиком. Открытой раны там тоже не было. Впрочем, крыло могло пострадать при тяжёлой посадке или раньше, так что эта деталь пока ничего не объясняла.

— Он воду берёт? — спросил я у парня уже совсем игнорируя Обет. Какую тут обет, когда вокруг творится такое?

— Один раз лизнул, — ответил тот и показал мокрый край чаши. — Потом дверь увидел и про всё забыл. Я его знаю, наследник. Зверь Кайра, у восточной стены держится. Обычно к чужим руки не подпускает.

Грозовой услышал имя всадника и поднял голову. Грудь расширилась, из горла вышел короткий гул. Он посмотрел на меня, затем снова на дверь.

— Кайр живой, — сказал я. — Его лечат. Ты довёз.

Слова, наверное, дошли только через интонацию. Гребень чуть опустился, хотя тревога в глазах осталась. Я показал раскрытую ладонь, потом коснулся груди и указал на дом. Связанный там. Свои рядом. Грозовой проследил за движением и выдохнул мне в лицо тёплый воздух с запахом озона.

Над северными крышами прокатился знакомый рык.

Люди на площадке сразу задвигались. Кто-то потянулся к копью, парень возле чаши вскочил, а Кайров дракон резко вскинул голову и попытался подняться. Передние лапы ещё удержали тело, задние разъехались по снегу. Грозовой ударил хвостом, чашу отбросило к ограде, вода выплеснулась на камень.

— Оружие вниз! — крикнул я. — Это мой каменный. Дед сам велел его позвать.

Несколько копий всё-таки успели подняться. Люди переглянулись, затем отвели наконечники к земле. Один мужчина торопливо отступил под навес. Видимо, вспомнил, сколько весит взрослый каменный дрейк и как мало пользы от короткого копья, если такой зверь решит сесть прямо на тебя.

Кар-Рох появился над верхним рядом домов. Летел он низко и тяжело, каждым взмахом сгребая воздух под широкие крылья. Каменные вообще выглядели в небе слегка неправильно, словно гора вдруг решила временно пренебречь собственным весом. Его бурая чешуя сливалась с тёмными стенами, рыжие прожилки вспыхивали в свете очагов, а из ноздрей тянулся горячий пар.

Я послал ему образ свободного края площадки и чужого грозового, который лежал возле дома. Добавил спокойствие, насколько сумел. Кар-Рох ответил раздражённым толчком. Чужого он уже видел и сам.