— Киркот, становись сильнее, иначе с таким хобби долго не проживёшь!

— Очень хочу стать сильнее! Скиф, на самом деле ты мне сделал очень щедрое предложение, не жалеешь теперь? Я вот рассказал про себя и ощущение возникло, как будто я тряпка, которой все, кому не лень, елозят по полу ринга.

— Не жалею. Желание помогать людям — дело благородное, — серьёзно сказал я. — Это отличает сильного человека от слабака. Поэтому ты мне и приглянулся. В тебе есть стержень. Вступился за меня, хотя был не обязан и понимал, что могут на месте прибить. Потом за Вику и Санту влез в драку против нескольких противников по сути в одиночку. Мышцы дело наживное, дух у тебя бойцовский. Думаю, ты не прав, называя себя слабаком. Слабые мышцы или там неопытность не делают из тебя слабака. Это поправимо, а сильные черты характера очень сложно наработать. Может это вообще с генами идёт. Но, как правильно пишет Санта, сначала позаботься о себе, потом уже помогай другим.

— А поскольку сильные черты у тебя уже развиты, — с ехидным смайликом написал Санта, — марш приседать! Хорош уже вслух болтать, Вика, кажется, ворочается.

— Да не могу я приседать — колено болит! — написал Киркот в чате.

— Ты коленку затяни, как тебе главный сказал, и приседай понемногу с опорой. От этого мышца растёт и сустав разрабатывается, будет легче.

— Да мне Вика тоже что-то такое говорила, расхаживать ногу там и тд.

— Парни, не называйте меня главным, — поморщился я, — сразу этого жирного пузана вспоминаю. Бррр!

— Окей, — Санта рассказал пару баек из своего пожарного прошлого с моралью, что надо в любых опасных ситуациях думать в первую очередь о себе, иначе здоровья не хватит. Намёк, что Киркот худой как дрищ.

— Санта, ты, конечно, выглядишь как бодибилдер… но здоровья точно тебе не хватит жить с ножом в глазу, если бы я думал о себе! — ехидно прокомментировал парень.

— Ну… это есть такое. С меня ящик тёмного!

— По рукам! — заразительно засмеялся Киркот, — эх, сейчас бы в ирландский паб! Да горшочек с мясом и картошкой фри!

— И сигару! — улыбнувшись, добавил я.

Он нашёл в рюкзаке запасную футболку, попросил меня помочь и мы в три руки обмотали коленку. Реально решил тренироваться.

Парень поприседал с опаской, опираясь на тумбочку, сначала морщился, потом колено разработалось, дело пошло лучше, он обрадовался и снова переключился на меня. Энергии хоть отбавляй.

— Скиф, а почему ты считаешь, что моя помощь людям — это сильная черта характера? — спросил Киркот.

— А разве слабая? — Я размял ноги, прислушиваясь к странным ощущениям в животе. — У нас взаимопомощь не в почёте. Вот тебя бедовым прозвали, ругали родители. Сейчас каждый за себя, всё меряется деньгами и успехом, мы живём во время максимального индивидуализма, все конкуренты. Так жить проще. А ведь это нормально — помогать.

— Ну да, соседей не знаем, по гостям не ходим. Все сами по себе. Вот, был случай. Поехал с Кристей в Александров, там её подруга. У неё телефон за кровать завалился, а кровать тяжёлая, с ящиками. Не сдвинуть. И комод ещё подпирает, то есть не подлезть, телефон не достать. Такая бытовая женская проблемка…

Киркот что-то болтал, но я слушал фоном. Живот неприятно ныл, а потом скрутило сильнее, резь началась, словно ножом полоснули. Что за напасть очередная? Траванулся? Заразился? Кровища от тварей в рот не раз попадала… блин!

— … искала, кто поможет. На профи заявку создала, за выезд десять штук просили. Дворников звать боялась. Уже думала, проще новый телефон купить! А там работы — на полчаса: комод выдвинуть, кровать сдвинуть, и всё.

— Не имей сто рублей, а имей сто друзей, — написал мудрый Санта.

Лазарет здесь развернули, потому что был доступ в туалетные кабинки. Удобно.

Направился в сортир. Ощущение было, что сейчас меня вырвет, словно что-то пыталось вырваться из желудка, даже холодный пот на лбу выступил, то ли от страха, то ли от спазмов.

На пороге наткнулся на старшую медсестру — бабушку в очках. Она держала в руках небольшой кувшин с водой и была чем-то взволнована. Нет, напугана.

— Ой, Скиф, здравствуйте! — она обратилась ко мне, но при этом косилась назад. — Извините, но в туалете… что-то не то. Наверное туда не стоит заходить.

— В смысле? — занятый своими проблемами, я не сразу врубился.

— Какое-то шебуршание, как мыши где-то. Но в стене. Вы понимаете?.. Надо наверное солдат позвать на помощь.

Я напрягся, вспомнив про крылатых итхов. Эти твари вполне могли продолбить и пол, и стены, и даже металлические двери своими когтями и зубами. Да и Сэмпай ушёл на их зачистку на чердаке и… с тех пор ни слуху, ни духу.

— Покажите.

— Я туда боюсь идти, может ещё кого-то позовём?

— Давайте проще. Вы идите, а я разберусь. И держите рот на замке, паника не нужна. Хорошо?

— Поняла. Берегите себя, молодой человек!

Бабушка осенила меня крестом и спешно ушла.

Я заглянул внутрь, пусто, никого. Лёгкое поскрёбывание на грани слышимости цепляло слух.

Вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.

Вызвал на переднюю позицию перевёртышей, Жало, Карлика, Тумана. Муравьед слишком медлителен для боя, бесполезен в таких ситуациях. Вытащил на всякий случай малое копьё черховеца в одну руку, в другой приготовил вибронож. Прохладная кость и металл приятно отозвались в ладонях — привычный вес, привычная уверенность.

Всё, я готов.

Браслет Отчаяния поначалу едва заметно грелся, сигнализируя, что опасность невелика. Но когда я подошёл ближе к стене, откуда слышалось шебуршание, нагрев усилился. Через минуту запястье ощутимо жгло.

Ого. Это значит, там кто-то посерьёзнее итха. Или их там немало.

Дерьмо. Даже в сортир сходить спокойно нельзя. Задолбали.

Я осмотрелся. Глухая стенка. Плитки нет, стены окрашены синей краской. Внизу ряд вентиляционных небольших решёток, через них по ногам поддувает ощутимый ток воздуха, под потолком другой ряд решёток. Снизу поступает холодный воздух, наверху значит уходит нагретый воздух. Скребутся где-то ближе к нижним решёткам.

Что-то тут не сходится. Почему они лезут через вентиляцию, а не через окна? Пробуриться в окно проще, чем грызть стены. И почему вентиляционных отверстий столько на один туалет? В зале нигде не видел такой системы.

Могу предположить, что здесь тянутся трубы с подземной базы, иначе в этом смысла не вижу. А если так, то шорохи, что идут скорее снизу, чем сверху означают…

Что-то шевельнулось в щелях нижней решётки. Что-то мохнатое, грязно-белое, с чёрными блестящими точками… которые очень походили на фасетчатые глаза-пуговки.

Я выдвинул вперёд медведей, а сам спрятался за ними. И вовремя. Из щелей что-то хлестнуло со свистом в нашу сторону и невольно перевёртыши это перехватили своими телами. Беззвучные хлопки взрывов. Белесые облачка разошлись в стороны, охватывая тощие фигуры рабов, которые с рычанием моментально начали трансформироваться, раздуваясь в стороны и вырастая до потолка.

Прежде чем осознал, что происходит, я уже прыгнул в сторону и смачно влетел в кабинку, вывернув дверцу и долбанувшись головой об унитаз. Бедная моя голова! Но лучше так, чем стоять на линии обстрела.

За спиной жахнуло — это Тряс применил свой оглушающий навык. Плитка на полу звонко потрескалась, посыпалась штукатурка со стен, стекла жалобно звякнули.

Взвыло на тонкой ноте, заскрипел пронзительно металл, с треском и хрустом что-то основательное начало падать на пол, похоже на кирпичи из стены.

Тварь начала проламываться к нам. Однозначно, как любит говорить наш президент.

Оглушение Тряса не прошло, процент успеха не сто процентный, к сожалению.

Браслет Отчаяния жёг не по-детски, я даже почувствовал мерзкий сладковатый запах своей жжёной кожи и крови, как от озона.

«Туман, вспышку точно внутрь! Нас не должно задеть!»

В закрытом помещении вспышка по нам тоже хлестнёт, но выхода нет. Зажмурился и закрылся руками, отвернувшись к стене.