— Не знаю, я ничего хорошего не наблюдал, а вот дикости насмотрелся, — Киркот после очередной серии приседаний тяжело опустился на пол, с силой поставив рядом кружку. Вода из неё выплеснулась, но он не обратил внимания, — если это правда, то логично, что уважуха, но дикости в край!

— Не кипятись, у всего есть две стороны. Дикость и их многочисленность вокруг — отдельная тема. В метро в выходные последние годы ночью все вагоны приезжими забиты. Я честно не в своей тарелке себя чувствую. Но давай посмотрим на светлую сторону. На выручку, взаимопомощь.

— Ладно, с этим согласен, когда спасают кого-то, это прям мурашки по коже, очень круто! Пример мужика!

— Знаете, почему такие поступки впечатляют? Потому что их социум крепче нашего. У них не просто взаимопомощь, это уклад жизни: один за всех, все за одного. Когда парень берёт в жёны девушку, у них это не просто «союз двух людей», это союз семей, родов. Высокая рождаемость, выживаемость, потому что действуют сообща. Старики у них в уважении, и это мне очень импонирует.

Целый отряд женщин со швабрами, ведрами и тряпками отправился наводить чистоту в туалете. Все встали кучкой перед моей подкорректированной табличкой об уборке, осмотрели её и снова уставились на меня. Похоже, моё сердечко не так поняли.

Не понимаю, что тут непонятного.

Я задумался, сквозь расслабленное состояние начало свербить ощущение, что что-то упустил, важную вещь. Чуйка что-то хотела мне сказать.

— Когда мы смотрим на пожилых людей, представляем своё возможное будущее. И когда видим нищих, брошенных, покинутых всеми стариков, это убивает чувство защищенности.

— А у нас старики никому не нужны, — согласился Санта, — насмотрелся вдосталь на вызовах!

Я вспомнил свою бабушку, к которой после последнего инсульта отказывались приехать все «бесплатные» врачи на дом. Единственный вариант — скорая и госпитализация. И со скорой прямо предупредили, что это быстрая дорога на кладбище.

На словах и по телевизору много красивых слов про бесконечную благодарность ветеранам, а на деле ко дню Победы открытка от Жириновского и трёхтомник «Живая память». Президенты у нас меняются каждые четыре года как перчатки, а в жизни всё по-старому.

— Медицину нормальную попробуй найди, особенно когда каждая минута важна… Старики — это индикатор. Если о них заботятся, это значит, что общество здорово. Если старикам не хватает на еду, если им страшно отойти от подъезда — значит, с обществом что-то не так. Чувство защищённости — это база, необходимая каждому и обществу в целом для развития и движения вперёд. Кстати, по поводу дикарей показателен пример высокоразвитой Римской Империи. Варварские племена её в итоге разорвали на клочки несмотря на сверхэффективные легионы, в которых ветераны служили по 25 лет. Два раза грабили и жгли Рим, тыкая римлян в дерьмо лицом… Всё, парни, хватит философии, полно дел.

Собрался встать, но Киркот остановил очередным вопросом.

— Скиф, меня ты взял за то, что не прячусь в стороне. Типа это круто. Понял, логично, хотя не такой уж я и добренький. Мои бывшие точно не согласны. А Санту? Как пожарного, спасателя?

Я вздохнул. Не оратор я, конечно, но вроде свои взгляды объяснил. Чем он слушал? Ему всё надо разжевать похоже.

— Кем мы были, уже неактуально. Когда шли спасать выживших в Пятую Башню, Санту послал с донесением к Сэмпаю. Случился прорыв зомби и началось такое жёсткое мочилово, что честно я сомневался, что он вернётся. Это для меня показатель. Понял?

— Ага, — кивнул Киркот, пытаясь вьехать.

— Короче, взял вас обоих за бойцовский дух и надёжность. На вас можно положиться. Конечно, дальше придется брать незнакомых людей, кто что из себя представляет не угадаешь, но по крайней мере в костяке отряда я хотел бы видеть тех, кто вызывает у меня доверие. Для меня это первостепенно.

Посмотрел на Санту, с болезненной гримасой шевелящего ногами. Они у него не умещались на постели, парень их задрал на спинку койки. Теперь они затекли и он пытался осторожно согнуть ноги, не потревожив сон Вики.

— Хорош чудить, вставай, разомнись.

— Кровь хлестала, что п. ц! Стрёмновато, — написал Санта.

— Новой крови на повязке не вижу, значит нормально всё, жить будешь.

Подошёл ему помочь аккуратно подняться. Вика немного поворочалась, мило почмокала губами и продолжала дрыхнуть. Накрыл её одеялом.

— Разоспалась, соня, — написал в чат.

— Девушки любят поспать, может её надо разбудить поцелуем? — ответил Киркот со смайликом чертёнка.

— Не, пусть спит пока есть возможность. Смотрите как кожа скулы обтягивает, измотана в край. Стресс ещё с насильниками, сука… и по земному времени давно ночь. И ещё. — Посмотрел на парней. — Может у неё навык требует отоспаться, лечебное дело сложная наука. Ребята, никому не давайте её будить, ферштейн? Ни пациентам, ни даже Сэмпаю, если заявится.

Я тоже решил немного вздремнуть. Упал на пол, рюкзак под голову вместо подушки. На комфорт плевать.

Как проснулся, интерфейс показал пятнадцать минут сна. Быстрый сон, отточенный годами, заменял пару часов полноценного отдыха.

Поднялся бодрый, как будто окунулся в прохладную речку после жары.

Киркот сидел на полу, раскрытая банка тушёнки в руке, и переписывался с Сантой. Судя по простыне сообщений они ухитрились обсудить всё на свете: от мигрантов и реформ до китайцев. Словно это было самое важное сейчас. Хотя возможно и важно.

— Скиф, быстро покемарил. Солнце уже село почти. Мы ночевать вообще тут будем? Чё, какие планы?

— Нет, Киркот, ночёвки не будет. Сейчас перекусим, дождёмся Сэмпая и двинем. Ночевать будем в домах. Мне ещё надо проверить одного человека… Надеюсь, он жив.

— Через парк ночью? — Киркот в голосе выдал сомнения.

— Там фонари, светло как днём. — Я посмотрел на него, чтобы не возникло лишних вопросов. — Ты что-то говорил про китайцев?

В общем, ребята мне рассказали интересную историю. Китайцев в их район попало очень много, но они повели себя необычно: собрались все вместе и куда-то ушли вглубь города.

Парни достали ещё консервы. Уже и забыл, когда ел последний раз. Странно, до этого был такой ненасытный аппетит…

И тут я при мыслях о еде снова почувствовал накатывающую тошноту. Да ещё какую! Мне срочно нужен унитаз!

Успел. Меня начало рвать какой-то чёрной жижей, всё это дерьмо пенилось и смотрелось в толчке мерзко.

Когда рвота закончилась, привалился к стенке, обессилев. Глотка горела. В толчке всё ещё бурлила мутная масса, отвратительно пахнущая гнилью.

Спустил воду, прополоскал рот и долго пил из крана. Вроде жить буду.

Прислонился лбом к приятно холодящему зеркалу и задумался. Живот ещё немного крутило. И что это было? Самочувствие стало гораздо лучше. И прошлой ночью и утром ел прекрасную горячую готовку от Диего, светлая ему память. Отравиться было нечем.

С подъёмом уровня постоянная подкачка праны лучше лечит? Организм очищается от накопленной за всю жизнь дряни? Как говорила Вика, изменения тела идут постепенно с повышением уровней всё больше вглубь. Сначала кожа, потом обновления клеток, сосудов, органов.

Был и менее привлекательный вариант: я подхватил заразу от зомби. Мне и в рот и в глаза не раз попадали кровь с кусочками тканей при рубке с тварями. Кусали кадавры неоднократно, в кожу вьедалась и кислота и напалм, что там за дрянь намешана неизвестно… Заразился?

Да вряд ли, хорошо себя чувствую.

В туалете успели оттереть полы, наплывы крови из кабинки, собрали осколки кирпичей, плитки, вычистили все следы битвы с пауком. На горячих трубах сушилась масса тряпок. Не уверен, что был смысл тщательно убираться, если скоро все отсюда свалят. Видимо, женщинам от уборки спокойнее, появляется чувство безопасности. Или банально не хочется посещать грязный туалет.

Проверил шкалу здоровья и удивился. Со шкалой здоровья изменений не было, но вот рядом с двумя шкалами появилась третья. Синяя.