— Я был бы рад этому, — улыбнулся Артур. — Прости меня… за все то время, которое ты упустил с сыном и с Евой. Я боялся, что ты станешь сильнее меня. Потому что в глубине души я всегда чувствовал, что не дотягиваю до вожака. Да, это не оправдание, но мне жаль. Теперь я понимаю, как отвратительно поступил. Может быть, ты захочешь потом встретиться втроем? Я, ты и Ева. Я хочу попросить прощения у нее. Хотя понимаю, что у тебя нет причин мне доверять.

Марк не был до конца уверен, что идея Артура хорошая. Ведь характер Евы был не сахарный. Они до конца пока еще и сами не помирились. Но Марк надеялся, что счастливое возвращение Эрика поможет найти дорогу к ее сердцу. Ведь Марк очень любил Еву. Казалось, даже сильнее, чем прежде! Увидев ее, ощутив запах темных волос, скользнув взглядом по по-прежнему стройной фигуре и утонув в голубых глазах, Марк понял, что пропал. Пути назад не будет! Он вернет Еву, во что бы то ни стало! Ведь без нее ему жизни не будет.

— Мама не будет злиться на меня? — негромко спросил Эрик.

Марк тепло улыбнулся и покачал головой, привлек его к себе и приобнял за плечи.

— Не будет. Мы напустим на нее дядю Артура. А он включит свое знаменитое обаяние. И она не устроит. Артур всегда умеет общаться с женщинами.

В голосе прозвучала легкая ревность. Ведь Марк помнил, чем закончилось последнее общение Евы с Артуром! Расставанием на четырнадцать долгих лет!

Услышав гул подъезжающей машины, и Ева, и Вера Сергеевна выбежали на улицу. В этот момент мать Марка даже не казалась светской львицей с гордой посадкой головы, а выглядела просто взволнованной матерью, искренней и настоящей. Так что и Ева расслабилась. Едва машина въехала во двор, она подбежала к ней и распахнула дверцу.

— Эрик! Мальчик мой! — Ева чуть не заплакала от счастья и облегчения, увидев сына. — Иди ко мне! Я так испугалась! Обещаю, я… я больше не буду тебе врать. Но и ты больше не убегай так!

Эрик вышел из машины, и они крепко обнялись.

— Обещаю, мама!

И только сейчас Ева поняла, что Марк приехал вместе с Артуром. Они вышли из машины.

— Значит, все-таки помирились? — тепло улыбнулась Вера Сергеевна. — Пойдем в дом. Вид у вас не очень. У обоих.

Марк был рад видеть ее. Чем старше он становился, тем меньше было у него времени на то, чтобы захаживать к ней в гости. Но он всегда старался звонить ей каждый вечер, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Насколько Марк знал, Артур поступал так же. Они очень редко пересекались в гостях у матери. И уж точно не засиживались, если такое происходило. Наверное, в последний раз это случалось… еще при жизни отца? Так что Марк понимал, почему ее глаза затаенно светились от счастья. Она рада была видеть сыновей вместе. И не норовящих вцепиться друг другу в горло при любом удобном моменте.

— Как тебе Ева, мама? Готова познакомиться со своим внуком? — улыбнулся Марк, проходя в дом и оглядываясь.

Вера Сергеевна смотрела на Еву и Эрика, не отрывая взгляда. И нерешительно кивнула.

— Здравствуй, Эрик, — улыбнулась Вера Сергеевна, подходя ближе к мальчику. — Твоя мама много о тебе рассказывала. Пойдем в дом?

Она протянула ему ладонь, и он взял ее за руку.

— А папа — о Вас, пока мы ехали!

Все зашли в дом и расположились в столовой. Принесли чай, сладости, но, наверно, каждый здесь слишком переволновался, чтобы сразу наброситься на угощения. Вера Сергеевна повела Эрика за собой, чтобы показать комнату, где вырос его отец. А Марк, Ева и Артур остались наедине.

— Наверное, стоит дождаться возвращения Эрика и Веры Сергеевны и тогда начинать пить чай? — неуверенно проговорила Ева и расправила салфетку на своих коленях, выдав этим движением свою нервозность.

— О, если мама повела Эрика показывать мои детские альбомы с фотографиями, то это надолго, — улыбнулся Марк. — Мама обожала папино хобби. Отец любил фотографировать меня и Артура. Поначалу у него была даже своя небольшая фотолаборатория в подвальчике нашего дома. Темная комната. Там он проявлял снимки.

Ева улыбнулась в ответ и немного расслабилась. Марк же бросил незаметный взгляд на Артура. Вот, кто был напряжен, словно натянутая струна! Кажется, он так и не решил, как заговорить с Евой.

— Пойду схожу к маме и сыну. Узнаю, не утомила ли Эрика моя мама демонстрацией моих грамот из начальной и средней школы, — Марк встал из за стола и незаметно подмигнул Артуру, мол, давай, брат, начинай разговор.

Когда Марк ушел, Артур обхватил руками аккуратную чашку, но так и не притронулся к чаю. Просто повертел ее в ладонях, а потом отставил в сторону. Вырвался тяжелый вздох. Непросто было начинать этот разговор! Даже с Марком было проще. Все-таки родные люди! А у Евы характер поколючее, чем у него, будет! Так что Артур начал осторожно, немного неуклюже подбирать слова.

— Я хотел… хочу поговорить с тобой. Рассказать. Там, у меня дома, кое-что случилось. В общем, Эрик проявил способности настоящего вожака. Как в легендах. Благодаря тому, что он ребенок истинной пары. Теперь мы поняли, как работает истинность. Мои родители тоже были истинными. А значит, я мог быть вожаком и без артефакта. Но я… я больше не хочу этого. Я добровольно отдам власть Эрику. Просто буду помогать ему по мере сил, пока он не подрастет. Эта власть приносила моей семье только беды. Я и Марк практически ненавидели друг друга столько лет. Наша мать разрывалась между нами, пытаясь помирить. Мой племянник тринадцать лет не знал своего отца! А все потому, что я боялся… вдруг, если бы отец увидел Марка перед смертью, отдал бы перстень ему, а не мне? Я не знал, что делать без этой власти. Марк вон врачом был, да и сейчас в его клиниках жизни спасают. А я? Я притворялся уверенным в себе лидером, а на деле жил в страхе, что этого недостоин… Прости меня, Ева. Если сможешь. Я понимаю, что такое простить очень сложно. Я ведь на столько лет разлучил вас.

— Эрик уснул, — через пару часов сообщил Марк, выходя из комнаты, которая много лет назад служила ему детской. — Он много расспрашивал. О моей жизни, работе, о всяком… Странное чувство. Кажется, что так не может быть! Чтобы тринадцать лет мы жили, не зная друг о друге. Чтобы я не почувствовал, не догадался, не заподозрил о его существовании.

— Обвиняешь? — я попыталась улыбнуться, но получилось слишком неуклюже, натянуто.

Марк покачал головой. Он взял меня за плечи, слегка обнимая, уводя в сторону балкона. Я не стала противиться. Сама не знала, что делать дальше. Будить Эрика и ехать домой? Вряд ли Марк одобрит такой план. Так что я пошла послушно, как марионетка. На балконе в лицо повеял прохладный воздух. Марк набросил мне на плечи свою куртку. Я рвано вдохнула, до щекотки в горле захотелось заплакать. Пришлось задрать подбородок, посмотреть в небо, будто на звезды. Только их здесь глушило зарево вывесок и окон небоскребов. Не вышло выкрутиться, и я сама криво усмехнулась над своей уловкой. Не спрятать от Марка свое сердце. Ни тогда не получилось, ни сейчас. Правда, теперь это зрелище, наверно, было гораздо более уродливым? Одни осколки.

— Я… пытаюсь понимать, почему ты не сказала, — произнес Марк, сжимая пальцами край перил. — Что тебе было слишком больно, обидно и так далее. Хотя мне и тяжело. От мысли, что я упустил столько времени. Даже не с тобой. Ты не слишком-то изменилась за эти годы, все еще можно наверстать. Но я не брал своего сына на руки, когда он плакал по ночам, не учил его первым шагам, не возил первого сентября в школу, не проверял его домашнее задание, не заставлял мерить температуру, когда он болел… Столько всего! Прости.

Марк поджал губы, качая головой. Я почти физически ощутила исходящее от него страдание. Причиной которого были мои, только мои решения. Я осторожно коснулась плеча Марка.

— Прости ты меня. Я и правда слишком утонула в своей обиде, в своей боли. Не продолжила бороться за справедливость… Ну, или хотя бы сама быть справедливой. Ты должен был знать о сыне.