Скворецкий со стуком ставит стакан на стол и откидывается на спинку стула. В его глазах пляшут злые черти, лицо недовольно кривится. Я прекрасно понимаю, что он испытывает, ведь это его родная мать, которая ради собственной выгоды манипулировала всеми, кто попадался в её паутину. Ради денег она готова была убить мужа, ради хорошей жизни она строила козни и заставляла всех делать то, что она хочет.

Но теперь у неё ничего нет. Чего она добивается, настраивая Тёму против меня?

— И ты думаешь, от разговора с ней будет толк? Да она тебе в лицо посмеётся, — отмахивается Костя.

— Если потребуется, я найму для Артёма охрану… — не унимается Стас.

— Плохая идея, — Ира качает головой. — Помнишь, к чему привел контроль надо мной, охрана лишь всё испортит.

Скворецкий молчит. Подруга права, нет смысла держать Тёму под тотальным контролем, парень лишь больше погрязнет во лжи, найдёт любой способ, чтобы сбежать. Я должна просто поговорить с ним и рассказать правду, вот только одна лишь мысль, что эта сволочь запудрила мозги моему сыну, вызывает как гнев, так и неконтролируемый ужас. Я не знаю, смогу ли справиться со сложившейся ситуацией.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Костя. — Оставить всё так, как оно есть? А если она снова решит наговорить парню очередную чушь? Мало того, она может что-нибудь с ним сделать, чтобы отомстить. Вдруг у неё за решёткой поехала крыша? Как вариант, её сожрало чувство вины за погибшего сына, и теперь она хочет искупить грехи с помощью внука. А для этого ей нужно, чтобы Тёма был на её стороне. Запудрит ему голову, а парень по наивности решит сбежать вместе с ней.

Мне становится дурно — я прячу лицо в ладонях, чтобы сдержать очередную волну слёз.

— Перестань, — просит Ира. — Мы не знаем, чего она добивается, но нам надо сделать всё, чтобы Артём встал на нашу сторону. Она не сможет манипулировать мальчиком, если он не будет этого позволять.

— Я просто дам ей денег и заставлю уехать из страны, — вдруг говорит Стас. — Она ведь этого хочет. Всё равно придётся с ней встретиться. Если она попытается что-то сделать Тёмке, я её уничтожу, она это знает.

Я хочу домой. Хочу встать из-за стола и уйти, вернуться в уютную квартиру, спрятаться под одеялом и больше ни с кем не разговаривать, но вместо этого шумно вздыхаю и беру бутерброд, чтобы занять себя хоть чем-нибудь. Кусок в горло не лезет, но я заставляю себя тщательно прожёвывать закуску, прежде чем проглотить её.

— Наговорила всякого, а смелости прийти сюда не хватило, — Костя наливает алкоголь себе и Стасу.

— Ага…

Скворецкий замолкает, когда дверь комнаты открывается. Мы все оборачиваемся, наблюдая за тем, как к нам выходит Максим, а следом за ним с потупленным взглядом следует Тёма. Сын не смотрит на меня, но садится рядом на своё место.

— Мы поговорили, — коротко констатирует факт отец Стаса. — А теперь давайте закроем эту тему и продолжим поминать человека, ради которого мы сегодня собрались.

Все соглашаются и остаток вечера старательно избегают тему прошлого. Я стараюсь не смотреть на сына, но напряжение с каждой минутой, с каждым выпитым глотком алкоголя лишь нарастает и усиленно пытается вырваться на свободу. Ирка поддерживает со мной разговор, чтобы отвлечь от грустных мыслей, Артём делает вид, что ничего не произошло, активно обсуждая своё хобби со Стасом. Костя же уходит в дискуссию с Максимом, но я почти их не слушаю.

К концу вечера я окончательно сдуваюсь, и силы стремительно покидают меня. Скворецкий предлагает мне и Артёму остаться на ночь, а сам отправляется провожать гостей. Я даже не замечаю, как в какой-то момент всё вокруг погружается в тишину, заманившую меня и сына в ловушку. Мы молча сидим рядом за столом, не смотря друг на друга.

— Почему не сказал, что ездил к бабушке? — вдруг спрашиваю я, пытаясь заставить пьяное сознание мыслить в нужном направлении.

— А ты бы отпустила меня? — вопросом на вопрос.

«Конечно же нет», — хочу сказать я, но вовремя прикусываю язык.

— Я не знаю, что она тебе наговорила, но это неправда. Она плохой человек.

— Угу.

Хочется рассказать Артёмке всё, что я сейчас чувствую и думаю, но я слишком пьяна и не могу подобрать подходящих слов. К горлу вновь подступает ком — проходит несколько минут, прежде чем я загоняю обратно слёзы.

— Прости меня. Я должна была раньше рассказать.

— Не хочу сейчас об этом говорить, — парень поднимается на ноги и начинает убирать со стола, попутно отправляя в рот недоеденные закуски.

Я собираюсь помочь ему, но в последний момент передумываю. Я слишком пьяна, толку от меня совсем не будет. Артём складывает остатки еды в холодильник и почти справляется с уборкой, когда в квартиру возвращается Стас.

— Оставь, я завтра уберу, — отмахивается Скворецкий. — Ляжешь в гостевой?

— Ага, — сын складывает грязную посуду в раковину. — Я устал, пойду спать. Спокойной ночи.

— И тебе, — Стас улыбается.

Я открываю рот, чтобы пожелать сыну сладких снов, но слова будто застревают в горле. Парень уходит — я расстроенно вздыхаю. Сзади подходит Скворецкий и наклоняется, обнимая меня за плечи. Тёплый поцелуй в макушку отзывается приятным покалыванием по всему телу, и я невольно улыбаюсь.

— Всё будет хорошо, — заверяет меня мужчина. — Я поговорил с отцом, он сказал, что Артём всё понял.

— Надеюсь…

— Пошли спасть?

— Угу.

Стас помогает мне подняться. Слегка пошатнувшись, я ныряю в его объятия, нагло утыкаясь носом в широкую грудь. Руки парня крепко обнимают меня, приятно поглаживая пальцами по спине. Я куда-то проваливаюсь, но через секунду возвращаюсь в реальность и отстраняюсь.

— Хочу прилечь, — надуваю губки.

Скворецкий усмехается и, наклонившись, целует меня. Поцелуй длится всего пару секунд, после чего мужчина, приобняв меня за плечи, направляется в сторону спальни.

Уверенными спокойными движениями Стас помогает мне избавиться от платья, скользя нежными пальцами по моим плечам и спине, а после предлагает одну из своих футболок. Пока я забираюсь в постель, мужчина раздевается, небрежно бросая пиджак и рубашку в кресло, а после усмехается, когда слышит с моей стороны тихое хихиканье. Оставшись в боксерах, Стас забирается ко мне под одеяло, и я нагло укладываю голову ему на плечо, сворачиваясь клубочком под горячим боком.

— Спасибо тебе, — почти засыпая, бормочу я.

— За что?

— За то, что нянчишься со мной…

Стас что-то говорит в ответ, но я уже не слышу, погружаясь в сон, расслабляясь в тёплых, крепких объятиях близкого человека. И я успокаиваюсь, словно спрятавшись в защитный кокон, прекрасно зная, что меня в ближайшее время никто не потревожит. Ведь сейчас меня охраняет тот, кому я готова довериться полностью и бесповоротно.

Истина 21. Ира

«Да плевать мне на правду. Я счастья хочу».

(Фрэнсис Скотт Фицджеральд, «Прекрасные и проклятые»)

DAASHA — Отбилась от рук

Истина 21. Ира

Лето незаметно сменяется осенью, а после бесконечных дождей и ледяного ветра к нам приходит зима, на удивление морозная и заснеженная, а вместе с ней стремительно приближается новый год. В моей жизни всё идёт на удивление прекрасно, будто бы бесконечная чёрная полоса наконец-то решает уступить место удаче.

Отношения с Костей хоть и не совсем идеальные, но приносят в мою жизнь уют и безопасность, в которой я так нуждаюсь. Теперь при каждой встрече мой отец намекает нам не о том, что мы созданы друг для друга, а о скорейшей свадьбе с дальнейшими последствиями, однако, так далеко заходить с Назаровым мы пока не собираемся. Мне и так хорошо, главное, что рядом есть люди, которыми я дорожу, а ещё любимая кошка.

С костей мы съезжаемся окончательно, парень ближе к новому году переезжает ко мне, а свою квартиру начинает сдавать. Несмотря на загруженность, мой отец даже выбивает Назарову выходной, с условием, что Костя выйдет на сутки второго января. Всё лучше, чем дежурить в праздник и разбираться с пьяными дебоширами.