— Ты может и ничего, но мысли твои греховны и их вижу очень хорошо!
— Не понимаю, — сделал удивленное лицо.
— Ошиблась я, — деланно вздохнула Ольга, — ствол револьвера был ни при чем, да и твое орудие большего калибра и опять мне угрожает.
Молча подошел к ней, мазнул губами по ушку, а потом стал целовать в губы, увлекая на травку, где расстелен мой комбинезон.
Лежим рядом и смотрим в голубое небо, где время от времени пролетают птицы. Солнышко сегодня не так сильно жарит, у воды хорошо и вообще, хочется все проблемы из головы выкинуть.
— И все же ты меня соблазнил, — вынесла вердикт Ольга.
— Уверена? — уточнил я, а потом добавил: — Ваше императорское величество, мне вот кажется, что все с точностью до наоборот! Кто первым передо мной в воде плавал? Знаешь, не верю, что моего прихода тогда не заметила.
— Ну-у, если честно, то хотела на твою реакцию посмотреть. Гадала, бросишься бежать или ко мне полезешь и объясняться в высоких чувствах будешь! Но, знаешь, мне кажется, что ты меня раньше увидел, чем о твоем присутствии могла догадаться. Это так? — она повернулась ко мне боком и внимательно в глаза посмотрела.
— Давно это было, уже и не упомню, — решил уйти я от ответа, хотя образ купающейся императрицы часто вспоминал.
— Давай одеваться, мы тут уже пару часов, наверняка с минуты на минуту любопытные понабегут, — вздохнула императрица и провела ноготком по моей груди.
— Доиграешься, — пригрозил я. — Еще десяток сантиметров ниже, и мы точно в ближайшее время не оденемся.
— Точно? — хмыкнула та и ее рука скользнула по моему телу вниз. — Ой! Действительно! — она резка села и подтащила к себе комбинезон. — Прости, но нам и впрямь следует привести себя в порядок.
Увы, она права и с этим не поспоришь. И так странно, что к нам еще никто не пришел. Уж наверняка видели, как самолет снижался. Конечно, крестьянам есть чем заняться, но ведь не часто такие происшествия случаются и уж детвора точно на поиски устремилась. Черт! Мне даже не по себе стало, а если и на самом деле наши утехи кто-то видел. Виду не подал, помог Ольге одеться, после чего отыскал папиросы и закурил, отметив, что пока мы с ней тут оказались, то про табак и думать забыл. Вот что страсть с нами делает!
— Иван Макарович, надеюсь, о нашем с вами приключении не станет всем известно?
— О чем это вы Ольга Николаевна? — посмотрел я на императрицу.
— Надеюсь, вы не станете хвалиться своей победой, — ответила та.
Как-то неправильно все и этот переход на вы, словно она ставит, между нами, стену и раскаивается в произошедшем. А на что, собственно, рассчитывал? Нет у меня ответа, знаю одно — тянет к этой хрупкой императрице давным-давно! Если вспомнить наше первое знакомство, когда она прикидывалась парнем, то тогда в своей ориентации засомневался. Как ни печально, но выхода не вижу. Даже если на минуту представить, что сделал ей предложение руки и сердца, а она возьми и согласись, то… Сибирь ее не примет, как бы народ на улицах не встречал и не приветствовал. А в Москву, как понимаю, дорога мне заказана, очень там недоброжелателей много. Да и как я людей брошу, кто за мной пошел и доверился? Не смогу оставить и точка!
— Что-то вы загрустили, — усмехнулась императрица, поправляя свои почти высохшие волосы. — Ладно, как-нибудь обсудим, что здесь произошло. Предлагаю перейти к делам и пока мы одни попытаться решить несколько вопросов, — она тяжело вздохнула.
— Поговорим про ситуацию с Альянсом? — уточнил я.
— А чего про него говорить и так все ясно, — печально вздохнула императрица. — Россию хотят раздробить, откусить по максимуму и сделать так, чтобы плясали под их дудку. Война неминуема, мне предлагали нанести упреждающий удар, но не хочу выглядеть агрессором, да еще когда наши силы малы. Или вы считаете, как многие мои советники, что русское оружие непобедимо и можем врага взять на штык и закидать шапками?
— Это кто же такое мнение высказывает? — поинтересовался я. — Надеюсь не офицеры из Генерального штаба?
— Нет, господа военные сдержаны в своих оценках, но и они уверяют, что по соплям всем надаем. А если еще господин Чурков со своей техникой поможет, то нам сам черт не страшен. Скажите Иван Макарович, это действительно так? — она задумчиво на меня посмотрела и сорвав травинку стала ее посасывать.
Гм, а губки-то у нее припухли, и засос на шее виден.
— Когда кто-нибудь появится, то вы ворот комбинезона застегните, — подсказал императрице, у которой зрачки расширились и она непроизвольно за свою шею схватилась.
— Иван, ты чего наделал-то?!
— А кто мне спину поцарапал? — развел я руками, как бы говоря, что оба виноваты и голову на время потеряли. — Чего уж теперь, но, знаешь, не прочь повторить!
— Иван Макарович! — прикрикнула Ольга, брови сдвинула, верхнюю пуговку на комбезе застегнула.
— Знаешь, совсем не страшно, — хмыкнул я, неуловимым движением сграбастал молодую женщину и поцеловал.
Та вновь стала упираться, но через пару мгновений уже сама прижалась и на ласку ответила. Ага, не может сопротивляться влечению! Но, черт возьми, сердце говорит одно — хватай ее и беги куда глаза глядят, строй свое счастье! Разум же сухо перечисляет проблемы и ехидничает, что предательство не в крови у нас обоих и хрена с двух вы куда-то сбежите. Если вдруг и попытаетесь, то счастья точно не построите.
— Ваня, хватит, — прошептала Ольга.
С трудом ее отпустил, понимаю, что сейчас в любом случае не место и не время для выяснения отношений. А будет ли у нас возможность расставить точки и решиться на какой-то безрассудный шаг? Сам не могу ответить…
— Что вы хотели обсудить насчет Альянса, ваше императорское величество? — спросил я.
— Вы передадите свои войска и технику под управление Генерального штаба? — напрямую спросила Ольга Николаевна. — Как Хозяин Сибири должны понимать, что командование необходимо сосредоточить в одних руках и строить военные планы сообща. На фронте, если такое случится, анархия никому не нужна.
— Военную помощь в отражении агрессии, если она случится, окажем всем чем можем. Не стоит забывать, что Сибирь входит в состав России и мы подданные вашего величества, — медленно ответил я. — Тем не менее, со всем моим уважением к вашим командующим, но они неспособны планировать операции без знания на что способны мои части. Представьте ситуацию, что какой-нибудь генерал посылает танки форсировать реку или болото, там, где совсем недавно прошла пехота. Что произойдет? Ничего хорошего! Техника увязнет или утонет, мы понесем невосполнимые потери на радость врагу. Или задумают сделать контрвыпад, пошлют в прорыв боевые машины, а о горючке не обеспокоятся и танки встанут, став добычей врага. Мы же с вами понимаем, что командиры боевых экипажей не осмелятся оспорить полученный приказ. С самолетами так же беда. Им можно ставить различные задачи, но забивать гвозди микроскопом — глупо.
Императрица, хмурясь меня выслушала, подумала и уточнила:
— И каким образом тогда от вас ждать помощи? Хотите действовать самостоятельно, без согласования? Иван Макарович, из меня плохой стратег, но вижу от такого подхода много минусов. Надеясь, друг на друга можно терять города и села, живую силу и технику.
— Координация необходима, — согласился я. — Поэтому и прошу, чтобы мои офицеры вошли в состав вашего генштаба для согласований. Отдавать приказы частям из Сибири смогут только они и никто более. Это не условие, а холодный расчет. Проблемы могут возникнуть, но получится и сдерживание особо горячих голов.
— Я обдумаю ваше предложение, — осторожно ответила императрица.
— Со своей стороны, хотел бы у вас просить о некоторых преференциях, — потерев переносицу, сказал я, решив не откладывать в долгий ящик некоторые замыслы.
— И что же вам потребовалось? — удивленно спросила Ольга Николаевна, а потом как-то нервно засмеялась: — Знаете Иван Макарович, у меня иногда складывается ощущение, что вы уже к своим рукам прибрали все, к чему смогли дотянуться. А меня так и вовсе в первую очередь!