— Я… тебя понимаю, — отметил я, хоть и не понимал, как это возможно. Воздействие какого-то артефакта? Или это та странная техника, что пронзила мой разум чуть ранее? — Как это возможно?

— Когда разум открывается, ты начинаешь слышать суть, а не слова, — насмешливо произнесла старуха. — Вы не отсюда, и тем не менее в Суримандре рады всем гостям. Мертвый бог Чарус приглашает вас в свой дворец.

— Мы благодарны вашему… мертвому богу за приглашение, но думаю, что нам пора. Мы забрели в этот город случайно, скрываясь от бури, и не хотим прерывать ваше празднество, — попытался вежливо я отказаться.

— Погоди, ты понимаешь, что она говорит? — нахмурилась Четырнадцатая, дернув меня за рукав.

— Сам не понимаю как, но да, — шепнул я ей в ответ и вернул свое внимание к хозяевам этого места.

— Вы можете уйти, если вам так угодно, но то, что ты говоришь, правда лишь отчасти, — старуха рассмеялась. — Твой разум открыт, как книга, и твои мысли словно текст на её листах. Ты ищешь путь назад, и мертвый бог Чарус может указать тебе путь. А может дать и то, что ты хочешь на самом деле, но в таком случае тебя ждет смерть.

Последнее старуха говорила с нескрываемой насмешкой, а в конце и вовсе жутко расхохоталась. А вот высокий и мускулистый тип рядом с ней продолжал неотрывно смотреть. И самое неприятное, что я не мог понять уровень его силы. Обычный способ определения силы не работал на нем, и он ощущался при этом как простой человек без сосредоточия, только вот другие мои инстинкты кричали о том, что он смертельно опасен.

— О чем вы говорите? — забеспокоилась Четырнадцатая.

— Они приглашают нас к себе в гости и говорят, что знают способ вернуться домой.

— Как-то сомнительно…

— Ты читаешь мои мысли, — криво усмехнулся я.

— И все же мы, пожалуй, уйдем, — сказал я уже старухе.

— Разумеется, никто не станет вам препятствовать. Но всё же надеюсь, что вы передумаете. Чтобы просить аудиенции, достаточно просто прийти ко дворцу и сказать, что вы приглашены мертвым богом Чарусом.

Мужчина развернулся и направился обратно к трону. Солдаты тоже исчезли, словно их и не было, быстро, подобно тени, оставив нас одних.

— И они вот так просто ушли? — удивилась Четырнадцатая.

— Да… Видимо, считают, что мы примем их приглашение…

Прошло три дня с тех пор, как мы оказались в Суримандре, и мы так и не смогли его покинуть. Нет, никто из солдат нас не держал, но когда мы возвращались к проходу, ведущему наружу, то увидели бурю над головами и ураганный ветер, который, казалось, был способен содрать с человека кожу. И самое неприятное в том, что появилось стойкое ощущение, что буря и не думала заканчиваться.

Оставив Четырнадцатую в проходе, я попробовал пролететь по расщелине, но даже там ветра были очень сильными, и приходилось использовать Покров. Про то, чтобы соваться на плато, не было и речи.

В городе мы выглядели чужаками. Это место было странным, живущим по каким-то своим правилам, в которые мы плохо вписывались. А ещё эти странные стеклянные цветы. Вначале я думал, что это поделки, но после трех прожитых здесь дней стало очевидно, что они были частью местной растительности. И они действительно росли из земли. Нам попадались на глаза несколько клумб, где, скорее всего, они и произрастали и откуда их срезали.

При этом сами цветы были на удивление прочными, и я несколько раз видел, как они падали, но не разбивались. Один раз я заинтересовался одним таким и попытался его взять, чтобы рассмотреть, и кажется, впервые за все время местные на меня как-то отреагировали. Послышались крики, кто-то схватился за оружие, и я, предпочитая не устраивать ссоры, спешно скрылся в переулках. Такое ощущение, что эти цветы доступны не всем, и те голые жители города, что с ними танцевали, были кем-то вроде жрецов или что-то в таком духе.

А вот сами клумбы охранялись, и к ним подойти было практически невозможно. Вокруг них я видел парящих в воздухе каменных змей, и это было ещё одно чудо, увиденное тут. Они неустанно кружились вокруг, присматривая за тем, чтобы никто не осмелился тронуть эти цветы.

Жаль, что понимание языка местных исчезло вместе со старухой и её господином. Сейчас любая речь местных воспринималась как бессвязное бормотание.

Ещё одним интересным открытием стало то, что каждый день в определенное время над городом разносился колокольный звон, и каждый из горожан бросал свои дела и устраивал песнопение. Какая-то печальная тягучая песня, от которой, казалось, вибрировали кости, разносилась по улочкам, и мы с Четырнадцатой испытывали от неё буквальный дискомфорт. И уже на второй день, когда колокол прозвучал только первый раз, я подхватил девушку и на мече рванул прочь, ко входу, чтобы быть подальше от этой песни.

Скрываться при этом даже не пытался. Местных мы интересовали мало, несмотря на чуждый вид. Нет, некоторые, конечно, косились и даже что-то говорили, указывая пальцем, но не более. Для них мы были чужаками, но и только. Вполне возможно, что люди тут появляются гораздо чаще, чем можно подумать, но пока никого из нашего племени мы тут не встретили, сколько ни пытались.

— А может, они специально нагнали эту бурю? — предположила Четырнадцатая, когда в один из дней мы сидели на крыше и перекусывали, смотря на этот никогда не спящий странный подземный город.

— Думаешь, что они на такое способны? — хмыкнул я.

— Кто знает. Но странно, что она бушует уже третий день и не думает заканчиваться.

— Может, и правда странно, но они вполне могли попытаться нас схватить, если бы мы были им очень нужны, — возразил я. — Не слишком ли большое внимание к нашим персонам?

— Возможно, — после короткой паузы согласилась девушка. — Но мне это место не нравится, я бы хотела убраться отсюда как можно дальше.

После перекуса я попытался найти проход в Бескрайний лес в городе, но безрезультатно. Артефакт-компас будто бы фиксировал что-то, но недостаточно долго, чтобы я смог отыскать проход. Ну а когда наступил четвертый день — дни я, к слову, считал по колоколам — я всё-таки решил, что стоит сходить во дворец, убедившись, что буря не закончилась.

— Можешь остаться, если хочешь, — предложил я Четырнадцатой.

— Нет, я пойду с тобой. Так надежнее, и вообще, из-за этой нашей связи, если ты умрешь, то я тоже умру.

Может, она и слабее меня как воин, но учитывая, что силу возможного противника мы не знаем, я решил, что девушка действительно может пригодится и прикрыть спину в случае чего.

Дворец вблизи подавлял своим величием, но всё-таки некоторые здания Небесной столицы впечатляли куда сильнее. Я подходил к нему первым, Четырнадцатая держалась на пару шагов позади и то и дело поглядывала назад, будто бы проверяя, не отрезают ли нам путь. Но нет, я бы заметил благодаря раскинутому личному пространству.

А может, ей просто не хотелось во дворец, и она искала причины туда не идти. Да и мне на самом деле не очень-то хотелось, лишь Костяной палач внутри меня жаждал битвы с этим «мертвым богом», чтобы пожрать его силу. Но я сдерживал данный порыв, понимая, что и так излишне поддаюсь жажде крови этой твари внутри меня. Рю говорит, что мне не стоит относиться к ней как к чему-то постороннему, что он часть меня, такая же, как руки или ноги, но я считаю иначе. После третьей закалки меридиан и схватки с Костяным палачом внутри собственной души я раз за разом возвращался в тот момент и размышлял, точно ли правильно я поступил, что не избавился от него.

А если бы сделал это… как бы это отразилось на Юл?

У самого входа нас ждала стража: высокие и рослые из местных, облаченные в странные доспехи, сделанные будто бы из глиняных пластин, но словно подвижных. Они смерили нас безразличным взглядом, не проронив ни единого слова.

— Мы приглашены мертвым богом Чарусом, — сказал я им, не зная, понимают ли они меня.

Как выяснилось, понимают, либо же им что-то говорит само имя Чарус. В любом случае, стоило мне произнести слова про приглашение, как воины расступились, пропуская нас внутрь.