Видя, что Советник уже относительно себя контролирует и довольно ровно дышит, я сделала несколько шагов назад.

— А Даарен считал, что это я буду тебя спасать, — проговорил он вдруг.

— Если я не спасу тебя, то кто будет спасать меня? — криво усмехнулась в ответ.

— Тоже верно, — качнул головой демон.

Он осмотрелся, увидел практически пустую банку из-под мази, кивнул каким-то своим мыслям. Повернулся ко мне спиной и пошел, не говоря ни слова. А мне… мне стало как-то спокойнее. Нет, поворчать: хоть бы спасибо сказал, гад, — это святое. Но внутри как будто расслабилась одна из пружин. Я глубоко вдохнула и расхохоталась. И поворачивать назад уже не хотелось. Внутри как будто адреналин забурлил, так что я подобрала мантию, устремилась дальше, балансируя по кромке обрыва. Нашла широкие листья местного лопуха, обтерла руки от остатков мази. Мне было весело. Хотелось закричать: а я тут только что самого Советника спасла! И высунуть язык. Так по-детски непосредственно и по-взрослому ехидно. Но самоуверенность никого еще до добра не доводила и со мной сюсюкаться не стала. Обрыв был песочным, а потому при очередном неосторожном шаге правая нога резко ушла вниз, я только руками взмахнуть успела и кубарем полетела по склону. Благо, падать было невысоко, но все равно ушибленные ребра, спина и колени спасибо мне не сказали. Легкая одежда порвалась в нескольких местах, мантия осталась лежать на середине склона. Я, держась за спину, прохромала до мантии, накинула ее на плечи, прикрывая разорванную одежду. Приступ веселья как рукой сняло, со вздохом заковыляла уже по нижней части долины обратно. И, видимо, в награду за смирение, спустя несколько минут, под одним из козырьков услышала голоса. Один знакомый: видимо, Даамар не ушел далеко, а вот второй слышала впервые.

— Может, перестанешь? Уж я-то вижу твои рисунки, — проговорил незнакомец.

Раздались шаги, они приблизились к краю. Из своей ниши я смогла увидеть сначала Даамара, а потом рядом с ним встал демон с длинными прямыми рогами, короткими черными волосами и в гражданской темной одежде. Когда он повернул голову к Даамару, я смогла увидеть зеленые татуировки на его лице. Интересно, кто же это такой, что может так просто разговаривать с Советником? А ведь молодой еще, наверное, возраста Трига. Не хотелось слышать ничего лишнего, но и выходить прямо сейчас под очи Даамара было страшновато, мало ли, о чем они разговаривали раньше, подумают, что я все слышала. Так что рефлекторно замерла на месте, вжимаясь спиной в песочный склон.

— Я, по-твоему, слепой? — недовольно добавил незнакомый демон. — Уж чьи-чьи, а твои татуировки расшифровать могу не хуже шамана. Поговорил бы с матерью о ритуале…

— Саалар, — Даамар поморщился.

Знакомое имя! Я с удивлением посмотрела на старшего брата Даарена. Он вздохнул.

— Зря ты пренебрегаешь этим, отец. Ее надо…

— Не трогай мать, Саал, — в голосе Даамара зазвучал металл. — Даже не думай.

Молодой демон лишь усмехнулся, покачал головой.

— Думаешь, я не знаю, кого ты защищаешь? — проговорил он вдруг, понизив голос так, что я его еле расслышала.

Даамар даже не дрогнул, но голову к сыну развернул.

— Надеюсь, что нет.

— Отец, я звание дирошара не за витые рога получил, — вздохнул Саалар. — Я разбираюсь в тонкостях нашей генетики настолько, насколько это возможно. Скольких еще столь молодых тысячников ты знаешь? Да еще и с твоими плечевыми и запястными линиями? Это же ты не дал ему пробиться в Предводители раньше Даара, уверив всех, что пройти ритуал не сможет. А ведь он сильнее.

На лице Даамара выделились желваки.

— Забудь. Мать имеет право на отказ. Закончим на этом.

Саалар посмотрел на отца, пожал плечами.

— Если бы я хотел объединения цвета, мне не надо было разбивать их пару, — процедил вдруг Советник.

— Ей не надо было принимать твое предложение, — усмехнулся Саалар, не соглашаясь с отцом. — А Граху не надо было отказываться от своего права.

Я икнула. Так это что, тут когда-то любовный треугольник с братьями был? Ох ты ж… И Даамар знает о Триге, получается… А зачем он мешал ему стать Предводителем? Опять что-то, связанное с тем, что он непризнанный отпрыск старшего рода?

— Но тогда бы у меня не было вас троих, — что-то нетипичное промелькнуло в голосе Даамара.

— А не сбеги мать тогда к Граху, не было бы второго, — пожал плечами Саалар. Он вообще проявлял довольно мало эмоций, сильно походя в этом на самого Советника. — Ты бы не стал просто так нарушать правила семьи и обзаводиться лишним ребенком с другой.

— Несешь зоргову чушь. Не трепли имя матери, — поморщился Даамар. — Тебе вообще знать об этом не положено.

Какое-то время они молчали, но тут Советник подал голос:

— Не вини мать. А со своими проблемами я справлюсь сам.

— Просто не расширяйся больше, отец, тебе не выдержать еще тени, это я тебе как дирошар говорю. Для Советника ты можешь уже достаточно.

Даамар так и остался стоять неподвижно, а Саалар вздохнул, еще раз посмотрел на отца, развернулся и пошел в сторону общей поляны, быстро скрываясь за деревьями. Через некоторое время и Даамар последовал за ним, его движения были все такими же уверенными, и не подумаешь даже, что полчаса назад валялся на земле, не в силах даже нормально дышать. А я еще минут пять стояла и переваривала: подслушанный разговор вносил некоторые возможности для корректировки моего мнения о Советнике. Все-таки у демонов очень специфический менталитет… Если Даарена с Тригом я еще понимала, то принять мировоззрение Даамара мне было сложно. Но и в образ абсолютного зла он у меня еще со времен моего спасения от магов крови перестал вписываться.

Вздохнула, покачала головой и продолжила путь. Несколько раз приходилось подниматься на пригорки, чтобы не пересечься с демонами, охраняющими периметр. Иногда по тем же причинам спускалась под козырьки холмов. Не думаю, что они меня не замечали, все-таки не за просто так свой хлеб едят, но особого внимания на меня не обращали, и на том спасибо. Вскоре эти лазанья меня утомили, да и спина болела после падения, так что решительно развернулась к деревьям. Пройдусь до нашей полянки по верху. Но и двадцати шагов сделать по леску не успела, как услышала знакомые голоса. Прям сегодня у меня вечер подслушиваний, однако.

— Эти годы в Академии тебя изменили.

— Я бы сказал, что они меня спасли.

— Да, это слово подходит лучше.

Хэлмираш и Энсаадар стояли на кромке лесополосы, говорили тихо и спокойно.

— А тебя подлатали. Как тебе это удалось? Не слышал, чтобы шаманы восстанавливались после ритуала посвящения.

— Сам бы я никогда не восстановился.

— Это из-за того, что ты сделал с Таши?

— Да. Она подарила мне свою тень. А вместе с ней вернула и мою жизнь.

— Я заметил, — хмыкнул Хэлмираш.

— И ты больше не бессмысленный, — отозвался Энсаадар. — Я стал хранителем ее тела и разума после того, как Даарен ввел ее в род. А ты должен хранить сердце.

Хэлмираш помолчал, потом оттолкнулся от дерева, о которое опирался плечом, мелкая крошка осыпалась с коры.

— Пойдем, надо вернуться, иначе нас будут искать.

Их шаги удалились, и только тогда я отлипла от своего места. Побрела в направлении нашей стоянки. Со стороны, наверное, моя улыбка на все лицо смотрелась очень глупо.

После собрания старшего рода прошло несколько недель. Пусть моя помощь Даарену и не понадобилась, мне в итоге эти посиделки понравились, так что претензий не было. Я только долго раздумывала, не стоит ли брату рассказать о посылке: буквально через неделю после собрания меня опять вызвали на почту. Там вручили маленькую коробочку, приказали расписаться в получении и отправили восвояси. Я прямо там у здания и открыла посылку. Внутри лежал прозрачный камень в половину моего указательного пальца на длинной золотой цепочке. Но заворожила меня не красота камня, а его огранка: правильный десятиугольный трапецоэдр. Я на пару минут залипла, рассматривая, как на его гранях играет свет. Потом только догадалась посмотреть, нет ли подписи отправителя. Но нет, ничего. Даже на почте отказались говорить, откуда пришла посылка. Тогда я прямо с почты заявилась в башню к Хэлмирашу. Но страж, покрутив в руках камень, только пожал плечами, сказал лишь, что никаких заклинаний на нем нет. Что ж, у меня были среди знакомых и те, кто разбирался в камнях. Так что я без промедлений направилась к Варлесу. Дварф, как только увидел подвеску, так и вцепился в нее взглядом. В пальцах держал нежно, словно любимое дитя.