Таких пунктов было штук сто. Это я ещё кратко пересказал. Она-то жаловалась во всех подробностях, сожалея обо всём.

Главное, что её речь была непоследовательной. Сначала она говорила об одном, затем переключалась на второе, потом на третье, а после — снова на первое.

Слушать её было каким-то безумием.

С другой стороны, слушать — не мешки ворочать. Я просто стоял, а сестра изливала душу.

Подводя итоги, я сказал:

— Ну хватит.

— …

— Я понимаю, что не всё бывает так, как хочешь. И из-за этого не нужно расстраиваться.

Я говорил, чтобы успокоить, но у неё на глазах появились слёзы.

— Тем более ты получила высший ранг за испытание, — соврал я, понимая, что ранг Омеги ей вообще не светит.

— Дело не в ранге. Я хотела ещё столько сделать в том мире. Спасти людей.

— Люди спасены, — парировал я. — Тебе сейчас лучше сосредоточиться на своей жизни. Понимаешь?

Будет глупо сказать, что она сразу всё поняла. Я мог лишь надеяться, что она поймёт со временем.

Как-никак, это было уже её четвёртое испытание. На самом деле она довольно опытная, и четвёртое испытание это подтвердило. По факту она делала всё сама. Если и была помощь с моей стороны, то незначительная. Ночами не спала, планировала и реализовывала.

Подытожив, я сказал:

— Раз ты так хорошо постаралась, то для тебя у меня есть подарок.

— Подарок?

Девушка есть девушка. При слове «подарок» слёзы моментально перестали течь. На лице появилось крайне заинтересованное выражение.

Она сразу же бросила косой взгляд на коробку.

— Это?

Я ответил:

— Нет. Гриб на моём плече.

Боро сразу же обиделся.

— Эй!

— Шучу. Конечно же коробка.

Я взял её сверху и протянул сестре.

— Открывай. Специально для тебя забрал.

Она была в шоке.

Обычно избранные забирают вещи из испытания для себя и никогда — в качестве подарка. Тем более предмет уже был упакован в бумагу, чего Ярослава не понимала.

— Где ты взял бумагу?

— Он уже был так упакован.

— Всё очень странно.

Я наблюдал за сестрой. Знаю, что время выбрал не самое подходящее, но другого не было. Я и так уже долго откладывал этот момент.

А что касается вопроса, почему я не оставил корону себе — решение было принято давно. С того момента оно никак не изменилось. Корона предназначена Некрасовой Ярославе.

Быть может, то, что я отдал корону ей сейчас, даже лучше, чем если бы отдал её роли. Ведь тогда корона могла бы остаться в том мире.

В любом случае, прежде чем открыть подарок, Ярослава пыталась угадать:

— Кольцо?

— Нет.

— Браслет?

— Нет.

— Элемент одежды?

— Нет.

Три попытки — и все мимо.

— Откроешь и узнаешь.

— Ладно.

Она положила коробку на пол и сама присела. Сначала убрала бант, затем аккуратно сняла ленточку, как будто это было что-то драгоценное. Даже бумагу старалась не рвать, а осторожно отклеить скотч, на что я сказал:

— Слушай, ты долго будешь возиться?

— Я сохраню коробку.

— …

Через пару минут Ярослава открыла коробку. Внутри лежала корона.

Сначала она не поняла. Затем её глаза расширились. Она посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Ей казалось, что глаза её обманывают.

Снова перевела взгляд на коробку. Двумя руками взяла корону, осмотрела со всех сторон, а после воскликнула:

— Корона? Откуда она у тебя⁈

От лица Ярославы.

Сказать, что Ярослава была в шоке, — это ничего не сказать.

Всё было слишком странно. Она и раньше об этом думала, но сейчас ситуация окончательно вышла за рамки нормального.

Испытание шло хорошо, пока не появился Пожиратель Звёзд. Он захватил её тело, и ситуация стала безвыходной.

Испытание должно было на этом закончиться, по крайней мере для неё. Также смерть человека не означала конец испытания. Если ты умер, то ты просто умер.

«А что же сейчас?»

Вместо мира мёртвых Ярослава оказалась в комнате подсчёта результатов, где она не только не проиграла, но ещё и получила высокую оценку.

Когда же вышла в лобби, то подумала, что, раз не она, значит погиб брат. Впрочем, и он вышел. Не только вышел, но и появился с «подарком».

Ярослава соврала бы, если бы сказала, что всё это не пахнет дурно. Каким-то заговором, где её водили вокруг носа.

«Только где именно?»

Девушка не могла понять. Потому она и спросила:

— Ты что-то скрываешь?

Брат не понял:

— Скрываю?

— Расскажи, что действительно произошло.

Однако брат не был бы собой, если бы не пожал плечами, как полный идиот, и не сказал:

— Я не знаю.

— Что значит «я не знаю»⁈

— То и значит, — он обошёл её и направился к десятой двери. — Идём отсюда. Мне надоело здесь находиться.

Ни одного внятного ответа.

Впрочем, он всегда так делал. Ничего не объясняет, просто ставит перед фактом. Как будто так и должно быть.

Сейчас Ярослава ничего не могла сказать. Лишь наблюдала, как он открывает дверь и уходит из лобби.

Помедлив, она посмотрела на корону в руках, надела её на голову, а затем последовала за братом.

На этом четвёртое испытание закончилось, и Ярослава пообещала себе:

«Больше никогда не буду с ним проходить испытания!»

Я ушёл так быстро, потому что понимал, что всё равно придётся рассказывать родным.

После каждого испытания нужно делать «доклад»: кто, что и как. Я так делал после первого, второго и третьего.

Поэтому решил не повторяться, а рассказать всё сразу. Тогда Ярослава сама всё поймёт.

Ещё я молчал, потому что немного смутился.

Звучит глупо, но мне бы хотелось поблагодарить её за то, что она «сделала».

Перед четвёртым испытанием Ярослава дерзко заявила, что пойдёт со мной и вернёт нас домой.

Тогда мне хотелось проходить испытания одно за другим, что могло занять тысячу лет. За это время можно было многое забыть, даже семью.

Она вынудила меня пойти на испытание с ней. Мне не понравилось, я был зол, но, несмотря на это, я вернулся. Есть ли в этом заслуга сестры? Определённо.

Ведь пойди я один, может быть, было бы совсем другое испытание. Там я мог оставить не только Всеведущего, но и жизнь. Потому мне хотелось поблагодарить её.

Только слова застряли в горле. Не хотелось признавать свою неправоту и то, что те эмоции были лишними. Что в тот момент не она вела себя как идиотка, а я.

Поэтому после того, как отдал Ярославе корону, я поспешил обойти её и направиться к десятой двери. Той, что вела не на испытания, а в родной мир.

Я подошёл, открыл её и ожидал, что она не откроется. Видимо, подсознательно всё ещё боялся.

СКРИП!

Дверь спокойно распахнулась. Я увидел огромное озеро Ламу. И семью, что на пляже поставила стол. Они сидели там и смотрели на меня.

Что? Что они здесь делают?

От лица Николая Некрасова.

Сегодня он проснулся рано.

Обычно Николай спал хорошо: крепким сном и никогда не страдал бессонницей. Единственное исключение наступало, когда должен был вернуться его сын, Алексей Некрасов.

Проблема в том, что Алексей никогда не был пунктуальным.

Николай ждал его три раза, и все три раза это было полной неожиданностью. То придёт в одно время, то в другое, то в третье. Сейчас он лежал и думал только об одном:

«Только бы это не затянулось на четыре года!»

Самый главный страх был даже не в этом, а в том, что срок может растянуться ещё больше.

Если составить график возвращений сына, можно заметить тенденцию — время ожидания с каждым испытанием росло. Учитывая, что на этот раз он пошёл не один, а взял с собой сестру, он переживал не только за сына, но и за дочь.

В том, что они вернутся, не было сомнений. Вопрос был во времени. Как долго их ждать?

Потому и была бессонница.