— Пусть все уйдут, — велел я.

Лицо Рауля приняло озадаченное выражение.

— За пределы частокола, — уточнил я.

Черноволосый резчик по камню на секунду замешкался, затем порывисто кивнул, бросив по сторонам нервный взгляд. Последний час под моим руководством гранитные крипты с выбитыми письменами устанавливали в строго отведенных местах, тщательно следя за расположением относительно сторон света. Четыре по периметру, пятый в центре, как связующий якорь. Все в пределах границ той части развалин, где когда-то находилось центральное здание. Когда все было закончено, я приказал уходить.

— Все назад! За забор! — принялся махать руками Рауль.

Кряжистый старшина артельных, командовавший на стройке, хотел что-то сказать наглому камнетесу, но быстро осекся, бросив опасливый взгляд в сторону застывшей в центре развалин фигуры.

Он видел, как под руководством колдуна несколько рабочих ворочили странные каменюки, не понимал зачем, но благоразумно не лез с расспросами. А теперь вместе со всеми торопливо уходил, уводя за собой остальных. Подчинились все, видя, как темный силуэт в плаще неспешно поднимает руки, и догадавшись, что дальше последует нечто опасное. Магию подозревали все, и потому площадка быстро очистилась. Вскоре я остался один, последний артельный бросил быстрый взгляд через плечо, прежде чем скрыться в проеме ворот частокола.

Медленный вдох. И такой же медленный выдох.

Закрыть глаза и сосредоточиться, концентрируясь на внутренней точке. Чтобы через следующий вздох резко расширить ее пределы, захватывая пространство вовне.

Сверху продолжало светить солнце, до первых сумерек оставалось несколько часов. В разгаре летний день, внезапно резко изменившийся, словно мир разом потускнел. Переход получился внезапным. Краски выцвели, реальность стала напоминать изжеванную бумагу. Но это был лишь побочный эффект погружения в другой пласт реальности.

Я рухнул туда и прихватил с собой кусок материальности, чтобы через мгновение вынырнуть обратно, напитав магией Тонкого Мира. И тут же откликаясь на призыв, скользящие по земле тени стремительным скачком обрели объем и сгустились. Из возникшей тьмы будто проступил шепоток, призывающий прийти к нему, чтобы вместе с ним сойти с ума.

Черные кляксы растеклись по камням. Иссиня-черные с насыщенными фиолетовыми вкрапления на короткий промежуток времени они обрели жизнь, чтобы стать питательной смесью для расставленных по сторонам каменным плитам.

Тьма впиталась в серую поверхность, и выбитые письмена вспыхнули ослепительно фиолетовым, окончательно погребая под собой сияние солнечного дня. Будто отодвигая светило в небе куда-то в сторону, делая его незначительным, как и любое проявление привычного порядка вещей, окончательно ставшего тусклым.

Это была аура распада и она стремительно расходилась кругами, проникая в другие пласты реальности, связывая ее между собой. Крипты стали проводниками, служа мостом между этим миром и чуждым измерением Тонкого Мира.

Такова была сила древних рогатых существ. Такова была их магия, основанная на иных принципах, тесно переплетенная с Тонким Миром, питавшая оттуда свою невообразимую мощь.

Я сделал глубокий вздох и повел перед собой рукой, помогая направлять хлынувшие из-за грани потоки. Камни с письменами тихо загудели, откликаясь на увеличившийся приток внешних сил, пришедших из-за грани.

Краски окончательно выцвели и окружающий мир полностью перестал походить на себя прежнего. Но я знал, что следовало соблюдать предельную осторожность, чтобы не дать пойти процессу вразнос, иначе вместе оставшегося где-то за пеленой зеленого леса останется лишь выжженная пустыня, превращенная в зернистый песок, с выпитой до последней капли жизненной силы, которую с жадностью впитает в себя Тонкий Мир.

Да, он давал немыслимое могущество, открывая доступ к силам, к которым при обычных обстоятельства путь закрыт. Но требовал высокую плату, когда малейшая ошибка могла привести к гибели. И не только самого заклинателя, но и всего, что находиться вокруг.

Каменные крипты испускали низкое гудение, выбитые в темно-серой поверхности письмена светились фиолетовым, казалось время застыло, не желая продолжать бег.

На секунду возникло безумное желание выпустить все из-под контроля и позволить чужой силе разнести все вокруг, чтобы просто посмотреть, как это будет. Глупое и иррациональное стремление, такое возникает, когда стоишь на краю и вдруг хочешь прыгнуть вниз, подчиняясь глупому инстинкту.

Пришлось укрепить щиты воли, чтобы не поддаться безрассудному порыву и продолжить работу, формируя и перестраивая текущие потоки энергии заданным образом.

Магия Ушедших не обычная магия, она не опиралась на Сумеречный Круг, точнее опиралась не полностью, захватывая весь магический облик, делая частью себя, естественным продолжением. И сейчас я обращался к глубинам источника своего колдовского дара, создавая плетение прямо на ходу.

Послушно ложились нужные последовательности, сплетались линии, ткался узор, сминались и изменялись под тяжестью воли заклинателя энергетические потоки. Алые и серые росчерки мелькали в окружающей дымки, но быстро тускнели под влиянием тьмы, что стремительно наливалась росчерками лилового, насыщенного до степени, что резало глаз.

Мутные грязные переливы скапливалась по границам выделенной области, центр постепенно очищался, принимая упорядоченный вид с преобладанием черного и фиолетового — цветов моей магии, что замещали красный и серый, поглощая чужеродную силу, и делая ее через это своей.

Пространство вокруг центрального камня резко распалось на лоскуты мрака, что закружились в бесконечном водовороте, медленно собираясь в нечто напоминающее вывернутый наизнанку бутон. Окружающий мир еще сильней подернулся тусклым светом, который тут же исчез, дав предметам невероятно четкие очертания. Сквозь блеклую пелену вновь проступили деревья видневшегося неподалеку леса и выстроенный по периметру развалин частокол. На грани слышимости прозвучали вибрации. Мир треснул и рассыпался крошевом мелких осколков, чтобы в следующий миг собраться вновь, но уже в ином виде.

Изменения были незаметны для стороннего взгляда, не умеющего заглядывать в суть, но они, несомненно, были. И это являлось главной целью проводимого ритуала. Мир стал другим, но при этом остался прежним. Пространство перестроилось, обретя новые свойства, недоступные в обычном порядке вещей. Ощущение окружающей реальности стало невероятно острым, словно я мог ощутить каждую мельчавшую частичка. Пространство резко сжалось и тут же распрямилось, оставляя в сознании чувство короткой дезориентации.

Остался заключительный этап, призванный закрепить произошедшие изменения.

Перед глазами что-то промелькнуло. Я сделал новый пас рукой, еще больше вливая энергии в каменные крипты, письмена на которых уже не горели ярким огнем, а светились равномерным фиолетовым светом.

Я моргнул, и плоскости реальности в очередной раз разлетелись осколками, в мгновение ока собираясь вновь, но при этом формируя и новую область, словно вынесенную за рамки привычного мира. Теперь этот кусок пространства больше не принадлежал привычным физическим законам, обладая отдельными свойствами.

Процесс подходил к завершению, вверх поднималась призрачная пленка, закрывая границы с выставленными гранитными плитами. Я не видел ее, скорее ощущал, воспринимая на уровне сознания, как некую прозрачную субстанцию, вплетенную в реальность через тонкие нити глубокими корнями, уходящими за грань.

Это была конструкция, невидимая простому человеческому взору, но от этого не менее осязаемого для знающего куда и как смотреть.

Долгое мгновение я любовался получившимся творением, а затем раздался громкий хлопок.

По ушным перепонка ударил звук высокой тональности, одновременно с этим возникло движение. Всплеском разбежались выпущенные наружу излишки силы, мешавшие внести последний штрих, чтобы измененное пространство окончательно успокоилось.