Какого черта? Зачем так строить?

Мои руки отбросили капюшон с головы, цепкий взгляд пробежал по четырехугольному строению сливающемуся с горным массивом. Если это окажется вход, ведущий вглубь хребта, то это будет не слишком веселая шутка.

Мы подошли ко входу. Легкий толчок рукой открыл одну створку дверей, затем другую, совершенно бесшумно, хотя подсознательно ожидался скрип — судя по виду, двери вместе со зданием стояли здесь несколько столетий.

Замерев на пороге, я внимательно огляделся. Перед глазами открылось просторный помещение, совершенно пустое, без мебели и изысков. Каменная коробка с двумя лестницами по бокам, ведущими наверх. Догадавшись по планировке, что на втором и третьем этаже располагается нечто вроде жилых покоев, я не стал туда идти, обратив внимание на противоположную от входа стену, где виднелся сводчатый проем. Интуиция подсказывала, что именно там скрывается самое интересное, и что можно не тратить время на осмотр комнат наверху, сразу приступив к основному блюду.

— Туда, — указал я.

Ульрих кивнул, раздался скрежет вынимаемой из ножен стали. Дружинник обнажил меч, заняв место справа и чуть позади. Мы прошествовали по каменным плитам, слегка задержались перед входом в следующую часть холла, разделенного стеной, и шагнули дальше, дав глазам время привыкнуть к царившей впереди полутьме.

Следующая комната превратилась в короткий коридор, закончившийся еще одним небольшим помещением. Здесь уже не было привычной пустоты. Справа у стены на полу в беспорядке валялись многочисленные предметы: элементы стальных доспехов, простые кухонные ножи, изысканные боевые кинжалы, мечи, булавы, бытовые мелочи вроде глиняных кружек и подсвечников. Слева стояли клетки: разных размеров, преимущественно прямоугольных форм, внутри большинства белели кости, в самой большой мелькнул человеческий череп.

— Во имя богов, что это? — прошептал Ульрих, и не сдержавшись осенил себя защищающим от зла знаком.

Приглядевшись, я нахмурился. Зубы черепа в клетке выглядели гораздо крупнее и острее человеческих, придавая ему угрожающий вид.

18.

— Как думаете, ваша милость, что здесь произошло? — в последний момент голос дружинника дрогнул, глаза не отрывались от странного черепа, скалящегося на незваных гостей острыми, как звериные клыки, зубами.

— Не произошло, а происходило, — поправил я. — И полагаю на протяжении долгого времени.

В противовес мой голос прозвучал спокойно, с бесстрастным равнодушием человека, если не ожидавшего увидеть нечто подобное, то готового ко всему, выбивающемуся из привычных рамок. Иначе какой смысл возводить исследовательский комплекс Коллегии имперских магов в таком месте?

Я подошел к клетке, где припорошенные пылью лежали останки, задумчиво потрогал толстые прутья. Пальцы ощутили необычно твердый металл, а ведь прошло больше пяти столетий. И это минимум, с тех пор как рухнула империя и вместе с ней исчезла Коллегия. Данный объект могли закрыть раньше, изолировав от любопытствующих глаз и ушей. Возможно даже от самого Двора, где всегда крутились интриги, и подобные тайны использовались в качестве оружия или средства подкупа.

С клеткой было что-то не то. Полтора метра в высоту, около двух в длину и один в ширину, она с трудом годилась на длительное содержание человека, разве что тот все время будет находиться в сидячем положении или согнувшись в три погибели. Зачем настолько стесненное пространство?

Я обошел камеру по периметру, попинал прутья, каждый удар словно по твердому камню, а не металлу, должный проржаветь за такую прорву веков. И лишь затем понял, мысленно поменяв положение и поставив стоймя, что клетку вполне могли уронить, а человек внутри до этого находился в стоячем положении, чтобы было удобнее проводить различные манипуляции. Какого рода? А бездна знает.

Ульрих поглядывал на меня с легким удивлением. Спокойствие спутника вызвало замешательство со стороны не привыкшего к подобному воина. Затем вспомнил с кем пришел и мрачно сжал зубы. Явно в этот момент мысленно гадая, что еще приходилось наблюдать в своей жизни колдуну, если вид не совсем человеческого черепа вызвал с его стороны лишь чисто академический интерес.

С каким я и разглядывал помещенный внутрь скелет, пытаясь понять с какой целью его здесь держали.

Простой люд мало знал о магии и как правило встречал шарлатанов, развлекающих толпу на ярмарке, гордо именующих себя волшебниками. Настоящих чародеев подобное баловство не интересовало. Им было важно понять, что они видят, чтобы затем использовать полученные знания к собственной выгоде.

Я медленно развернулся, взгляд метнулся к куче барахла с другой стороны помещения, кивнул Ульриху:

— Возьми что-нибудь из той груды.

Дружинник с готовностью шагнул в указанном направлении, обрадованный, что не надо приближаться к страшноватым останкам, вместо отправившись к вполне привычно выглядевшим предметам — части стальных доспехов, разного оружия, бытовой мелочи, что можно встретить в любом жилом месте.

— Что взять? — уточнил Ульрих подходя к куче сваленного мусора.

Я посмотрел на клетку, на необычно прочные прутья, продолжавшие оставаться твердыми несмотря на пройденное время, перевел взгляд на лежащее на полу барахло.

— Вон там, кажется это глиняная кружка, — я кивнул на знакомые очертания, выглядывающие из-под металлического щитка, напоминающего стандартный наплечник из экипировки пехотных имперских полков.

Дружинник наклонился и выдернул кружку. По комнате прокатился грохот рассыпавшихся вещей. Ульрих с непонимание повертел руках выглядевшую обычной глиняную кружку, какую можно встретить в любом придорожном трактире. Кажется, он гадал, почему именно эта безделица привлекла внимание колдуна, хотя рядом лежали более привлекательные для изучения вещи вроде изысканного кинжала с волнистым лезвием, стоящим явно дорого.

— А теперь разбей об пол, — продолжил командовать я.

Брови на лице белоголового крепыша удивленно приподнялись, в глазах мелькнуло недоумение, и совсем чуточки опаски, что чародей спятил. Оказаться в компании спятившего мага не самая веселая перспектива, особенно застряв черт знает где в горах.

— Разбей, — настойчиво повторил я.

Ульрих еще мгновение поколебался, затем пожал плечами и с размаху швырнул кружку об пол, надеясь увидеть, как в разные стороны разлетаются черепки. Однако вместо этого кружка отскочила от каменных плит и срикошетила вбок, ударившись об стены, немного прокатилась, преспокойно оставшись лежать на полу.

Целая и невредимая.

— Бездна, — раздосадовано ругнулся воин, думая, что недостаточно приложил сил. Быстро подобрал кружку и снова швырнул в камень. Понаблюдал, как она вновь отскочила, не заимев малейшей трещины и снова поднял, кидая уже так, будто от этого зависела жизнь. Но заурядный предмет любого придорожного трактира все равно оставался целым, не реагируя на попытки его сломать.

Вошедший в азарт Ульрих даже меч вытащил и попытался не поддающуюся привычным физическим законам наглую кружку разрубить, но и тут потерпел фиаско. Лезвие тяжелого клинка не оставило на коричневой поверхности даже слабых зазубрин, которые появились бы при таком ударе на любом другом материале, включая металл, не говоря уже о высохшей глине.

— Не получается, — белоголовый крепыш выглядел ошарашенным. Кажется до этого ему еще не приходилось вступать в сражение с предметом бытовой утвари, да еще терпеть от него потом поражение.

— Не получается, — задумчиво повторил я и снова посмотрел на прутья клетки с человеческими останками, а затем перевел взгляд на белеющий внутри череп.

— Она зачарована? — наконец догадался Ульрих. — Какое-то заклинание на неуязвимость?

Я помедлил, кивнул на груду остального барахла.

— Попробуй другие, — предложил, почти не сомневаясь в результате.

Похоже такие же эмоции испытывал Ульрих, нагибаясь и подбирая наугад первые попавшиеся в поле зрения вещи. Сначала это был кухонный нож, чье лезвие при других обстоятельствах должно было с легкостью треснуть и развалиться пополам в мозолистых пальцах накаченного дружинника, но не сделало этого, самым нахальным образом сохраняя цельность, даже когда лицо воина побагровело от натуги. Затем настала очередь подсвечника, дощечки для разделки мяса и овощей, еще каких-то предметов, что часто встречаются в обиходе.