Показательно, что пришлые дружинники смотрели на Ромеро с откровенным пренебрежением. Кажется, они знали его раньше (что неудивительно, учитывая, что их хозяева являлись формальными союзниками) и даже бросили несколько отрывистых фраз, в основном в насмешливой форме из разряда: не зазорно служить мерзкому чародею, убийце господина, кому давал клятву верности?

Надо отдать бывалому воину должное, он не отреагировал на оскорбления, продолжая бесстрастно смотреть на конных, словно прикидывая, кого и как будет убивать, стаскивая с седла.

Это остудило горячие головы, выкрики прекратились. Порой именно такое спокойное поведение пугает больше всего. Не злость, не показная ярость, не гнев, а мрачная сосредоточенность, когда человек готовится выполнить неприятную, но необходимую работу — убить, как можно больше врагов, прежде чем убьют его.

Воины барона были не новичками и хорошо знали, насколько опасно может быть подобное состояние и теперь угрюмо разглядывали Ромеро, прикидывая, как бы побыстрее его завалить, понимая, что тот умрет, но заберет с собой пару противников.

— Чего молчишь, маг? Язык отнялся? — грубо спросил барон и вдруг гулко захохотал.

Уродливая пасть открылась во всю ширь, показывая желтые, но крепкие зубы, до сих пор способные без труда разрывать куски едва обжаренного на костре жесткого мяса добытого на охоте оленя. Поддерживая хозяина, парочка дружинников угодливо засмеялась, но остальные продолжали сохранять серьезность, цепко погладывая по сторонам и держа в поле зрении застывшую перед воротами темную фигуру. Как и Бертольд, они наверняка знали, что случилось в замке Мейзера, но не испытывали такой уверенности, как веселившийся напоказ господин.

Он пообещал им что-то, — догадался я. Пообещал, что силу колдуна можно будет не бояться. Иначе не объяснить, что они согласились прийти. Долг долгом, но лезть в пасть к волку, уже доказавшему, что имеет острые зубы и умеет ими кусать, похоже на самоубийство. Даже ближайшие сподвижники в такой ситуации постараются отговорить, а если не получится, скажут, что у любой верности есть пределы.

Я просканировал фигуру барона, затем его коня, двух дружинников, держащихся поближе, явно играя роль личных телохранителей, но ничего не увидел. Колдовской взор не выявил магический проявлений. Это могло говорить о том, что ничего нет, и значит Свиные Уши просто сошел с ума, раз решил явиться сюда без волшебной поддержки, что сомнительно. Либо о том, что искомая вещь находится в спящем режиме, и что артефакт есть, и скорее всего готов к применению.

Такие штуки обожали некоторые маги старой имперской Коллегии, давая себе преимущество при столкновении с противником, обладающим магическим даром. Ведь на что будет смотреть враг прежде всего? Правильно на Сумеречный Круг, точнее на всполохи подготавливаемого заклятья, чьи следы все равно проявятся в ауре или энергетической оболочке перед атакой. Но вместо этого удар последует откуда его не ждут, и на землю валится обгоревшая тушка дурака, позволившего отвлечь себя мнимым бездействием.

Или отвлеченными разговорами. Как сейчас, с громогласным смехом.

Последнюю мысль я додумывал уже на ходу, с ходу разгоняя восприятие и успевая заметить, как с мясистых лап барона на землю падает тонкая цепочка, мелькнувшая в воздухе серебром.

Вот оно — главный удар. Ради чего лопоухий ублюдок вообще сюда заявился. Похоже у барона в закромах обнаружилась волшебная вещица, которая, по его мнению, должна помочь справиться с пришлым колдуном, и он решил пойти ва-банк, напав на того, кого считал главной опасностью.

С его точки зрения все выглядело логично. После гибели ближайших союзников, Свиные Уши решил, что следующим будет он, особенно после того, как Стервятник не удовольствовался владениями Мейзера и попробовал захватить замок Секача. Барон не стал ждать, когда соперник вновь побежит за помощью к колдуну, как уже случилось однажды, и сделал собственный шаг, ударив по основной проблеме.

Он же не знал, что мне эти баронские разборки до одного места, и что влезать в них я не собирался. И что вообще хочу тихо-мирно жить в своих владениях, не покушаясь на земли соседей. Убеждать в таком бесполезно, не поверят. Где-нибудь в другом месте — возможно, в Приграничье — точно нет.

И все случилось, как случилось.

Барон вспомнил, что у него со старых времен остался артефакт, возможно доставшийся от запасливых предков, и решил рискнуть, напав первым. В чем даже такое поведение вызывало уважение, Свиные Уши пришел с войной на территорию врага. Он же не знал, что врагу плевать на него самого, на его чертовы земли и все разборки за власть разом…

Восприятие ускорилось, время замедлило бег. Цепочка медленно падала с рук всадника, и уже в падении вшитые в серебристый металл плетения начали действовать. Это было похоже на то, как если бы из звеньев выстрелили тонкие нити, напоминающие грязно-серые паутинки. И мир замер, точнее это сделал магический фон, словно скованный невидимой силой.

Проклятье! Оказалось не только барон Бертольд страдал грехом чрезмерной самоуверенности.

На плечи навалилась незримая тяжесть, тело сдавила духота, массивная, как бетонная плита. Я не сразу понял, что произошло, потому что до этого не испытывал ничего похожего. Неизвестный артефакт заморозил магические потоки, превратив энергетический фон в плотный кисель.

Бездна! Вплетенные в Сумеречный Круг знаки заклинаний тускло сверкнули, стремительно скатываясь в состояние истощения, будто ими уже воспользовались, и нужна новая подзарядка.

— Вперед! — бешено заорал Бертольд, удивительно ловко для своей комплекции выхватывая из ножен тяжелый полуторник.

Артефакт сковал магический фон и через это ограничил использование заклятий. Вот только полностью сил не лишил, оставался резерв, постоянно двигающийся по замкнутому контуру энергетической оболочки. Будь здесь обычный маг, ему бы пришлось несладко, я же сосредоточил внимание на одном заклинании, заставив его через силу сработать.

Символ «Когтя» вспыхнул и погас.

Из рукава выскользнул длинный клинок, ладонь обожгло холодом призванного оружия. Я выбросил руку с мечом вверх и вперед, блокируя чудовищный по силе удар, обрушившийся сверху. Раздался жалобный звон, баронский меч отбило обратно. Мгновение он оторопело пялился на меня, словно не веря, что злобного колдуна в темном плаще не только не развалило напополам, но и то, что тот вообще посмел сопротивляться.

Я сделал финт и ударил в ответ, вспоров подпругу на лошади Бертольда. Свиные Уши крякнул, почувствовав, как седло начинает сползать вместе с ним и попытался выпрямиться.

Поняв, что с первого раза убить врага не удалось, на помощь хозяину поспешили дружинники. Но, к счастью, сделав это одновременно и тем помешали друг другу. Я скользящим шагом переместился на другую сторону баронского жеребца и нанес по Бертольду еще один удар, метя в толстое бедро. В близкой сшибке нет более легкой добычи, чем раненный в ногу всадник, потерявший возможность управлять лошадью, когда оружием заняты руки.

Свиные Уши попытался отмахнутся, поняв, куда я нацелился и сделал неуклюжее движение, пытаясь блокировать удар. Но недостаточно быстро, кончик призванного клинка с легкостью пропорол стальную пластину, защищавшее бедро и погрузился в плоть.

— Арх-х, — захлебнулся в яростном выдохе барон и попытался снова отбить удар, в этот раз нацеленный на сухожилия. Если попасть в нужную вену, то человек истечет кровью за считанные секунды.

К счастью для Бертольда и к несчастью для меня в этот момент налетели сразу двое конных воинов, наконец разобравшись, кому хозяина прикрывать. Я вынужденно отступил назад, разрывая между собой и противниками дистанцию.

Лежащая в примятой траве серебряная цепочка продолжала блокировать магический фон, незримые обычному человеческому взгляду паутинки едва заметно подрагивали, вытягивая из окружающего пространства энергию.

Вот что нужно уничтожить в первую очередь, чтобы избавиться от невидимого удушья колдовских сил.