Все-таки гордость.

Или трезвый расчет? За больший риск полагается большая награда. Негласное правило, которое даже колдун, ставший бароном, игнорировать не мог. Не поймут остальные. А значит, пойдя с ним в неизвестность дружинник окончательно закрепит свое место вблизи властителя, став одним из приближенных людей. Главное вернуться живым и не сплоховать во время вылазки, и тогда будущее можно считать обеспеченным.

В таком случае это не глупость и не показная храбрость, а холодный расчет. И мне это нравилось. Не люблю дураков. Особенно держать таких рядом. Пусть уж лучше честолюбивые карьеристы, эти из шкуры вылезут лишь бы доказать свою полезность. А дураки они и есть дураки, пусть даже самые верные.

— Держись ближе, не отставай, — напоследок проинструктировал я, делая шаг к туманной завесе.

Ульрих кивнул, его рука опустилась на рукоять меча, словно это чем-то поможет. Машинальная реакция любого воина, когда он нервничает. Это нормально.

Я снова раскинул руки перед собой. Жест выглядел слегка театральным, зато помогал сосредоточиться, как будто обхватываешь область перед собой и тем берешь под контроль. Но контроля тут не было, лишь попытка пройти, а точнее пробиться. С боем, минуя напитанное под самую макушку сторожевое заклятье.

Откликаясь на призыв, заблестел Сумеречный Круг, с каждой секундой сильней разгораясь. Символ «Щита» резко вспыхнул и погас, впереди переливаясь повисла пленка, сотканная из чистой силы.

Я сделал шаг, и белесая хмарь обтекла меня с разных сторон, заключая в объятия. Позади торопливо шагнул следом Ульрих. В последний миг по лицу воина скользнула тень неуверенности, но он пересилил себя и встал позади, решив отправиться дальше.

Застывшие в паре десятков шагов новобранцы во главе с Ромеро молчаливо наблюдали за происходящим. Последнее, что они увидели, прежде чем фигуры чародея и главного дружинника скрылись в тумане, было, как белые струйки скользнули вперед, смыкаясь за спиной людей, словно желая удостовериться, что зашедшие добровольно в ловушку жертвы в последний миг не передумают и не попытаются бежать.

Исчезли горы, исчезло небо, исчезло все, за исключением твердой поверхности под ногами. Тело ощутило жуткий холод, стремящийся прорваться сквозь наведенную защиту. Следом, когда вокруг осталась лишь белесая пелена, пришло ощущение невидимого давления.

Воздух стал вязким, туман превратился в кисель, на мгновение мы ощутили себя словно мухи, пойманный в паутину, когда не можешь пошевелиться. Чужие чары сковали, стремясь превратить в изваяния льда.

Не знаю кто ставил заклятье, но он постарался на славу, холод даже сквозь магический щит проникал тонкими струйками, игнорируя напитанный до предела «Щит». К слову, должный с легкостью выдержать удар не самого маленького файерболла.

Но стихия льда, не стихия пламени, она умеет действовать незаметно, пробираясь даже в самый уязвимые щели. Стало понятно, что если чересчур задержаться, то из тумана уже не получится выйти.

Преодолевая сгустившееся сопротивление, я сделал шаг вперед и тем потянул за собой застывшего Ульриха, передвинувшегося следом, как только увидел, что колдун продвинулся дальше.

Затем последовал еще один шаг. И еще.

Чем дальше проходило продвижение, тем плотнее становилось белое марево, пока вдруг не вспыхнуло ярким жемчужно-синим сиянием, выстраиваясь плотной решеткой из многочисленных ячеек в форме многогранников.

Воздух стал льдом, лед превратился в неприступную стену. На гладкой поверхности отпечатался сложный узор, напоминающий строго вычерченную паутину.

Туман исчез, преграда стала абсолютной. Хуже того, белая хмарь позади демонстрировала признаки похожей метаморфозы. Стало понятно, что еще немного и нас возьмут в коробочку, из которой не будет выхода. Останется сверху накрыть крышкой и усилить воздействие чар, превращая попавших в плен в ледяные скульптуры.

— Неплохо, — мои посиневшие от стужи губы шевельнулись в слабой улыбке.

Завесу делал мастер своего дела, но и я был не лыком шит. А тьма умеет проникать в уязвимые места не хуже скользящих потоков холодного воздуха.

Два удара сердца — и мерцающие антрацитом нити выбросились вперед, просачиваясь в плотную структуру чужого заклинания. Сверкающая синим жемчугом стена дрогнула, не выдержав присутствия чуждых сил. Еще одно усилие и преграда брызнула осколками, освобождая проход.

Вокруг снова клубился белесый туман, все так же обжигающий лютым холодом, но уже серьезно ослабленный. Я моментально почувствовал возникшие перемены и не стал ждать, пока вражеский конструкт вновь напитает себя, и рванул вперед, бросив всю энергию на переливающийся призрачно-фиолетовым «Щит», это помогло преодолеть оставшиеся метры.

Когда мы с Ульрихом вывалились по другую сторону тумана, оба дрожали от холода. Последние шаги оказались самыми трудными, чужое заклятье не хотело выпускать добычу и до последнего сопротивлялось, сделав еще одну попытку остановить нарушителей.

К счастью, даже у самого лучшего сторожевого плетения есть пределы прочности, которые у нас получилось прорвать, вырвавшись из объятий белесого марева.

— Боги, что это было⁈ — Ульрих повалился на землю. Зубы дружинника стучали друг об друга, руки и лицо покрылись бледностью, на доспехах сверкали кристаллики льда, даже брови и ресницы украсились изморосью.

— Защитное заклинание высшего класса, — ответил я, с удивлением наблюдая, как из рта вырывается пар.

Вот это воздействие. Похоже чары ставил маг не меньше уровня магистра, специализирующегося на стихии льда. Интересно, кто из верхушки Коллегии почтил своим присутствие эти горы в незапамятные времена? Я попытался припомнить подходящую кандидатуру, но ничего не всплыло. В последнее время флэшбеки из памяти Га-Хор Куэль Ас-Аджари не радовали своим появлением.

— Зачем оно здесь? Что охраняет? — устыдившись собственной слабости, белоголовый дружинник поднялся обратно, но было видно, что далось ему это с трудом, ноги ощутимо подрагивали, как, впрочем, и остальное тело, не отошедшее от воздействия магической стужи.

— Понятия не имею, но думаю нечто важное, — я повернулся, бросил взгляд на стену тумана, ожидаемо не увидел ничего кроме белесой хмари, за которой остались новобранцы во главе с Ромеро, и кивнул на дорогу, выложенную побитыми каменными плитами, что как ни в чем не бывало продолжали уходить наверх. — Пойдем выясним.

Ульрих кивнул и побрел вслед за мной. К счастью, мы знали, что осталось немного, где-то выше должно стоять здание, край которого мы видели, путь к которому преграждала завеса.

Дорога завернула налево, плавно поднимаясь спиралью пока не уперлась в основание широкой лестницы. Ступени выглядели выщербленными и побитыми, как уложенные в землю плиты, но вполне пригодными, чтобы по ним подняться наверх.

Еще через десять минут мы стояли на вершине, разглядывая четырехугольную постройку высотой в несколько этажей. Ни стен, ни дозорных башен, просто пустая площадка перед входом в виде высоких дверей. Окна — узкие бойницы, и то не везде. Крыша плоская, без каких-либо украшательств.

Строение выглядело тяжелым и основательным, полностью передавая классический имперский стиль.

— Каменной кладки нет, — обратил внимание Ульрих, заметив неестественно гладкую поверхность стен. — Как на мосту.

А значит здание строили при помощи стихии камня. Что странно, учитывая имперский дизайн, обычно Коллегия предпочитала придерживаться собственного стиля, тем самым подчеркивая особое положение среди остальных институтов имперской власти.

Следовательно, можно предположить, что магистры действовали здесь не одни, а с кем-то еще, не исключено в тесной сцепке с армией. У них и до этого имелись совместные проекты.

Ульрих обошел меня и взглянул на здание сбоку.

— Смотрите, оно словно входит в скалу, — пораженно воскликнул он, тыча пальцем в заднюю часть постройки.

Я подошел ближе и посмотрел. Это действительно оказалось странно — строение будто уходило в возвышающееся позади скальное образование.