И там же остались Ромеро и пять новобранцев, оставшиеся дожидаться, когда мы с Ульрихом вернемся назад.

— Дерьмо, — я второй раз ругнулся, но облегчения не почувствовал.

Вылазка в горы закончилась полным провалом, минус два ветерана и десять рекрутов. Хотя нет, пять еще должны остаться в лагере внизу вместе с лошадьми. Надо добраться до них, там еда, сумка, припасы…

Сумка…

Я рывком приподнялся, в ноге стрельнуло острой болью, но сознание не обратило на это внимания.

Сумка!!! С проклятыми стержнями-кристаллами!!! Чтобы не повредить магические накопители данных при проходе через белую завесу колдовского холода, я отдал ее на хранение Ромеро!!! Велев беречь, как зеницу ока!!!

— Проклятье!!!

Взгляд обшарил склон видневшегося в отдалении горного массива, где предположительно должны были дожидаться нас дружинники. Разумеется, ничего разглядеть не удалось, все оказалось погребено под сошедшей лавиной снега и камней. Выжить после такого нереально. Разгрести тем более. Найти там что-нибудь целое тоже. Если кристаллы вдруг и пережили лавину, то теперь лежали на такой глубине, что достать их не представлялось возможным.

— Надо было закапывать в лесу, — тихо обронил я. И неожиданно для самого себя вдруг рассмеялся.

Смех получился нервным, пришлось приложить усилия, чтобы перестать хохотать, не позволяя разуму провалиться в истерику. Я рухнул на землю раскинув в стороны руки, остался лежать, бездумно глядя в глубокое голубое небо.

Все вышло не так, как ожидалось. Точнее совершенно не так.

Мелькнула мысль навестить барона Стервятника, рассказавшего о проклятом здании из старых времен, чтобы задать пару неприятных вопросов. И тут же исчезла, задавленная вбитыми на уровень рефлексов постулатами мар-шааг.

Ты сам отвечаешь за свою жизнь. За свои поступки и за свои действия. Ты и только ты несешь ответственность за все, что с тобой происходит. Глупо возлагать ответственность на другого за свои ошибки, даже если последние кажутся не твоей виной.

Такая вот простая истина, неприятная большинству, но от этого не перестающая быть правдой.

— И все равно жаль, — слова вырвались помимо воли.

Перед мысленным взором промелькнула россыпь кристаллических стержней, несущих в себе загадки магической расы. Всего одна и ошибка и все потеряно. Обидно.

Чувство, похожее на уныние скользнуло в душу, где натолкнулось на еще один вбитый на уровень подкорки постулат древней философии пути духа — все что случилось, уже случилось, ничего не изменить.

Прошло в прошлом, его не исправить, а значит бесполезно беспокоиться о том, что не в твоей власти. Какой смысл переживать, если это уже произошло? Подобное поведение глупо и нерационально. Только зря нервы трепать, изводя себя внутренними монологами, от которых пользы чуть меньше, чем ноль.

— Прошло мертво, а значит бесполезно, — во второй раз слова сами сорвались с уст.

Можно только извлечь ошибки из произошедшего и двигаться дальше. Понимание этого простого факта помогло сохранить ясность рассудка, глядя на ситуацию холодным взглядом. Если событие случилось, бесполезно переживать, надо продолжать действовать дальше.

Например, подняться на ноги и подумать, как спустится в лагерь внизу, где осталась пятерка новобранцев с лошадьми.

Пришла пора возвращаться домой.

Я принял сидячее положение, при движении бок толкнул твердый предмет.

К слову, о потерянных артефактах…

Рука нырнула за пазуху, где оставался еще один стержень, чаще всего используемый в пути для изучения, и потому находившийся всегда под рукой. Именно его я использовал в свободное время и именно в нем содержались концепции манипулирования пространством, включая принципы смещения пластов Тонкого Мира относительно материальных объектов с дальнейшим созданием связки между последними.

Удивительно, но судя по внешнему виду кристалл не пострадал при падении, а значит, все не так плохо, как выглядело на первый взгляд.

— Лучше, чем ничего. Этот хотя бы подходит для завершения строительства замка, — пробормотал я, взвесив на ладони стержень.

Аккуратно спрятав кристалл обратно за пазуху, я наконец поднялся на ноги, ощущая, как Средоточие усиленно качает энергию из энергетической оболочки, равномерно распределяя по телу для восстановления полученных после взрыва и падения повреждений. Регенерация работала на полную, давая надежду, что организм придет в норму.

С этими мыслями я начал спуск, примерно прикинув направление, где должны находиться оставленные у подножья горного хребта новобранцы. Подъем длился около пяти дней, с учетом как далеко меня унесло взрывом, скорее всего путь обратно займет меньше.

Нет смысла описывать возвращение. Можно лишь сказать, что спускаться оказалось гораздо проще, чем подниматься. Часто на помощь приходила магия, иногда с ее помощью удавалось сократить приличный кусок пути, переместившись через ущелья или спрыгнув с отвесной скалы, используя жгуты мрака для упорядоченного падения.

Но даже используя магию, у подножью я оказался изможденным в изодранном плаще, ставшим похожим на рваный балахон, и со слабостью во всем теле от недостатка пищи.

— Ваша милость? — новобранцы удивленно поднялись от костра, вокруг которого сидели.

— Почему не выставили часового? — вместо приветствия глухо осведомился я.

Оставленный за старшего веснушчатый парень растерянно оглядел товарищей в поисках поддержки, но понял, что ее не будет — все отводили взгляд, и пожал плечами:

— Так ведь места безлюдные, сразу услышим, если вдруг кто подойдет.

Я покачал головой, сделав мысленную заметку насчет караульной службы, и подошел к костру.

Новобранцы торопливо задвигались, освобождая место. Я уселся и взяв с огня шмат запеченного мяса принялся жадно поглощать, чуть ли не с рычанием отдирая зубами куски. Жрать хотелось неимоверно.

Спустя пару минут мне в руки осторожно сунули бурдюк с вином. Сделав глоток, я обвел взглядом молодых дружинников. В ответ на мне скрестилось пять вопросительных взглядов. И без подсказок было ясно, что в первую очередь интересует парней.

— Все остальные погибли, — глухо сказал я. — Никто не вернется.

Из горла веснушчатого вырвался вздох. Кажется, он ожидал услышать нечто подобное. Страшился спросить, но догадывался, что хороших новостей можно не ждать.

— Мы слышали сильный грохот несколько дней назад, — сказал сидящий справа совсем еще молодой парнишка в слишком большой для него кольчуге.

— Случился обвал, за ним снежный сход лавины, вперемешку с камнями, — коротко пояснил я, не вдаваясь в подробности. — Мне удалось уцелеть, — короткая пауза: — Остальным не повезло.

Старший рекрут кивнул, остальные обменялись быстрыми взглядами. У каждого в этот момент в голове мелькнула одна и та же мысль: разумеется, маг выжил, на то он и маг, в отличие от остальных. Я без труда прочитал это по лицам безусых юнцов, едва ступивших на путь воинов, еще не знающих, что такое по настоящему терять друзей, но оправдываться не стал. Не маленькие, со временем сами поймут. А не поймут, так другие научат. Сменили соху на рукоять меча — пусть будут готовы, что теперь рядом смерть и кровь. Такова суровая правда жизни.

Видимо о чем-то подобном подумал веснушчатый, потому что вдруг подобрался, выпрямил спину, и спросил:

— Каковы дальнейшие приказы, ваша милость?

Я одобрительно кивнул, показывая, что заметил настрой молодого дружинника, — тот польщено зарделся, — и приложился к бурдюку с вином, сделав короткий глоток, после чего кивком указал на пасущихся неподалеку лошадей:

— Собирайтесь, едем обратно домой.

Парни подхватились на ноги. Последовала короткая суматоха, когда не знают за что браться первым. Но веснушчатый вновь проявил себя, принявшись раздавать указания, что и как делать. Сворачивание лагеря приняло черты упорядоченности и заняло не больше десяти минут. Все это время я сидел у костра, поедая запеченные на огне куски мяса.