Раз за разом, невзирая на погоду, всех выгоняли из бараков-казарм и начинали гонять до изнеможения. Затем следовал перерыв на сытный обед, короткий отдых и все начиналось по новой.

Кто-то не выдерживал и уходил, таким препятствий не чинили, от слабаков, поддавшихся давлению в сражении толку мало. Вместо них приходили другие. Причем любопытный момент — даже не приходилось бросать клич, молодые люди сами заявлялись к вратам частокола, заявляя о желании поступить на службу в дружину к колдуну.

Не знаю, что являлись причиной, то ли переизбыток населения Приграничья, где давно не случалось серьезных заварушек с большим количеством жертв (речь не о паре сожженных деревень, а о чем-то действительно масштабном), то ли сыграли роль слухи о новом хозяине Лихолесье, и амбициозные юнцы решили рискнуть, понимая, что возможно в ближайшее время подобной возможности не случится. Места в дружинах других баронов давно поделены, а выбившие потери восполняются только лучшими из лучших. И то, эту привилегию надо заслужить, серьезно себя проявив. У колдуна же все проще.

Я принимал всех подряд, поручив ветеранам отсеивать совсем неподходящие кадры на начальных этапах, когда нагрузки вырастали в разы и слабые ломались, не сумев преодолеть давления. Получался своеобразный отбор, когда на новые уровни проходили самые выносливые. Или упертые, тут уж как посмотреть.

Те из новобранцев, что не попадали ко мне, шли в дружины Стервятника, которые к этому моменту серьезно разрослись и теперь представляли собой серьезную вооруженную силу. Правда качество этих сил оставляло желать лучшего, потому что в отличие от меня, барон приказал не выгонять даже худших, видимо желая использовать в качестве мяса на поле боя, прикрывая более ценные кадры.

Не скажу, что одобрял подобный подход, но у каждого свой выбор. Никого из новобранцев насильно не забирали, как это случалось в армиях больших размеров. В дружинах, где все на виду, невозможно устроить такое. Принцип принуждения сработает только в первый раз, затем все пойдет прахом. И закончится скорее всего либо бегством под покровом ночи, либо кровью. Чего стоило избегать. Это было боевое братство, где каждый в конечном итоге вырастал в профессионала, в пса войны, живущего мечом и другой жизни не знающего. Такой жизнью нельзя заставить жить, ее можно только выбрать. И каждый юнец это хорошо понимал, сменяя соху на оружие.

А вот получится или не получится, это уже другой вопрос, ответ на который могло дать только время.

— … в линию!

— Стрелы наложить!

— Прицелиться!

— Залп!

— …

И снова щелчки выстрелов из луков. И снова перестроение — первая линия заучено разворачивается и шагает назад, ее место занимает вторая, остальные терпеливо ждут своей очереди. Снег на стрельбище утоптан, взятые из прислуги мальчишки то и дело бегают к мишеням, выдергивать стрелы. Звучат зычные команды и все начинается по новой. И так раз за разом, пока движения стрелков не станут автоматическими.

Я наблюдал за тренировкой из окна второго этажа донжона, где располагался рабочий кабинет. Смотрел на лучников, а сам поневоле возвращался к последнему разговору с бароном. Надо отдать Стервятнику должное, он умел подгадывать нужный момент не только в бою, но и в общении, выстроив все так, что собеседник поневоле терял мысль, и через это становился уязвим, едва не соглашаясь на невыгодные для себя условия.

Паршивец в тот раз на пиру из меня почти обещания военной поддержки не выбил в будущей военной кампании по весне. Которая обязательно будет, стоит сойти первому снегу. Остальные властители Приграничья не станут терпеть и скорее всего выступят против смутьяна, стоит подсохнуть дорогам после распутицы.

Сообщение о посланцах Закатных Островов, шнырявших по континенту в поисках неизвестного мага, замеченного в разное время в разных городах, когда там случались события, приводившие к разрушениям, вызвало раздражение. Я, конечно, понимал, что не смогу всегда оставаться в тени, и что рано или поздно мной заинтересуются, но не думал, что ловчая сеть будет раскинута столь широко.

И на этом Стервятник сыграл, грамотно заготовив ловушку. На которую я едва не попался, вовремя сумев ускользнуть.

Что касается лорда-протектора, то похоже ему до одури хотелось заполучить секрет Обелисков. И не только для связи между покоренными землями и городами, но и в качестве подтверждения выбранного курса возрождения Старой Империи.

Кстати, названия им бы лучше сменить, для этого больше подойдет — Новая Империя, чтобы народ окончательно проникся.

А насчет Обелисков — интуиция подсказывала, что искать будут долго и не остановятся, пока не найдут. Носителя знаний, или сами знания, не столь важно, главное проклятые булыжники вновь заставить работать, тем самым показав собственную состоятельность и право на забытое имперское наследие.

Это позволит лорду-протектору укрепить позиции не только в покоренных землях, но и среди своих, где наверняка хватает сомневающихся. Чертовы Обелиски, пробужденные и зажженные вновь, станут неформальным символом, вокруг которого Тэлбот Прайс объединит территории, скрепив их магической связью. Тут уж никто не отвертится, и процесс объединения, а точнее поглощения, через военную экспансию получит новый импульс.

Сейчас же у Закатных Островов намечались проблемы со срединными землями, где хватает независимых королевств, не желающих вновь ложиться под пяту жесткой центральной власти…

— Чертова политика, с магией проще, — проворчал я, отходя от окна.

Взгляд скользнул по рабочему столу с разбросанными бумагами, большинство листов украшали причудливые схемы потоков энергии и таблицы расчетов предельной концентрации на конечных узлах. Для стороннего наблюдателя все выглядело сложно и непонятно, для знающего перед глазами представала картина сложного плетения, завязанного на Тонкий Мир.

— Получится? Или лучше не рисковать? — я уже в который раз за день задумчиво потер подбородок.

Эксперименты с черной водой, обнаруженной в лесном подземелье, пришлось отложить из-за очевидного недостатка знаний по алхимическим дисциплинам. Творить дичь вроде — дать попробовать козе или корове и посмотреть, что произойдет, казалось глупостью, не стоящей траты времени и ресурсов.

Поэтому я вернулся к изучению магии, в частности — к верхним этажам донжона, где образовался весьма специфический фон.

Разбросанные по Лихолесью каменные крипты с рунами, отзывались пульсацией силы, одновременно ощущаясь частью меня. Но только когда стоял в центре сплетения зала заклятий на последнем уровне донжона, где зыбкая рябь между материальной реальностью и Тонким Миром окончательно размывалась.

Забавно. Но похоже никто из магов старой Коллегии толком не понимал, что такое в действительности Обелиски, когда их создавали. Не осознавали до конца всех возможностей. Это были врата на другую сторону, но урезанные в способности воздействовать на окружающую реальность.

Обелиски специально сделали ущербными, но их изначальная природа осталась прежней — переход в Тонкий Мир. И для меня это стало открытием в плане новых возможностей.

Стоя в центре зала, я сплетал нити силы, протянувшиеся от скрижалей-якорей, разбросанных по территории Лихолесья. И тогда вдруг понял, что, по сути, имею собственные врата, способные заглядывать на другую сторону. А если точнее — место, где границы истончались настолько, что любое воздействие принимало вид законченного конструкта.

Окончательно обдумать эту мысль позволило предостережение Стервятника об Обелисках и посланцах Закатных Островов, рыскающих в поисках мага, желая секреты древних магических механизмов.

Я тогда задумался и начал с особенным тщанием изучать последний стержень-кристалл, пытаясь применять разные подходы. Не сразу, но удалось. И вот тогда пришло понимание — чертовы Обелиски прокладывали путь на другую сторону, но ведь это был не единственный способ. Это всего лишь то, что использовали имперские заклинатели, создавая устройства для связи между отдаленными землями под властью Двора. Но сам Тонкий Мир имел схожую природу. Точнее, он ее никогда не терял.