Створки недоделанных ворот лежали на примятой траве, возле них возились плотники. Слышался стук топоров и визг пил. В хорошо оструганные и плотно подогнанные доски ритмично забивались гвозди. Справа от входного проема проступало основание начатой башенки, где видимо будет сидеть наблюдатель, вооруженный луком и стрелами.

Гийом машинально отметил, что все работы проводятся без суеты, с деловитой сосредоточенностью. Виден хорошо налаженный процесс, когда никто из работников не отлынивает от дела, как это бывает, когда на стройке занятно много людей. Он сам это видел не раз и мог только позавидовать талантам колдуна, сумевшего все так четко организовать.

С другой стороны, имея в работодателях темного чародея, избегать работы не захочешь, не зная какие лентяя будут ждать последствия. Вдруг превратит в мерзкую жабу и раздавит каблуком?

По губам барона скользнула ухмылка, но он тут же снова нахмурился. Увиденная картина стройки в лесу и правда застала врасплох. Не думал, что все так серьезно, и что будущий коллега по владению в Приграничье успел так быстро освоиться. Похоже будущий «сосед» устраивался основательно и надолго.

Любопытно. Это могло внести коррективы в сложившееся положение вещей. Фактор властителя-чародея не учитывался прежними негласными правилами, сложившихся между другими баронами. А значит могло вызвать проблемы, на которых можно сыграть. В крайнем случае использовать в собственных целях, чтобы затем отойти в сторону и посмотреть, чем все в итоге закончится…

Отряд проскакал по дороге и выехал на открытое пространство. Над головой всадников трепетало знамя с гербом рода Фонтехью. Не слишком приметное, но узнаваемое, кто жил в Приграничье. Тем сильнее стало недоумение, когда появление конных воинов под штандартом не произвело должного впечатления. Большинство плотников даже не выпустило из рук инструментов, как ни в чем не бывало, продолжая заниматься своими делами.

На мгновение захотелось вспылить, приказать всыпать обнаглевшим сервам горячих, но потом барон вдруг понял с чем связано подобное равнодушие. Это стало подобно откровению вдруг мелькнувшему в голове.

Когда человек слишком долго находится рядом с опасным хищником, кого-то менее опасного он перестает воспринимать угрозой, считая чем-то привычным. Похоже артельные за несколько недель настолько прониклись близостью к темному чародею, что барон стал для них чем-то обыденным.

Неожиданное открытие поневоле заставило задуматься. Одним своим присутствием колдун менял находившихся рядом людей, что же будет, если он задержится в Приграничье надолго? Неужели также изменит всех остальных? Это спровоцировало тревогу. Идея обратиться к такой личности за помощью уже не казалась хорошей.

По жесту Гийма дружинники остановились, не пересекая невидимую черту, где начиналась территория развалин. До частокола оставалось несколько десятков шагов, но барон решил не дразнить местного хозяина.

Подчиняясь кивку господина, десятник Клайв слез с лошади и сделал несколько шагов в сторону одного из рабочих, чтобы тот предупредил, что к колдуну прибыли гости. Однако этого не потребовалось, вдали показались зловещая фигура, закутанная в темный балахон, неспешно двигающаяся в их сторону.

По мере приближения чародея плотники начали прекращать работу и незаметно растекаться в разные стороны. Кто-то ушел за частокол в направлении развалин, где чувствовалось другая рабочая суета, кто-то двинулся в сторону леса, откуда прилетал стук топоров.

Колдун остановился рядом с недоделанными створками ворот и несколько секунд молча рассматривал нежданных гостей. В этот момент раскинувшийся вокруг мир изменился, вокруг словно растеклась тонкая пелена, изменяющая окружающую реальность.

Первыми возникшую странность заметили животные. Кони под дружинниками тихо заржали и беспокойно переступили ногами. Затем дошло до людей, воины почувствовали неясную угрозу, разлитую вокруг. Мозолистые руки по привычке потянулись к оружию, глаза начали выискивать источник тревоги. А он был один — высокая фигура в черном плаще с наброшенным на голову капюшоном.

Именно из тьмы капюшона прозвучали слова, прошелестевшие словно опавшие листья:

— Вы барон Гийом Фонтехью, по прозвищу Стервятник, — короткая пауза и равнодушный вопрос: — Что вам нужно?

Барон насупился, упоминание неприятного прозвища вызвало раздражение. Никто не смел говорить ему это в лицо. За глаза понятно, но вот в открытую — не рисковали. Однако похоже темному магу на это было плевать.

— Невежливо начинать разговор со скрытым лицом, — угрюмо ответил барон, коротким взмахом руки велев дружинникам не дергаться. Услышав невежливое обращение к господину, кто-то потянулся к мечу. Колдун не обратил на это внимание, продолжая равнодушно смотреть барона.

Долгую секунду он стоял, затем неспешно скинул капюшон с головы, открывая лицо.

Лучше бы он этого не делал.

Тяжелый холод изливался из глаз чародей, давил невидимой плитой, поневоле заставляя подчиняться. Барону, привыкшему самом отдавать приказы, властному и гордому, пришлось поднапрячься, чтобы машинально не склонить голову в поклоне. Тем самым он бы признал себя младшим, что недопустимо.

Колдун похоже понял обуревавшие собеседника чувства, по плотно сжатым губам скользнула едва заметная усмешка. Барон побагровел, но решил сдержать злость, понимая, что вспышкой ярости ничего не добьется. Разве что покажет себя слабым, склонным к подчинению эмоциям, что считалось серьезным недостатком в высокой среде.

— Вы удовлетворены? — в голосе колдуна скользнула скрытая насмешка и немного издевки.

Верный Клайв мрачно засопел, но не стал делать угрожающих телодвижений, как поступил бы в любом ином случае. Это показало Гийому, что даже его люди не испытывают уверенность, что смогут справиться с подобным противником.

— Я вас слушаю, — продолжил новый хозяин Лихолесья, подталкивая барона к продолжению разговора.

Голос мага налился ледяным холодом, показывая, что долго тот ждать не собирается. В глазах застыло высокомерное превосходство. Чародей имел право на подобное поведение после устроенного лесного побоища, сдержанно признал барон. Он не представлял, как у колдуна получилось подобраться к разбойникам и тем более перебить их, но отдавал ему должное. Умение решать вопросы столь радикально всегда вызывало уважение среди непростых и порой резких на поступки властителей Приграничья.

А еще колдуна окружала аура уверенного спокойствия. Абсолютного, как твердый гранит. Он знал пределы своих сил и для него два десятка вооруженных всадников не представляли проблемы. Это была не рисовка, не попытка выставить напоказ то, чего нет, а простое понимание собственных возможностей. И это тоже внушало уважение.

С таким противником лучше не пересекаться на узкой дороже, сожрет, облизнется и попросит добавки.

Все это промелькнуло в голове барона с быстротой молнии, и все это время он смотрел прямо на колдуна. В глазах того застыл мрак потустороннего холода. Темный омут затягивал, напоминая водоворот, где изредка на самом дне мелькали искорки чего-то фиолетового, что завораживало и тянуло к себе…

Барон вздрогнул и поспешно отвел взгляд в сторону, напомнив себе с кем имеет дело. С колдуном следовало быть осторожным, заворожит и заберет разум себе, подчинив своей воле подобно послушной игрушке.

Будто снова угадав, о чем думает собеседник, колдун растянул губы в мертвой улыбке. Глаза на худощавом лице при этом оставались безжизненными, только едва заметные вкрапления сиреневого мелькало в самой глубине.

Странные глаза, опасные, такие не могли принадлежать обычному чародею, что можно повстречать в городах.

Гийом с трудом справился с собой, волевым усилием отбросив лишние мысли прочь и сосредоточился на разговоре.

— У меня есть к вам выгодное предложение, — сухим тоном изрек он. Помедлил, и не давая собеседнику ответит продолжил: — Это может принести пользу вашему новому начинанию.