— Так прокляни его, может тогда он тебя полюбит, — усмехнулась я, вспомнив историю нашего знакомства.

— Ага, так я тебя и послушала, — выставила на меня обвиняющий палец Грейс. — Это ты его прокляла, поэтому он везде за тобой таскался.

Логично. Что поделаешь?

— Ты теперь сгниёшь в тюрьме! Понятно! Я лично об этом позабочусь! Тебя ничего не спасёт!

Грейс развернулась, взметнув юбками пыль с пола камеры, и пошла к выходу. Я не могла за ней проследить взглядом и не видела, что она делала, лишь слышала, что едва лязгнул замок, девица замолкла и тишина наполнила камеру.

Холод. Спина просто вся озябла. И не повернуться. Не растереть тело руками, не подвигаться, чтобы разогнать кровь.

Ничего. Ещё чуть-чуть.

Удаляющиеся шаги.

Фух. Легче дышать.

Ушла. Вот и отлично. Осталось только отойти от заклинания.

Я прикрыла глаза. Может, получится задремать и набраться сил, а то в таком состоянии всё равно нечего делать, как только наблюдать за тем, как холод наполняет всё тело, заполняя каждый его участок.

Зима. Я стою на остановке с мамой. Она крепко держит меня за руку. От её ладони тепло проникает в меня, доходит до сердца, заставляя его согреться. Мне семь лет. Мама злится.

— Настя! Я разочарована в тебе! Никогда не думала, что моя дочь сломает руку однокласснице только из-за того, что не захотела делиться конфетой. Ты понимаешь, что это низко! Ты поступила, как жадное чудовище! Впрочем, ты всегда была эгоистичной, чему я удивляюсь?

Мама отворачивается в сторону. И отдёргивает от меня руку.

Холод пробирает до костей. Я смотрю на руку мамы. Варежка с красным цветком, я так часто рассматривала эти рукавички, помню каждый стежок и петельку на них.

Я действительно эгоистка. Зачем я попыталась кому-то что-то доказать, что всё не так, как кажется? Сделала только хуже.

Нельзя отказывать людям в их просьбах. Я же могла поделиться последней конфетой. Дома есть ещё.

Я протянула руку, чтобы согреться от любимой руки, но мама сделала от меня шаг в сторону и отвернулась.

Сердце сжалось.

Я отвернулась, чтобы не заплакать. Когда ты не оправдываешь ожидания людей, они от тебя отворачиваются. Больно и страшно. Не хочу быть одна.

Рассматриваю людей, которые стоят рядом с нами. Они стараются не смотреть на меня. Кто-то откровенно отшатывается в сторону, едва заметив мой интерес.

Осуждают. Не понимают. Я сделала зло.

А это кто?!

Внимательно вглядываюсь в силуэт мужчины, стоящего вдали.

Нет. Я не обозналась! Я никогда не забуду эту спину и профиль.

Энтони?

— Настя, наш автобус, — доносится до меня холодный голос матери.

Она строго посмотрела на меня и двинулась к автобусу, так и не взяв за руку. Ветер взметнул снег и бросил его мне в лицо.

— Что?

— Поехали, — процедила мама, не оборачиваясь.

Я повернулась, чтобы ещё раз посмотреть на дракона.

Дракона?! Я где?

Но остановка пуста.

А это и не остановка. Я в снежной пустыне. Одна.

— Мама!

— Энтони!

Снег летит в лицо, пронизывает одежду. Я дрожу, пытаюсь согреть себя, но ничего не помогает. Очередной порыв сбивает меня с ног и упав, я не могу подняться. Озябшие пальцы не слушаются.

Неужели мне никто не поможет?

— Мама! Мамочка вернись! Пожалуйста! Я больше так не буду! Я буду хорошей! Я не буду жадной! Я буду делать то, что у меня попрося-я-ят!

— Ужин!

От громкого голоса просыпаюсь.

Как же холодно!

Открыв глаза, увидела, что в камере темно, лишь сноп света из коридора освещает её. Попыталась встать. Есть хотелось. Но тело не послушалось. Я не могла пошевелиться.

— Подозреваемая! Иди бери еду, чего расселась? — строго спросил мужчина.

Что ему сказать? Что я под заклинанием? Поверит ли, что сотрудница Тайной канцелярии так со мной поступила? Может и обвинит меня ещё в чем нибудь, ведь они уже для себя всё решили.

— Эй, ты там не померла? — испуганно крикнул охранник. — Не дури! Если это твои фокусы, чтобы сбежать…

— Я не умерла. Поставьте еду на пол. Я потом поем. Сейчас не хочется, — пришлось подать голос, а то надумает себе невесть что.

— Тут крысы. Ты если что поторопись.

Я слышала, как стражник звякнул тарелкой, потом тихо выругался и ушел.

Если бы я могла, то меня бы передёрнуло.

Крысы!

Сколько ещё я буду так сидеть? Через некоторое время крыса действительно вылезла из своей норы и тенью пробежала к тарелке с едой.

Я закрыла глаза и представила солнце, море, пляж. Только бы не думать о том, что рядом происходит. Иначе моё сердце не выдержит.

Сколько я так сидела, не сумев двинуть ни рукой, ни ногой, не знаю. Я то провалилась в забытьё, то снова открывала глаза и разочаровывалась, когда понимала, что опять не могу пошевелиться. Кромешная тьма окутывала меня, лишь луч луны неподвижно лежал на полу камеры.

— Ани! — кто-то позвал меня шёпотом. — Ты здесь? С тобой всё в порядке?

Энтони пришёл спасти меня!

— Я здесь! Не могу пошевелиться, я под заклинанием.

Сердце радостно забилось в груди. В глазах защипало от счастья, что он во всём разобрался и пришёл за мной.

— Вот ублюдки!

Сердце ухнуло вниз.

Нет. Это не Энтони.

Это Гари.

Замок звякнул.

Шаги.

Передо мной склонился человек в темном плаще. Он скинул капюшон и заглянул в мои глаза.

Точно. Мой влюблённый коллега.

Сверкает яростным взором, ощупывая моё лицо.

Слёзы заструились из глаз.

Дракону не нужна бракованная истинная.

58 глава

— Ани, любимая, что они с тобой сделали? Я спасу тебя, — тихо шепчет мой спаситель. — Ты почему такая холодная? Что случилось? Ани! — Гари трясёт меня за плечи. — Ты жива? Я убью их всех!

Гари схватил меня на руки легко, как пушинку и понёс к выходу.

— Гари. Я жива. На мне заклинание. Не могу двигаться, — еле шепчу.

— Что?! Кто это сделал? Это он приказал?

— Грейс приходила, — выдаю со стоном.

— Сволочь! Умрёт первой, после дракона!

Гари нёс меня на руках, не забыв заботливо уложить мою голову к себе на плечо, я прикрыла глаза. Метка обожгла руку.

Это она почувствовала близость другого мужчины.

Но я не делаю ничего плохого. Почему боль выворачивает руку, требуя вырваться из объятий Гари?

Скручивающая внутренности ломата не проходила всё время, пока Маерс прикасался ко мне. Наконец, меня усадили в карету. Гари отдалился и стало легче.

— Потерпи немного. Сейчас сниму заклинание.

Меня спасли. Теперь всё наладится.

Тело отпустило. Мышцы ослабели и я скатилась со скамейки на пол повозки, не в силах напрячься, чтобы удержаться на сидении. Карета тронулась. Магия потянулась через всё тело, разрезая себе путь во все участки моего тела. Как будто прорубала каналы топором. Я застонала.

— Да что ж они за чудовища такие!

Тут же рядом со мной оказался Гари. Он уложил меня на скамейку и остался сидеть рядом, бережно придерживая мою голову. Метка окатила новой порцией боли.

— Не надо, — попыталась я убрать его руку.

Гари с недоумением нахмурился.

— Я всего лишь хочу помочь, — холодно резанул он.

Недоволен. Я опять делаю что-то не то?

— Метка. Очень больно.

Гари выругался и, бережно положив мою голову на сидушку, пересел на скамейку напротив.

— Не трать свои силы на исцеление. У тебя сейчас магия нестабильна из-за застоя. Я тебя вылечу, — сказал он, формируя заклинание и направляя его на меня.

По телу заструилось блаженное тепло, которое очищало организм от боли.

— Спасибо.

— Спи.

Я проснулась в мягкой постели. Тело блаженствовало. Не холодно, ни жарко и ничего не болит.

Энтони?!

Это он приказал меня спасти?

Хотя он никогда не ладил с Гари.

Я повернула голову и увидела белоснежные занавески, которые развивались на ветру. А в кресле, рядом с окном, спал Маерс.