— Ну что, Ако? Рассказывай, — проговорил Эд официальным тоном, потирая усы, когда его супруга наконец оказалась за столом.

Моя подруга аж вздрогнула и заозиралась по сторонам.

— Ч-чего рассказывать?

— По поводу всего, — продолжила за своего супруга Берёза. — Гриза мы уже послушали. О чём он думает и чего хочет — знаем. А теперь хотим послушать тебя.

— Ты уж прости, дочь, — более спокойным голосом заговорил Эд. — Но когда Гриз тебя спасал, то таких делов наворотил… В общем, идти ему надо. Ничего страшного, конечно, не случится, если вы останетесь, и всё же лучше вам место поспокойнее подыскать. И, боюсь, выбирать тебе надо сейчас: чего ты хочешь. Пойти с ним или же…

Рука Ако неожиданно упала на мою и сжалась с такой силой, что я невольно поморщился. Прошло несколько ударов сердца, когда кролик вновь расслабилась. Она глубоко вдохнула, выдохнула и начала говорить спокойным, но уверенным голосом. Я бы даже сказал, официально.

— Мама, отец, — перевела она взгляд с Берёзы на Эда. — Мои дорогие родители. Я люблю вас всем своим сердцем. Люблю этот дом, своих братьев и своих сестёр. Я глубоко благодарна вам за всё, что вы мне дали и что для меня сделали. Но… — она запнулась, набрала воздуха в грудь. — Мне пора идти дальше. Я…

Ако посмотрела на меня, а я на неё, ожидая её решения.

— Я отправляюсь с Гризом. Куда бы он ни пошёл — я буду рядом с ним. Куда бы ни завела судьба нас двоих — я верю, что мы со всем справимся. Будем вместе. И будем счастливы. И…

Берёза внезапно всхлипнула, прервав речь Ако.

— Мама?

— Да… — махнула она рукой и вообще разревелась. — К-кушайте… картошечку… Я сама… готовила.

И ещё сильнее заревела.

— Ну всё! Всё! Хватит тут нюни разводить! Ох уж эти бабы, да, Гриз? — хохотнул Эд, хотя было видно, что и он сейчас слезу пустит. — Может, горелочки? — посмотрел он на меня.

— Ой, да неси уже свою горелочку! — опять махнула рукой Берёза. — Все вместе выпьем!

Мы сидели до самого вечера. Пили, ели… После горелки пошла ещё горелка вприкуску с мёдом и сыром. Потом ещё… В общем, натрескались как надо. Родители Ако то смеялись, то плакали, а я невольно поймал себя на мысли, что, кажется, нашёл семью. Странную, забавную, но заботливую и любящую. В какой-то момент я понял, что они перестали обращать внимание на мои размеры. Да и я сам, трудно поверить, перестал на это смотреть. Будто я был такой же, как они. Не большой, не маленький — а прям такой же.

Звучит глупо, правда? Но вы даже не представляете, насколько это дорого для меня. Это ощущение было бесценным.

Когда-то кумихо отобрала это у меня, но я сумел найти это вновь. И больше никогда не потеряю. Клянусь — буду биться до самого конца и не отдам никому.

***

Спустя пару дней, когда Ако и я окончательно пришли в себя, мы решили отправиться в путь. Как обычно — налегке, с небом над головой и землёй под ногами. Однако всё пошло немного иначе.

— Гриз, пойди сюда! — услышал я голос Эда за стеной, где проходила уличная дорога.

Я вышел за ворота и увидел, что кроль стоит рядом с небольшой тележкой, запряжённой осликом.

— Что случилось?

— Знакомься! — указал Эд на ослика. — Это Иннокентий. Иннокентий — это Гриз. Гриз — это теперь твоя телега. А Иннокентий вызвался вам помогать её тащить.

Я аж немного растерялся.

— Да-а… Как бы… Не стоило, Эд. У нас и вещей-то особо нет.

— Ты сходи к Ако и скажи ей об этом. Она как раз сейчас весь свой гардероб пытается в чемодан засунуть, — усмехнулся кроль. — Да и… — он хитро прищурился, поглаживая усы. — Глянь на это.

Эд распахнул брезент, что был на краю телеги. И тут у меня аж пальцы сжались. Дело в том, что передо мной лежало два огромных топора. И не простые дроворубы, какие раньше были у меня, а настоящее произведения искусства. Рукояти отделаны чёрной кожей и перевязаны витой проволокой. Серые большие лезвия — блестящие и острые, с хитроумными узорами вдоль обуха. На навершии по медвежьей голове с зажатыми в зубах кольцами, к которым на тесемках были привязаны темляки. Я нечто похожее как-то раз в книжке видел с картинками. У богачей обычно мечи были такие же. Только там, как правило, всё самоцветами размалевано и смотрится это как дорогая игрушка, а здесь был брутальный минимализм.

— Это мне? — я не верил своим глазам. — Но… Как? Откуда?

— Помнишь девушек в подземелье, которых ты спас?

— Э-э… Кажется, — я почесал затылок. — Я, если честно, только Ако искал.

— Хех, как бы там ни было, среди них была дочка нашего кузнеца. Она ему во всех красках рассказала, что с ней хотели сделать и кто её спас, — Эд положил руку на топоры. — В общем, благодарность. Но не только от него. Ещё возьми вот это.

Кроль протянул мне какую-то деревяшку, похожую на резного идола. На мой немой вопрос он пояснил:

— Это долговая расписка от бобров. Где бы вы ни остановились — покажите её местным бобрам, они вам дом помогут построить. Уж поверь, строителей лучше ты не найдёшь.

Я повертел деревяшку в руках, всё ещё не до конца осознавая.

— Ещё в телеге я вам комплект инструментов положил, еды на первое время, ткани всякой и денег. На что попало не тратьте. — Эд посмотрел на меня с серьёзным видом. — И Гриз.

— Д-да?

— Береги Ако. Я на тебя надеюсь.

Я молча кивнул.

Даже если весь мир восстанет против нас, ничто не сможет ей навредить.

В этот момент из дома выбежала Ако, волоча за собой огромный, раздувшийся до неприличия мешок.

— Куда грузить? Сюда? — впопыхах спросила она и, не дожидаясь ответа, закинула мешок в телегу. — Подождите, там ещё один. — Быстро проговорив, Ако снова умчалась в дом.

— Ну вот… — задумчиво протянул Эд, глядя вслед своей дочери. — А ты говорил, вещей нет.

Иннокентий продолжал щипать траву и тихо охреневал по-ослиному.

Я привык уходить, не попрощавшись или махнув рукой. Привет-привет, пока-пока, ещё увидимся. И даже представить не мог, что прощания могут быть настолько долгими. Сперва Ако обнималась с родителями, потом, присев на коленку, с братьями и сёстрами, потом опять с родителями. Затем я, не ожидал этого абсолютно, прощался с родителями, потом, присев на коленку, с братьями и сёстрами Ако, потом опять с родителями. Думал, на этом всё. Ага, щас! Всё пошло по второму и третьему кругу, только уже вразнобой.

И даже когда мы наконец тронулись в путь, они все стояли на дороге и махали нам вслед.

Что ж… С проклятьем мы справились, кумихо отомстили, нашли друг друга. Мне казалось, что на этом наши трудности закончатся, но в жизни так не бывает.

— Подожди.

— Ты куда? — спросила Ако, наблюдая за мной, когда мы отошли от города.

— Тут где-то был мой мешок с котелком и… Всем остальным. Оставил перед штурмом.

Ако поднялась на телеге и решила помочь мне с поиском с высоты, хех, примерно моего роста.

— Вон он! Вон! Чуть правее!

— Где? А… Всё вижу.

Я прошёлся от тропы десяток метров и без задней мысли попытался его поднять. Поднял… Но понял, что он стал значительно тяжелее, чем был раньше.

«Не понял…»

Опустившись на колено, открыл горловину и тут же отшатнулся.

— Что? Что там?! — забеспокоилась Ако.

— Там… Кх… Плеший… Жопа шерстяная, — не сумел я сдержать смех. — Сучонок, хе-хе… В рюкзак насрал поганец, хе-хе-хе…

Плечи Ако дёрнулись, кролик тихонько крякнула, а затем тоже начала смеяться.

— Ха-ха-ха… — не мог я подняться с травы.

— Ха-ха-ха-ха! — хохотала Ако.

— Т-теперь у меня тоже, ха-ха, есть говниво, ха-ха!

После моих слов мы рассмеялись ещё громче. И в этот момент среди вековых деревьев, как подпись автора, зазвучал протяжный волчий вой.

— Будешь отмывать? — спросила Ако, утирая слёзы.

— Да ну в пизду… Там не отмоешь. Вся еда со вкусом говна будет. Проще самому руду выкопать и переплавить в новый котелок.

— Тогда в путь?

— Тогда в путь. — кивнул я.

***