— Ну… Ладно, — сдался я.

А в следующую секунду мне стало совсем не по себе.

— Заодно познакомишься с моими родителями, — счастливо улыбнулась Ако.

— Отлично, — выдавил я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Просто замечательно. Буду очень рад.

Мы двинулись дальше, и Грибная Шляпка становилась всё ближе. А с ней — и знакомство с семейством моей ненасытной крольчихи.

Грибная Шляпка располагалась в неглубокой, но достаточно обширной долине, в конце которой стояло поистине гигантское вековое древо. Оно было настолько велико, что его крона фактически полностью накрывала всё поселение, создавая вечный полумрак, в котором воздух казался густым и влажным, а солнечные лучи пробивались сквозь листву редкими золотистыми столбами. Подозреваю, что именно из-за этого дерева Грибная Шляпка обзавелась своим именем. Тем не менее, вид был фантастическим.

Но не только это было примечательным.

Прямо у корней этого исполина теснились странные многоэтажные домики с изогнутыми, почти парящими крышами. Одно очень высокое — затрудняюсь сказать, сколько там этажей, но точно больше двадцати, — и ещё два чуть поменьше, по бокам, словно свита, окружающая правителя.

— Это пагоды нашей мудрой правительницы, — пояснила Ако, не выпуская мою руку и ускоряя шаг. Её уши радостно подрагивали, хвост ходил ходуном. — В центральной, самой высокой, живёт сама кумихо, а в соседних её прислуга и охрана.

— Прям дворец целый, — ответил я, с интересом разглядывая необычную архитектуру.

— Да, можно сказать и так, — кивнула кролик. — Туда мы направимся после. Но сначала, — тут, подкреплённая суперсерьёзным взглядом, наступила пауза для пущего драматизма, — зайдём домой.

В общем, отступать было некуда.

— Ладно, веди. — в очередной раз вздохнул я.

И мы пошли. Минут тридцать, наверное, спускались по каким-то буеракам, потом по цветочным полянкам в окружении сраных бабочек со светящимися крылышками и попками. Те порхали прямо перед лицом, садились на плечи, норовили залететь в рот, когда я зевал.

Потом, наконец, выбрались на небольшую тропинку, ведущую напрямик к городским воротам.

Хотя это были не совсем ворота, а скорее странная арка, выкрашенная в ярко-красный цвет, с изогнутой верхней балкой, похожей на коромысло. То есть дверей нет — заходи кто хочет. С обоих концов арки свисали какие-то бумажные ленты с непонятными символами. У одного из столбов стоял стражник.

Но опять же — не то чтобы прям стоял, а скорее спал, облокотившись на алебарду, которая уже начала потихоньку заваливаться набок, увлекая за собой самого стража.

Ако подошла ближе, заглянула ему в лицо, тихонько хихикнула, а потом обернулась ко мне и мотнула головой в сторону городка.

— Хе-хе, опять спит.

— Какая-то дырявая у вас охрана, — шепнул я.

— Да это не то чтобы охрана, охранять тут, по сути, не от кого. Скорее почётный пост. Дань традициям.

— А-а-а, вон оно что. Вы бы ему хоть стул выдали, а то чего он почётно мучается? Пусть почётно отдыхает.

Кролик снова хихикнула.

— Вот и внесёшь предложение на встрече с кумихо.

Ага, прям представляю: «Уважаемая лисичка, у вас там выдра на входе в край задолбалась, дайте ей табуретку». Сам буду как дебил выглядеть, и выдре, скорее всего, прилетит. Уж я-то знаю, как на посту порой лепит. Иногда хоть спички в глаза вставляй — спать хочется так сильно, что проще застрелиться, чем терпеть.

Хочу сказать, Грибная Шляпка выглядела более крупным поселением в отличие от Лысой Пятки. Поменьше того же Краевграда, да и застройка не такая плотная, и всё же. Народа здесь было намного больше, по крайней мере на центральной улице.

Мы не успели толком отойти от городских ворот, а я уже удостоился десятка опасливых взглядов и пары-тройки тычков пальцами. Впрочем, большая часть из них была от ребятни. Злиться я на них за это не злился. Чего с них взять? Это ж дети. Да и в глазах у них плескалось лишь чистое любопытство. Кто-то даже улыбался, показывая пальцем на мои топоры за спиной и что-то шёпотом обсуждая с приятелями.

Чего не скажешь о взрослых.

Там вместе с недоумением я видел страх и волнение. Взрослые магозвери провожали меня настороженными взглядами, некоторые отводили глаза, стоило мне посмотреть в их сторону. Одна женщина-белка, стоявшая у лотка с какими-то орехами, и вовсе прижала к себе малыша и замерла, глядя, как мы проходим мимо. И хотя её я тоже понять могу — внешность у меня довольно дикая, — всё равно обидно.

— Не обращай внимания, — поспешила приободрить Ако. — Они не нападут.

— По-моему, они переживают, что я могу напасть, а не наоборот.

— Но ты же не собираешься? — улыбнулась кролик.

— Конечно нет! Зачем мне это?

— Тогда ничего страшного точно не случится.

Может быть, и да, а может быть, и нет. Я прекрасно знал, сколько глупостей люди могут наделать под влиянием страха. А уж люди там или магозвери вообще значения не имеет.

— Слушай, долго ещё идти? — спросил я, пригнувшись и почему-то шёпотом.

— Нет! — радостно ответила Ако. У неё настроение было на высоте, и плевать на взгляды окружающих. — На следующем перекрёстке поворачиваем налево, и считай, что уже на месте.

Это радовало, поскольку мне очень хотелось поскорее скрыться от любопытных глаз прохожих. Уж больно сильно я привлекал внимание.

— Нам точно сюда?

— Абсолютно, — ответила Ако. — Я тут всю жизнь прожила, так что не заблудимся.

Я, в общем-то, в этом не сомневался… Ладно, может, чуть-чуть сомневался. Просто когда мы дошли до следующего перекрёстка, то повернули направо, а не налево. Но Ако выглядела уверенно, поэтому я промолчал.

— Тут бобры живут, — продолжала щебетать кролик, указывая на добротный дом за небольшой оградой. — Отец периодически с ними работает. А здесь семейка коз. Вон там хомяки. А видишь тот белый забор?

— Ага, — кивнул я, разглядывая ограждение.

Забор, к слову, был глухой стеной в два метра высотой, выкрашенный в идеальный белый цвет, с небольшими двустворчатыми деревянными воротами в центре. Оттуда доносились детские крики и, кажется — я не уверен, — звук дудки.

Ту-ту-у-у-у-у!

Ушки Ако мгновенно встали торчком, а на её лице вновь расцвела счастливая улыбка.

— Это Лимончик, — хихикнув, пояснила она. — Папа говорит, что когда она вырастет, то будет музыкантом. А мама говорит, что до того момента они оба успеют сойти с ума.

— Могу представить, — усмехнулся я.

Имя потешное. Лимончик, хех.

Я хотел произнести это вслух, как вдруг ворота, ведущие к её дому, приоткрылись, и оттуда вышла женщина-кролик. Она тихонько затворила за собой дверцу и двинулась в нашу сторону, перебирая в руках какой-то платок.

Выглядела она подавленной и расстроенной. Голова опущена, ушки безвольно висели, усталый взгляд направлен вниз. Она словно не видела ничего вокруг, погружённая в тягостные думы.

— М-мама? — окликнула её Ако, и в голосе её прозвучала тревога.

Женщина вздрогнула, подняла взгляд, пару раз моргнула и даже тряхнула головой, глядя на нас.

— Ако… — выдохнула она, и её ушки тут же поднялись. — Доченька… Доча!

И, в общем, Ако сорвалась навстречу матери, а та навстречу к ней. Они буквально в один прыжок оказались друг у друга и принялись обниматься.

— Доченька моя, — со слезами на глазах снова и снова повторяла женщина, то обнимая, то поглаживая своё вредное дитя по голове. На секунду она отстранилась, взглянула на лицо Ако, а затем вновь прижала её к груди, и всё началось сначала.

Меня матушка-кролик, кажется, вообще не замечала.

— Как же я переживала!

— Всё хорошо, мам. Ничего со мной не случилось.

— Я думала, больше тебя не увижу!

— Всё в порядке, — продолжала успокаивать свою мать Ако.

Этот милый и трогательный момент длился минуты три, а затем я почувствовал лёгкий ветер перемен в голосе матушки-крольчихи. Ако тоже почувствовала, но другим местом.