Вдруг Герда встрепенулась, будто её током ударило, и выпрямилась. В её позе появилась собранность, в глазах — осознанность.

— О, хех, ожила.

— Возможно, пока господин осматривает печать, я приготовлю гостям ванну?

— О-о-о! Я хочу в ванну! Очень хочу! — затараторила Ако. — Мы за несколько дней пути вообще ни разу не мылись! Ужас какой-то!

Герда молча поднялась из-за стола и под всеобщими взглядами вышла из кухни. Уже из коридора донёсся её приглушённый голос:

— Забыла… Пожалуйста, следуйте за мной.

Пока девушки удалились, Густав сбегал на второй этаж за странным прибором, который надевался на голову и имел целую россыпь линз. С этой приблудой он вскарабкался на стул, упёрся коленом в моё плечо и принялся разглядывать мой лоб.

— Ну что там?

— Погоди… Хм… — Парень нажал на рычажок, одна из линз с тихим стрёкотом убралась, другая встала на её место. Так продолжалось несколько раз. Густав то менял линзы, то что-то подкручивал, и наконец выдал вердикт: — Плохо.

— Что плохо?

— Всё плохо, Гриз. Обычно печать — это чёткая и ясная структура, а у тебя там всё перемешалось. Если в стандартной печати, чтобы было понятнее, нужно было распилить обыкновенную цепь, то сейчас… Как бы яснее выразиться…

— Как-нибудь уж выражай. Я не совсем тупой — соображу.

— О! — Густав снова вскинул палец, затем полез в шкафчик и достал два стакана, наполненных крупой. В одном была гречка, в другом — рис. — Такими вы были раньше, — ткнул он в стаканы, — а сейчас… — Он ссыпал оба содержимого в одну кружку и тщательно перемешал. — Вот так выглядит ваша печать после того, как вы, хех, встретились лбами. Тут грубая сила не сработает. Нужно тонко и аккуратно отделять одно от другого. Требуется настоящий мастер, который разбирается в таких вещах. И вся сложность в том, что подобные специалисты работают только на Империю.

— То есть обратись мы к любому мало-мальски нормальному колдуну… — Густав поморщился, услышав это слово, — нас тут же повяжут?

— Именно! Одна надежда на эту вашу кумихо. Ох, хотел бы я на неё взглянуть своими глазами…

***

Ванна у человече была просто шикарной. Немного мрачноватая, но в остальном… Просторная, с большой купелью, а главное — тут был кипяток! Он лился прямо из стены. Покрутишь специальную штучку — и вот уже течёт горячая вода, покрутишь другую — холодная. А можно обе покрутить и сделать так, чтобы была тёплая.

— Фантастика, — прошептала Ако, плавно опускаясь в воду по самые плечи.

Не надо носить воду, не надо таскать дрова и разжигать костёр. Захотел — помылся, не захотел — просто посидел. И ведь так можно в любой момент!

А ещё… Тут было тихо, если не считать постоянное гудение труб. Его было слышно всегда и отовсюду, но это особо не мешало. Для девушки, у которой есть двенадцать сестёр и три брата, гудение труб — всё равно что тишина.

— Можно даже ноги вытянуть, хе-хе… — хихикнула крольчиха и вытянула ноги.

Но в следующую секунду она услышала шум из предбанника. Её глаза широко раскрылись, а ушки моментально встали торчком.

— Т-там кто-нибудь есть? — крикнула она, погрузившись чуть глубже в воду.

Ответа не последовало. Вместо этого шум повторился.

— Гриз?! Если посмеешь подглядывать, я… я тебя убью! Честно-честно!

И тут дверь в ванную распахнулась, и внутрь вошла волчица. Ушки кролика тут же припали к голове.

— А, это ты… — начала Ако и замолчала.

Выражение лица Герды было точно таким же, как за столом, — то есть «похер плюс похер», — но она была почти полностью обнажённая. Почти — если не считать кожаных ремней, которые туго стягивали её бёдра, грудь, талию, запястья и даже шею. Ако свой ошейник сняла, а тут… Это был не просто ошейник, а целый мегаполис ошейников. Ошейников, наручников, наножников, и даже у основания серого волчьего хвоста был один.

«Нахвостник?» — мелькнуло в голове у крольчихи.

При этом ничего, что девушка должна была скрывать от посторонних глаз, скрыто не было — напротив, всё словно выделялось и выставлялось на показ всеми этими многочисленными ремешками.

— О… Забыла снять. — буднично произнесла волчица, разглядывая свой наряд.

Вода была настолько горячей, что вскоре всю ванную затянуло плотным паром. Он стелился над водой густой дымкой, оседал на прохладных стенах, превращаясь в капли, которые, тяжелея, скатывались вниз, оставляя за собой извилистые влажные дорожки.

И, казалось бы, что ещё нужно — сиди, расслабляйся, наслаждайся. Но Ако никак не могла расслабиться в присутствии молчаливой волчицы. Герда хоть и сняла ремни, но впечатление от увиденного никуда не делось. В отличие от утончённой и женственной Ако, горничная обладала жилистым, подтянутым телом со смуглой кожей, испещрённой многочисленными шрамами.

Крольчиху не отпускала мысль, что когда-то племена волков нападали на её сородичей, третировали их, угоняли в рабство и, поговаривали, даже ели. Конечно, те времена давно позади, но тревога, похожая на отголосок древнего страха, сидела где-то глубоко внутри.

«Сейчас бы встать и уйти», — подумала Ако. — «Но это будет выглядеть так, будто я ушла из-за неё».

И хотя она действительно была готова уйти именно из-за Герды, её воспитание не позволяло сделать это настолько очевидным.

«Немного посижу, буквально пару минут, и потом уйду», — мысленно кивнула она себе.

В итоге она осталась.

Однако сидеть в полной тишине тоже было неловко.

«Наверное, надо что-то сказать, да? Или нет?»

— Хорошо, — неожиданно для себя произнесла Ако.

Герда продолжала сидеть молча, прикрыв глаза.

«Что хорошего-то? Сейчас она подумает, что я сумасшедшая!»

— Хорошая вода, — снова выдавила крольчиха, уже тише.

И на этот раз Герда ничего не ответила. Даже ухом не повела. Ако тоже сохраняла внешнюю невозмутимость, однако в её голове было, как бы сказать, не всё так гладко.

«Что я несу?! Какая к чёрту хорошая вода?! А бывает плохая вода?! Теперь она подумает, что я дура! Надо срочно объяснить, почему вода хорошая!»

— Горя-я-ячая… — пропела Ако напускным блаженным голосом, но, заметив, что волчица снова никак не отреагировала, поджала губы и отвела взгляд.

«Неловко как-то… Сказала бы хоть что-нибудь! Я бы разговор поддержала! А то сижу тут тужусь, как будто мне одной это надо! Не хочешь разговаривать — и не надо!»

— Ты меня боишься, — внезапно произнесла Герда. Её голос был ровным и глухим, как удар камня о песок.

— Кто? Я? — Ако ткнула пальчиком в свою грудь, заморгав с такой частотой, будто пыталась взлететь на своих ресницах. Непонятно, что выбило её из колеи сильнее: смысл сказанного или сам факт того, что молчаливая волчица наконец заговорила. — Ничего я не боюсь.

— Боишься. От тебя пахнет страхом. — тихо проговорила Герда, не открывая глаз. — Мне просто интересно почему? Что тебя так напугало?

Этот вопрос смутил кролика ещё сильнее. Надо было что-то ответить, но что?

“Хотя, чего темнить? Спрошу как есть!”

— Ну… Эти ремни… ты постоянно их носишь?

— В последнее время да.

— А-а… А зачем?

— Эмоции.

— Эмоции?

— Это вызывает эмоции. Представь, что твои эмоции - это большая картина на которой изображены дома, лес, небо, река и полянка с зелёной травой. Когда тебя высушивают всю эту картину словно заливает чёрной краской. Тебе больше не интересно на неё смотреть. Ты не хочешь жить, но и умирать тоже не хочешь. Просто ничего не хочешь. После эликсира Густава, эмоции стали возвращаться. Как огоньки. Зажигаются то там, то тут. Мне по прежнему не видно всей картины, но иногда я вижу силуэт дома, тень от травинки, верхушки деревьев… Отблески на воде.

“К чему это вообще?!”

Ако ёрзала, сидя на месте, не зная куда себя деть, но слушала не перебивая. Не то чтобы ей было интересно какого это жить после сушки, однако, кролик понимала, что возможно Герде просто хотелось выговориться.