Многие испытывают перед ними благоговейный трепет, но я-то знал их секрет. Посвятив всю жизнь служению императору, самые верные солдаты завещают ему свои тела после смерти. Имперские учёные превращают их в големов — бездушных, не чувствующих боли, лишённых собственной воли, но идеально исполняющих приказы. И что страшнее всего — весь боевой опыт, накопленный при жизни, оставался с ними навеки.

— Среди вас есть живые? — задал вопрос, оглядывая движущийся к нам отряд.

Ответом послужил шелест вынимаемых из ножен мечей.

Значит, нет.

— Ты берёшь левого, я беру…

В этот момент прозвучали многочисленные звуки затворов магических ружей. Магического в них, конечно, мало, в основном всё механическое, но работает это чудо инженерной мысли на специальном порошке, который изготавливают из специальных камней.

Из леса показалось ещё восемь стражей с ружьями наготове, и все направлены на меня. Почему не на волка?

Я скосил взгляд туда, где стоял Плеш, а его и след простыл. Кабан на вертеле, включая сам вертел, тоже исчез.

«Собака сутулая, я тебе это припомню».

— Добрый вечер! Или вернее будет сказать ночь? — из чащи вышел мужчина в офицерской форме. На нём почти не было доспехов. Плащ, фуражка, кожаные перчатки, сапоги и металлический нагрудник. На поясе болтается пистоль со светящейся капсулой, переливающейся всеми цветами радуги, что говорило о том, что заряд у него полный. На вид незнакомцу было около тридцати лет. — Я сержант Тич, а вы, должно быть… — он на секунду замолчал, окинув меня взглядом с ног до головы. — Мистер Гриз? Я прав?

Я молчу. Всё, что скажу, может быть использовано против меня, а жечь костры эти ублюдки любят. К слову, хреновый он сержант, раз в свои тридцать всё ещё в этом чине бегает. За дохлыми болванами следить посылают обычно тех, кто на большее не способен.

— Знаю, что прав. — хлопнул в ладоши Тич. — Предлагаю не усложнять ситуацию и пройти с нами. Мне бы очень не хотелось бегать за вами ночью по лесу.

— Куда? — выдавил я после короткой паузы. Прикидывал, как можно их скинуть, но против ружей, да ещё и с такого расстояния, шансов мало.

— Наша дознавательница Селестия Форштадт хочет с вами перекинуться парой слов.

Или засунуть раскалённую кочергу мне промеж ляжек. Знаю их методы, ничего хорошего не жди… Хотя…

— А дознавательница ваша… Селестия которая... Красивая?

Ну а вдруг? Вдруг судьба? Имя мне нравится. Звучит как-то даже благородно.

Тич на секунду вывалился из реальности, а затем его лицо скривилось.

— Увидишь. Стража, изъять все колюще-режущие и под конвой! А вы, мистер Гриз… Ведите себя смирно и не делайте глупостей.

Стражи довольно быстро собрали весь мой нехитрый скарб, включая два стареньких, но верных топора. Короткие рукояти, массивные лезвия — каждое размером в половину пехотного щита. Простому человеку даже двумя руками таким не управиться — поднять-то он поднимет, а вот сражаться… Впрочем, у меня с их оружием тоже не всё гладко. Мой палец, к примеру, никак не помещается в спусковую скобу. С доспехами та же история. Хотя и с обычной одеждой у меня отношения не сложились — не шьют таких размеров. Что поделать? Вот и приходится носить шкуры, как зверю какому-то.

Копьё, кстати, эти болваны не забрали. Запомнил, где лежит. Приду — сам возьму.

Тем временем конвой выстроился. Тич уже открыл рот, чтобы отдать команду, как вдруг замер, заметив неладное.

— Вас же, кажется, больше было… — его взгляд забегал по шеренге. Я тоже оглянулся. И правда — одного стрелка не хватало.

В воздухе повис лёгкий запах псины…

Тич обошёл меня, заложив руки за спину, и встал прямо передо мной, несколько беспомощно приподнявшись на носках лакированных сапог.

«Как ты по лесу-то ходил? На цыпочках, что ли?» — промелькнуло у меня в голове.

— Твоих рук дело? — попытался изобразить угрозу сержант. Выходило жалко — макушкой он едва доставал мне до живота.

— Да как я мог, товарищ сержант? — хмыкнул я. — Это же лес! Может, волк утащил.

После моих слов его лицо сморщилось в куриную жопу. Губы сжались в узкую белую ниточку, а брови нахмурились, образуя сердитую галочку.

Что это у нас тут? А у нас тут сержантик злится.

— Без глупостей, мистер Гриз. Иначе пристрелю как собаку при попытке к бегству. А был ли побег — дело десятое, — прошипел он. Ещё раз окинул взглядом поредевший отряд и скомандовал двигаться.

Ути-пути, какие мы грозные.

К слову… Хе-хе, по дороге Плеший стащил ещё одного стрелка. И снова никто не заметил. Когда надо, эта тварь оказывается чертовски проворной. В основном во время охоты и… А вот про второе я даже говорить не буду — просто совет: никогда не оставляйте котелок с едой без присмотра. Нет, он её не съест, но и вы потом есть это не сможете.

Но вернёмся к моей ситуации. Я почти не сомневался, что меня сдали местные, но зла не держал. Дознаватели — такие люди, что выбьют правду даже из камня. Не то что из испуганного селянина.

Вскоре мы вышли к деревне, где меня уже «приветствовала» виселица с болтающимся на ней телом помощника старосты как лишнее доказательство жестокости огненных стражей.

Жаль… Хороший был мужик. И ко мне всегда относился по-доброму, с пониманием.

— За что вы его? — я кивнул в сторону мертвеца.

— Отказывался сотрудничать с представителями власти его императорского величества, — отчеканил Тич, вложив в голос такую порцию презрения, что её хватило бы на меня, на повешенного и на всю эту нищую деревню разом.

К моему удивлению, повели меня не в дом старосты и даже не в трактир, где мог остановиться отряд, а на противоположный край селения. Именно там стражи разбили небольшой палаточный лагерь. Ничем особым он не отличался, всё было стандартно, как по уставу. Ряды палаток, место для отдыха животины и командирский шатёр. Туда меня и завели, где приковали к деревянной крестообразной конструкции, напоминающей букву «Х», оставив под присмотром четверых вооружённых големов.

В углу стояло пара пустых клеток с мисками и соломой, чуть дальше — дыба, а в противоположном углу — стол с развёрнутой картой и стулья. Ах да, ещё была жаровня, в которой, судя по всему, подогревались темы для разговора.

— Видимо, ваша дознавательница очень занятой человек, — вздохнул я спустя час. Естественно, големы оставались безмолвными. Им отдали приказ охранять — они охраняют.

Живот протяжно заурчал, намекая, что кабана стоило снять с вертела пораньше. О том, с какой довольной мордой его жрёт Плеший, даже думать не хочу.

Чуть попробовал подёргать крепления, вроде держат, но неуверенно. Конструкция явно не рассчитана на такого, как я, и при желании, наверное, даже с ней убежать смогу, но точно не под надзором этих четверых болванов.

Что насчёт дознавательницы, то она, скорее всего, ничем не была занята, а просто давала возможность мне немного промариноваться. Есть у них такая практика, чтобы пленный сам хорошенько в своих страхах искупался, а потом без лишней возни мягенького уже додавить.

И я, думается мне, оказался прав. Примерно ещё через полчаса шторка шатра отворилась, и внутрь вошла она.

Дознавательница. Её фигура, высокая и стройная, была облачена не в доспехи, а в нечто среднее между вечерним платьем и кольчугой причудливого кроя, отливающую тусклым багрянцем. Металл был искусно соединён с кожей, выкрашенной в тот же тревожный алый цвет: узкие вставки подчёркивали линию груди и талии. Странным решением мне показались вырезы по бокам юбки, открывающие вид на притягательные бёдра, обёрнутые в высокие ботфорты.

На плечах лежала накидка, напоминающая о плащах забытой эпохи, а голову венчал цилиндр с холодным стальным козырьком, бросающим лицо в тень. Из этой тени поблёскивал насмешливый, колкий взгляд, а ниже алели губы — яркие, словно свежая рана. Стройная, прекрасная и оттого ещё более опасная.

— Вышли. — прозвучал властный голос, и големы послушно повиновались.